- Я не голодна. Мы же недавно ели зеленые сыроежки с перловкой. - Что ели? - удивился ее отец. - Сыроежки с диким ячменем, - пояснила Ксения. - На вкус не очень изыскано, конечно, но есть можно.

- Какие, ты сказала, сыроежки? - еле сдерживая улыбку, уточнил Воронцов. - Зеленые. Это местные грибы такие. Правда, Паша? - обратилась она за поддержкой к Берестову.

- Ну... в общем... можно сказать и так... - промямлил тот, избегая встречаться взглядом с Виктором Николаевичем.

- Зеленые сыроежки... Вот это кушанье... Деликатес! А что, ячмень был прямо-таки диким? Ну, хоть не хищным, а? Долго его ловили? Силки ставили или на прикорм брали? - Отец Ксении посмотрел на Павла. Глаза его смеялись. Берестов не знал, куда деваться от смущения.

- Ксения Викторовна, - вмешался Тамм, - вы, наверное, что-то не так поняли. В природе не бывает зеленых сыроежек, да и дикий ячмень... - Юзеф, - перебил Виктор Николаевич, - передай мне, пожалуйста, еще порцию этого замечательного шашлыка. Кстати, я хотел тебя спросить об этих змеях... или растениях...

Тамм сразу забыл про все сыроежки на свете, переключившись на любимую тему, а Ксения придвинулась к Павлу и тихо сказала:

- Ты меня обманул! Выставил перед всеми полной дурой! - Ну, извини. Я боялся, что иначе ты не будешь есть и останешься голодной, - признался Берестов. - Вот как сейчас с мозгами. Ты знаешь, что это такое, и потому не ешь. А на самом деле это очень вкусно.

- Да? - Ксения замешкалась, а потом, явно пересиливая себя, взяла с порции Павла кусочек и решительно положила себе в рот. Проглотила. - Ничего, есть можно. Только надо привыкнуть... А грибы с перловкой - это что было на самом деле? - Борщевик. Растение такое, - быстро ответил Павел, надеясь, что она забудет про 'дикий ячмень'.

Не тут-то было.

- А маленькие белые крупинки 'перловки', это что? - настаивала Ксения. - Э-э-э... - Берестову очень не хотелось отвечать.

- Да говори уже, - подбодрила его Ксения.

- Муравьиные яйца, - признался Павел.

- Матерь Божья, - только и смогла сказать Ксения в ответ. - Я ела муравьев! Даже не их самих, а... О, Господи! - Она коротко рассмеялась, а затем решительно отобрала у Павла его порцию оленьего мозга: - Ну, после муравьиных яиц мне уже ничего не страшно.

Ксения принялась за еду, пересиливая брезгливость, пытаясь думать не о составе блюда, а только о его, кстати сказать, и в самом деле очень нежном вкусе. Когда первый голод был утолен, у собравшихся возле костра людей возник вопрос, что делать дальше. Инженер и большинство золотодобытчиков настаивали на том, чтобы идти в Ванавару.

Воронцов поддержал их. Это категорически не понравилось Тюлькину. - В-виктор Н-николаевич, в-вы к-кое о чем заб-б-были, - попытался намекнуть он. - У на-а-ас с в-вами есть н-неоконченные д-де-е-ла. - Я помню, Фрол Кузьмич, - кивнул геолог. - Но обстоятельства изменились. Мы не сможем продолжить нашу миссию с вами вдвоем. Нужны люди, оборудование... Съестные припасы, в конце-то концов!

- Вы не правы, Виктор Николаевич, - мягко возразил Лаптев. - У нас есть все, что нужно. Вам нужны люди? А чем они плохи? - он указал на сидящих вокруг костра Тамма, золотодобытчиков, Павла и Василия.

- Д-действительно, - подхватил Тюлькин. - А об-б-борудование у меня с со-о-обой, - он похлопал ладонью по своему вещевому мешку. - А продовольствие? - язвительно усмехнулся Воронцов. - Скажете тоже там? - А продовольствие - вот оно, - Лаптев кивнул на Дженкоуля. - Предлагаете его съесть? - мрачно пошутил Берестов. - Ни в коем разе, - замахал руками Лаптев. - Он не само продовольствие, а его источник. Кто, по-вашему, обеспечил нам этот ужин? Все машинально посмотрели на Дженкоуля.

- Спасибо Василию... э-э-э... как тебя по батюшке? - спросил Лаптев. - Федорович. Но можно просто Василий. А вообще, бугады... э-э-э... Иван прав, - поддержал Лаптева Дженкоуль. - Зачем нести с собой еду, когда ее вокруг и так полно? Тайга она завсегда прокормит.

- Спасибо, Вася, - с чувством поблагодарил Лаптев. - Не понимаю, что мы тут обсуждаем, - вмешался инженер прииска. - Мне кажется, после случившегося двух мнений быть не может - надо идти в Ванавару. И точка!

- В самом деле, Фрол Кузьмич, - принялся уговаривать Тюлькина Воронцов. - Я думаю, самым разумным для нас сейчас будет воротиться в Ванавару. А еще лучше, в Петербург. Заново оснастить экспедицию и вернуться сюда на следующий год. Эти наши, как вы изволили выразиться, дела никуда не убегут. Через год мы снова...

- Да я-то не п-против, - вздохнул Тюлькин. - Но те лю-ю-юди, что отп-п-правили н-нас с в-вами сюда, могут р-разозлиться. Мы же не в-выполнили т-того, что они н-нам велели... - Он сделал многозначительную паузу. Василий и Павел сразу вспомнили рассказ Ксении о том, как ранили ее мать, чтобы заставить Воронцова поехать в Сибирь. 'Похоже, и Тюлькин тут не по своей воле, - сделал вывод Берестов. - Интересно, а у него кто из близких оказался под ударом? Сестра? Мать? Отец? Или все сразу?'

Воронцов помрачнел, видно тоже вспомнив о своей жене и петербургском 'госте'. - Петербург откладывается, - решил геолог. - Но до Ванавары все же предлагаю дойти. Тут ведь всего дня три пути, не больше? - спросил он у Дженкоуля. - Можно и быстрее, - кивнул тунгус. - Только, если придумаем, как обойти 'Морозку'. Заодно и мимо моего стойбища пройдем. Надо посмотреть, что там кручина натворила. Все ли живы-здоровы.

- Что за 'Морозка'? - удивился Воронцов.

- Это лед такой, за грядой.

- Давайте-ка все по порядку, - предложил Воронцов. - Ну, если по порядку... Мы пошли с Васей бить волков возле Чургима, - начал Павел. - И вдруг... - он задумался, подыскивая слова, чтобы как можно точнее описать произошедшее.

- Кручина случилась, - вмешался Дженкоуль. - Огды два раза стрелял. Огонь был. Ветер. Потом буручел (*буручел - лес, поваленный ураганом, эвенк.). - Ну, в общем, если в двух словах, то да, все так и было, - хмыкнул Берестов. - А еще вода поднялась. Там, за грядой, все затопило.

- Мы чуть не погибли, - вступила в разговор Ксения. - Вначале нас едва олени не затоптали, а потом 'Морозка' началась. Мы еле убежали, а олень насмерть замерз. Еще взрывы были. 'Барабанщики'. Они двигались прямо на нас. Лаптев скучающе достал засапожный нож и принялся обстругивать щепки для растопки костра. Остальные слушали, разинув рты, время от времени перебивая и громко обсуждая. Разговор то и дело сбивался в сторону или превращался в спор. И лишь Воронцов в споре не участвовал. Он внимательно выслушал рассказ дочери, дополненный разъяснениями Берестова, и задумался. - А у нас все было по-другому, - скорее для Павла, чем для всех остальных сказал он. - Наша экспедиция вышла с прииска ближе к обеду. Хотели с утра, но подзадержались маленько. Где-то на версту отошли, и началось... - Погодите, - вмешался Берестов. - Вы что-то путаете. Катаклизм начался утром. А вы говорите, к обеду.

- Когда мы выходили с прииска, на моих часах было ровно одиннадцать по полудню, - Воронцов продемонстрировал механические часы-луковицу на серебряной цепочке. - Они ходят точно, можете не сомневаться. Так что вышли мы в одиннадцать, потом еще какое-то время шли. Выходит, первые молнии ударили около двенадцати, а это уже далеко не утро.

- Как же отвратительно август начался, - вздохнула Ксения. - Июль, - машинально поправил Берестов. - Июль начался. Вернее, завтра начнется. Сегодня тридцатое июня.

- Вы что-то путаете, молодой человек, - вмешался инженер прииска. - Тридцатого июня я был в Енисейске с отчетом. А сегодня третье августа 1908 года от рождества Христова.

- Точно так, - подтвердил Воронцов.

- В-в-ерно, - кивнул Тюлькин. - Т-третье авгу-у-уста. - Ну, хотя бы год совпадает, - ошарашено протянул Берестов. - Знаете, я тут припомнил еще одну странность, - заговорил Тамм. - Сначала ударил гром, и только потом молния. Причем прямо с чистого неба. - Действительно чудно, - подхватил один из старателей. - Обычно гроза с тучами приходит. При чистом небе ее не бывает.

- Странность не только в этом, - нахмурился Воронцов. - Не может гром идти впереди молнии. Сначала свет, а потом звук. И никак наоборот. - Верно, - подтвердил Дженкоуль. - Всегда сперва дюсэн (*дюсэн - молния, эвенк.) бьет, а уж потом громыхает.

- Обычно да, так, - согласился Воронцов. - Только на сей раз все было наоборот. - Чудно, - удивился тунгус.

- Виктор Николаевич, а дальше что с вами было? - спросил Берестов. - Я потерял сознание, причем даже не понимаю толком от чего. Просто в глазах потемнело и всё.

- И я тоже, - вспомнил Тамм.

- А я башкой о дерево шмякнулся, когда от молнии убегал. Дальше ничего не помню, - поделился своей историей один из старателей. Остальные тоже загалдели, вспоминая.

- Выходит, сознание теряли абсолютно все, - сделал вывод Берестов. Он вопросительно посмотрел на Лаптева.

- Я тоже, - подтвердил тот.

- А знаете, что еще очень странно, - неожиданно осенило Воронцова.- Сознание потеряли все в одном месте, а вот очнулись почему-то в разных. Когда ударили молнии, и Ксения, и Фрол, и остальные из экспедиции были рядом со мной. Нас всего было семнадцать человек.

- С-е-е-мнадцать, - подтвердил Тюлькин.

- А очнулись мы вшестером, - продолжал Виктор Николаевич. - Причем не в низине, где нас застали молнии, а почему-то на вершине. - Мы вдвоем остались в низине, - пробасил Лаптев. - А меня отбросило аж за гряду, - напомнила Ксения. - Да. А где остальные вообще не известно, - вздохнул Воронцов. - Так и у нас большую часть народа раскидало, - добавил инженер. - На прииске больше тысячи рабочих было. Куда они все подевались? И где сам прииск? Вопрос остался без ответа. Все потрясенно молчали. - В произошедшем катаклизме вообще очень много непонятного, - вернулся к прежней теме Берестов. - Вы описываете гром и молнии, а у нас было больше похоже на чудовищный взрыв огромной бомбы. Вернее, аж двух бомб... Сам Павел бомбистом никогда не был, но в их революционном кружке, в Санкт-Петербурге, числился один химик. Тоже из недоучившихся студентов. Он пытался сделать бомбу, чтобы подорвать некоего жандармского генерала. Берестов дважды присутствовал на испытаниях этих самоделок, которые проходили за городом в лесу.

Бомбы выходили маломощными, больших разрушений не причиняли - оставляли лишь углубления в земле, размерами в четверть сажени. Но Павел хорошо запомнил, как выглядели сами взрывы: громкий звук и волна горячего воздуха пополам с землей, а короткая вспышка огня в самом центре взрыва. Сегодня же все оказалось по-другому. Сначала два громких звуковых удара - словно раскаты грома - подряд, потом огненный вал, а следом воздушная волна. Не слишком похоже на взрывы от огромных бомб. Впрочем, в таких делах Берестов почти не разбирался. Весь его опыт ограничивался наблюдением с почтительного расстояния за испытаниями двух кустарных самоделок. - Ладно, оставим в покое взрывы, - продолжал Павел. - И без них какая-то чертовщина получается. Смотрите. Гряда эта появилась из ниоткуда. Но вы ее узнаете, а мы нет. Вы говорите про речку Злату Водяницу и прииск... кстати, каторжники тоже про нее говорили... но мы про такое и слыхом не слыхивали, хотя Василий ходил тут тысячу раз.

- Верно, - поддакнул тунгус.

- А про прииск и я бы знал. Наверняка ездил бы туда лечить рабочих. И про экспедицию вашу, Виктор Николаевич, я бы знал, ведь вы не могли не побывать в Ванаваре. Вам же надо было где-то купить провизию. - Из Енисейска мы действительно отправились в Ванавару, - подтвердил Воронцов. - Прибыли на факторию к обеду. До конца дня занимались закупками продуктов. Нанимали проводников и оленей. Потом заночевали, а утром двинулись дальше - к прииску.

- То есть вы провели там почти день, но мы с вами так ни разу и не встретились. Как такое могло быть? Ванавара - фактория маленькая, все пришлые на виду. О таком событии, как экспедиция из самого Санкт-Петербурга обычно судачат все, кому не лень. А я ничего подобного не слышал. Почему? Кстати, а в чьем доме вы ночевали, не помните?

- У купца... м-м-м... Онишина, кажется. Его супругу Ольгой Дмитриевной зовут. - Онишин вдовец, - покачал головой Берестов. - Его супруга... только не Ольга, а Наталья Дмитриевна... прошлой зимой от грудной жабы преставилась. Ксения недоуменно пожала плечами:

- Странно как-то. Я очень хорошо помню Ольгу Дмитриевну. Мы же с ней виделись меньше двух недель назад.

- Смотрите, - азартно продолжал Павел. Кажется, он ухватил суть и теперь разматывал нить происходящего, словно запутанный клубок. - Жены у купца разные. Сегодняшние даты у нас с вами тоже разные. Время начала катаклизма не совпадает: у вас все произошло около двенадцати, а у нас почти на пять часов раньше. Да и сама кручина протекала по-разному. Такое чувство, что... - Берестов на мгновение запнулся, а потом выпалил: - Мы с вами, как будто, живем не в одной Сибири, а в двух разных! В вашей есть и гряда, и речка с прииском, а в нашей их нет. В вашей купец Онишин женат, а в нашей вдовец. Тогда понятно и то, почему экспедиция заходила в Ванавару, а я об этом ничего не знаю. Потому что разные это Ванавары! У вас своя, у нас своя! Мы бы никогда и не узнали о существовании друг друга, но что-то такое произошло... Не знаю... Возможно, причина в том

самом сегодняшнем катаклизме... Как бы там ни было, обе Сибири словно перемешались, и мы встретились!

Сидящие у костра люди уставились на Берестова, как на сумасшедшего. - Как вообще такое возможно? Две Сибири одновременно! Вы, конечно, извините, юноша, но ваше предположение больше похоже на бред! - высказал мнение большинства инженер. - Судя по вашему лицу, вы сегодня явно головой ударялись...