- И не раз, - хохотнул Тамм.

- Вот у вас в голове все и перепуталось, - договорил инженер. Павел насупился и машинально посмотрел на Ксению. Выглядеть в ее глазах психом и дураком ему совсем не хотелось. Но девушка не смотрела на него. Она не отводила глаз от пламени костра.

- Зато это объясняет все загадки, - внезапно поддержал Павла Лаптев. - И путаницу с датами и все остальное.

- Бред! - уверенно повторил инженер. - А объяснить все, как вы изволите выражаться, загадки можно и проще - последствия контузии. Провалы в памяти, потеря ориентации. Галлюцинации, в конце-то концов! - Павел, вы же, насколько я понял, врач, - подхватил Юзеф. - Образованный человек. Не можете же вы всерьез верить во всю эту чушь про две Сибири? И где они, по-вашему, находятся? На разных планетах? - зоолог ехидно ухмыльнулся, тоже мельком посмотрел на Ксению и язвительно посоветовал: - Вам, Павел, приключенческих романов надо поменьше читать.

Берестов заиграл желваками. Язвительный тон Тамма воспринимался как удар ниже пояса. Тем более что ответить Павлу было нечего. На первый взгляд, его предположение и впрямь выглядело бредом. Впрочем, и на второй взгляд, и на третий тоже...

Общий разговор распался. Люди зашевелились, укладываясь спать. Светлая странная ночь оставалась по-летнему теплой, и потому можно было лежать прямо на земле у костра, подстелив для мягкости армяки и парки. Для себя, Ксении, ее отца и Павла Дженкоуль соорудил широкую подстилку из лапника. Кое-кто из золотодобытчиков последовал его примеру. Тюлькин и Тамм хотели было приткнуться рядом с Воронцовыми, но Дженкоуль нагло заявил: - Сами себе лежанки делайте. - Он в упор посмотрел на Юзефа: - Или ты только языком работать горазд? А руками совсем не умеешь? Тамм явно разозлился, но накалять обстановку не стал. Отошел в сторонку, бросив на тунгуса отнюдь не дружелюбный взгляд. Лаптев подошел к Берестову:

- Паша, ну-ка пойдем, прогуляемся.

- Ну, пошли, - не стал возражать Павел.

Иван подтолкнул Берестова вперед. Сам пошел чуть сзади, приобняв его за плечи, вроде как помогая идти раненому. Внезапно Павел ощутил острую боль в шее - Лаптев воткнул ему в тело иглу странного на вид шприца и принялся вводить какую-то мутноватую жидкость.

- Эй, ты чего?! - Павел попытался отстраниться, но тело почему-то не слушалось, будто стало чужим.

- Да успокойся ты, - пробасил Лаптев, - я тебе помочь хочу. Он закончил ставить инъекцию и убрал опустевший шприц за пазуху. Похлопал Павла по плечу, и тотчас к Берестову вернулась способность двигаться. Павел шарахнулся в сторону от Лаптева:

- Ты что мне ввел?!

- Это лекарство, которое повысит твой иммунитет, - миролюбиво пояснил Иван. - Что такое иммунитет, знаешь? - Ты мне зубы не заговаривай! При чем здесь иммунитет? - Видишь ли, Паша. Скажу тебе как... хм... лекарь лекарю: твой собственный организм - это лучший доктор на свете. Он сам, без всякой помощи извне, справится с любой болячкой при одном-единственном условии: сильном иммунитете.

- Что за бред? Где ты только медицине обучался? - фыркнул Павел. - Далеко отсюда... Но это не бред. Это доказано на практике. Возможно, и ваша медицина со временем переросла бы в иммунологию... А может и нет, - одернул сам себя Лаптев. - Короче, Паша, утром убедишься, что я тебе не враг - когда проснешься почти здоровым.

- Что, и дырка в боку зарастет? - скептически скривился Берестов. - А у тебя там дырка? Пуля? Нож? - деловито уточнил Иван. - 'Морозка', - в тон ему так же кратко ответил Павел. - Тебя 'Морозка' зацепила, а ты живым ушел? - удивился Лаптев и забормотал сам себе: - Странно... Хотя... Видимо, тут аномалии еще молодые, не зрелые... - Эй! Я все еще здесь, - напомнил о себе Берестов. - И все еще жду ответа на свой вопрос: что за препарат ты мне ввел?

- Самый обычный имульгетик. Его еще иногда регенерином кличут. - Обычный? - Павел нахмурился. - Да ты издеваешься, что ли?! - Паша, я тебе не враг, - повторил Лаптев и посмотрел Берестову в глаза. - Мы можем и должны помочь друг другу. По одиночке нам из этого дерьма не выбраться, уж поверь мне на слово... А препарат... Неважно, как его называть. Он подсобит твоему организму бороться с болячками. И он посильнее твоего Иван-чая будет. Дырка в боку сразу, конечно, не зарастет, но воспаления точно не будет. Да и заживление пойдет намного быстрее. Этакая мини-регенерация... Короче, завтра утром ты проснешься почти здоровым и сможешь идти наравне со всеми, - быстро договорил Иван, заметив гримасу раздражения на лице Берестова. Павел не понимал почти ни слова из объяснений человека-медведя. Какая-такая мини-регенерация? И как вообще возможно быстрое заживление таких ран, как у него?

Он чувствовал, что с ним и остальными происходит нечто из ряда вон выходящее. Самое страшное - ситуацией никто из них, кроме, возможно, вот этого Лаптева, не владел. И все это приводило Берестова в раздражение. - Ты кто такой, а? - в очередной раз спросил Павел Ивана. - Лаптев Иван Казимирович, москвич. Политический ссыльный. Попал на каторгу. Определили на солевой завод. Бежал, - скучным голосом зачистил тот очередную выдумку.

- Да хватит уже из меня дурня-то делать, - окончательно обозлился Берестов, смерил Лаптева недружелюбным взглядом и пошел в лагерь. Иван за ним. Шел молча рядом, будто ничего не произошло. В лагере Лаптев отыскал тунгуса:

- Вася, пойдем со мной...

- Ему тоже хочешь свое чудо-лекарство вколоть? - насторожился Берестов. Несмотря на заверения Ивана, препарат на деле запросто мог оказаться медленнодействующим ядом или еще какой пакостью. - Нет, ему не надо. Он и так здоров, - ответил Лаптев Берестову и повернулся к Дженкоулю: - Поможешь сделать мне охранный периметр. - Охранный что? - не понял тунгус.

- Неважно как называть, - отмахнулся Лаптев. - Пусть будет охранное кольцо. Иван выбрал из заготовленного для костра сушняка несколько изогнутых небольших веток и принялся раскладывать их на земле, окружая временный лагерь подобием кольца. Укладывал так, чтобы ветки не привлекали к себе особого внимания и в то же время любой, кто попытается подойти к лагерю, обязательно наступит хотя бы на одну из них. Сухая ветка вмиг захрустит, извещая о непрошенном госте.

Веток оказалось мало, на весь периметр не хватило, и Лаптев отправил Дженкоуля собирать еще. Велел натаскать в запас и сложить возле костра. - Если будут лишними, на растопку пойдут, - пояснил Иван. Когда работа была окончена, Лаптев предупредил Василия: - Спать вполглаза, оружие из рук не выпускать. Как ветки затрещат, сразу стреляй, а уж потом будем разбираться, кто да зачем. - Погоди. А если это кто из наших до ветру пойдет? А я его застрелю, - высказал сомнение Василий.

- Своих мы предупредим. Пусть терпят до утра и за периметр не шастают, - отрезал Лаптев.

По старой охотничьей привычке Василий и без указаний Лаптева спал очень чутко. Едва слышный треск мгновенно прервал его сон, но стрелять сразу Дженкоуль не стал - вначале решил рассмотреть, кто идет. Это оказался один из старателей - большая нужда заставила его забыть о предостережении Лаптева. Справлять ее вблизи от спящих людей он постеснялся, терпеть не мог или не захотел, и решил отойти подальше за деревья.

Лаптев тоже проснулся, проводил старателя злым взглядом, проворчал: - Теперь вот периметр восстанавливать придется, - и принялся выбирать подходящие ветки из запаса.

- Погоди, - остановил его Василий, - этот же скоро назад пойдет, снова их переломает. Пусть он вернется, тогда и разложим.

Лаптев не ответил. Разбросал новые ветки взамен сломанных и молча улегся спать.

Дженкоуль удивленно понаблюдал за ним, а потом все же решил пока не спать, а дождаться ушедшего рабочего и вновь восстановить после него периметр.

Вокруг лагеря росли редкие лиственницы, высоких кустов поблизости не было, и старатель решил отойти подальше. Светлая ночь больше напоминала пасмурный день, легкий туман почти не скрывал видимости, и привыкший к жизни в тайге золотодобытчик совершенно не боялся.

Конечно, можно было случайно столкнуться с медведем, но надежное ружье за спиной придавало уверенности. Старатель знал, как себя вести при встречах с любыми хищниками тайги. Не впервой. Как и всякому таежному жителю, ему приходилось неоднократно бить зверя, и рысь с медведем в том числе. Поэтому прежде чем удаляться от лагеря, он предусмотрительно зарядил свое шомпольное ружье. Из сумки-пороховницы сыпанул прямо в дуло жменьку пороха, засунул войлочный пыж, закинул двенадцать шариков свинцовой дроби и закрыл все это еще одним пыжом. Затем с силой вбил шомполом получившийся импровизированный патрон в дуло ружья. Действовал быстро, привычно, да и бурлящий живот подгонял.

Зарядив ружье, старатель выскользнул из лагеря. Отошел шагов на тридцать и решил, что тут никого не потревожит громкими звуками, сопровождающими опорожнение кишечника. Выбрал местечко под широкой лиственницей, приспустил штаны и занялся делом.

Внезапно раздался легкий шорох, и на стоящей в отдалении лиственнице закачалась нижняя из веток. Старатель посмотрел в ту сторону, но никого не увидел.

- Наверное, белка, - решил золотодобытчик.

Шорох повторился уже ближе. Показалось, что хрустнула ветка под чьей-то ногой или лапой. Теперь источник звука явно находился прямо перед золотодобытчиком на расстоянии всего шести-семи шагов. Старатель вытаращил глаза и зашарил взглядом в поисках источника звука, но по-прежнему никого не заметил. Зато очень явственно разглядел, как покачнулась лежащая на земле прошлогодняя шишка, словно задетая чьей-то невидимой ногой.

Старатель сдернул с плеча ружье, чувствуя, как волосы на голове и теле начинают шевелиться от страха. Он не понимал, что происходит, и это пугало больше всего. Забыв натянуть штаны, он выпрямился и сделал шаг вперед. Внезапно ему показалось, что рядом и чуть сбоку кто-то стоит. Нет, не показалось - старатель мог бы поклясться в этом! Некто невидимый стоял, почти касаясь левого плеча золотодобытчика. Старатель слышал его тихое дыхание, вернее сопение - медленное, спокойное. Казалось, невидимка с интересом разглядывает человека, решая, что это за существо, и что с ним делать. Старатель отшатнулся, вскидывая ружье, но запутался в приспущенных штанах и рухнул на землю, успев все же выстрелить. Видно дробь краем задела невидимку - раздался обиженный рев, и воздух внезапно окрасился красным. Старатель почувствовал, как на него надвинулась волна теплого воздуха, а потом резкая боль полоснула по животу. Чудовищные невидимые ножи в один миг разодрали и одежду, и кожу, и мясо.

Золотодобытчик закричал от боли и ужаса, глядя, как из его распоротого живота вываливаются внутренности. Почти погасшее от болевого шока сознание успело заметить возникшее из ниоткуда уродливое, заросшее бурым мехом лицо-морду и огромную, когтистую то ли лапу, то ли руку. Морда приблизилась совсем близко к золотоискателю. Черные глаза-бусинки с интересом осмотрели гримасу боли на лице человека. Ноздри странного существа зашевелились, втягивая запах свежей крови. Рука-лапа подцепила выпавшие из распоротого живота кишки и потянула их в рот-пасть.

Последнее, что услышал в своей жизни старатель - это отвратительное чавканье уродливого существа, которое пожирало его заживо...

Выстрел, непонятный рев и предсмертный крик старателя переполошили лагерь. Люди спросонок вскакивали на ноги, не понимая, что происходит и куда бежать. Четко действовали лишь Лаптев и Дженкоуль. Они первыми добрались до растерзанного трупа золотодобытчика, успели заметить чудное огромное поросшее мехом существо, склонившееся над ним.

Два выстрела прозвучали практически одновременно. Пуля из Винчестера прошила существу голову, а вторая - из трехлинейки, разворотила спину. Существо взревело, вскочило на ноги и попыталось броситься на обидчиков. Дженкоуль выстрелил снова. И снова. Иван не отставал, быстро передергивая зарядную скобу своей 'американки'.

Пули из Винчестера и трехлинейки буквально изрешетили туловище и голову существа. Оно рухнуло наземь, но не сдохло - глухо ревело и пыталось встать. Лаптев добил его выстрелом в упор, а Дженкоуль на всякий случай еще и всадил ему штык в грудь, в то место, где обычно находится сердце. Тут прибежали остальные: зоолог Тамм, Берестов, Воронцов и некоторые из старателей, кто посмелее или любопытнее. Увидели два трупа. Один - разодранный и надкусанный золотодобытчика, и второй - убившей его твари. - Матерь Божья! Свят-свят-свят, - забормотал один из старателей, бледнея и крестясь. - Это что ж за бес-то такой? Али сам черт из преисподней? Убитое существо и впрямь навевало мысли о гиене огненной. Не хватало только копыт, рогов и хвоста.

Внешне странное создание походило на заросшего мехом человека, только уродливого и очень высокого - ростом сажени в полторы, не меньше. Чересчур широкие плечи опускались книзу, словно существо постоянно сутулилось. Огромные и явно сильные руки с пятью пальцами имели непропорциональную длину, почти достигая колен. Вместо ногтей торчали длинные, желтоватые, острые и по виду прочные когти. Ноги с широкими ступнями выглядели крепкими, но не массивными.

Глядя на мощный костяк твари, Василий про себя отметил, что этот зверь, или демон, кто бы он ни был, двигался при жизни невероятно быстро. Во всяком случае, неуклюжим его точно не назовешь.

Тяжелая массивная челюсть существа выдавалась вперед, а огромный рот с таким же успехом можно было принять за пасть. Посередине низкого лба, чуть выше двух маленьких глаз, торчало нечто странное, сейчас прикрытое чем-то, напоминающем веко.

- На гориллу похож, - неуверенно предположил зоолог Тамм. - Ну, откуда ж взяться гориллам в Сибири? - засомневался Воронцов. - И потом... Я конечно, не зоолог, но гориллы людей не едят.