Лаптев закинул винтовку за спину и вновь прокричал Дженкоулю: - Уходи! Иначе следующая пуля тебе!

Василий попятился, но уйти не успел - ему на плечи упало что-то гибкое. Шею сразу сдавило так, что потемнело в глазах. Дженкоуль попытался тут же поднять руку с ножом, чтобы разрезать тварь, но не смог - обе руки мгновенно оказались намертво прижаты к туловищу другими змеями.

Василий в панике завертелся на месте, пытаясь скинуть с себя тварюг. Но они наоборот, все больше оплетали его тело, сдавливали шею. Перед глазами тунгуса завертелась кровавая метель. Он рухнул на землю, из последних сил пытаясь разорвать смертельные путы.

Дженкоуль почти потерял сознание и потому не сразу осознал, что свободен - с его туловища посыпались обрывки змеюк, срезанные ножами Ивана. Лаптев схватил не очухавшегося до конца тунгуса за шиворот парки, рывком поднял на ноги, встряхнул и яростно прошипел:

- Делай, что говорю! Сказал, уходи, значит, уходи. Понял? - Лаптев взмахнул ножами, и еще одна тварь рассыпалась на куски прямо в воздухе. Иван разделался

с ней, не глядя, так как его глаза по-прежнему буравили лицо Дженкоуля. - Вася, ты понял?!

- Да. - Дженкоуль сделал несколько судорожных вдохов, приходя в себя, а в голове тем временем билась дикая мысль: 'Он только что спас мне жизнь... Злой дух меня спас!'

- Держись рядом с геологом! - приказал Дженкоулю 'злой дух' по имени Иван. - С кем? - не понял Василий.

Но Лаптев не ответил, а молча пихнул Дженкоуля к человеку с 'Бульдогом'. Отбивая нападения змей, Иван крутился во все стороны так, словно у него была сотня глаз и столько же рук.

'Вот это да...', - только и смог ошарашено подумать Василий. Внезапно из травы поднялся еще один человек - чернявый юноша лет двадцати. Каким-то чудом он сумел вырваться из объятий змеюк. - Кирилл! Демин! - завопил ему мужчина с 'Бульдогом'. - Идите к нам! Лаптев дернул волосатой щекой, но возражать не стал. Почти бегом все вместе спустились по склону. Странные твари их не преследовали.

Еще издалека завидев мужчину с 'Бульдогом', Ксения ахнула, прижала руки к лицу и бросилась, спотыкаясь, им навстречу:

- Отец! - девушка повисла у него на шее. - Ты жив! Воронцов прижал к себе дочь:

- Солнышко... Ксюшенька...

- Виктор Николаевич, - завопил чернявый Кирилл Демин, - вы с ума сошли! Надо бежать отсюда, пока змеи нас не догнали!

- Не суетись, - осадил его Лаптев. - Залипалы никогда добычу не преследуют. - Иван уперся взглядом в шею Кирилла и добавил: - А тебе лично так и вообще торопиться уже некуда.

- Что? - пролепетал Кирилл. Его затрясло. По лбу покатились крупные горошины пота. Он закатил глаза и потерял сознание.

Берестов присел на землю рядом с Кириллом, пощупал ему пульс. - Брось, Паша. Бесполезно все, - негромко пробасил Лаптев. - Он уже не жилец. Берестов промолчал, приподнял Кириллу веко, рассматривая зрачки. - Не веришь? Смотри, - Лаптев опустился на одно колено рядом с Деминым и резанул ножом ему по шее, вскрывая сонную артерию. Тот даже не дернулся. - Ты со всем сдурел?! - завопил Берестов.

Его крик привлек внимание остальных. Воронцов, Ксения, Дженкоуль, Тюлькин и светловолосый парень подошли ближе, не понимая, что происходит. - Ты его убил! - обвинил Павел Лаптева, в порыве гнева не замечая, что из поврежденной артерии почему-то не хлещет фонтаном кровь, как должна бы. - Это не он его убил, - внезапно вмешался светловолосый незнакомец. - Смотрите! - он указал рукой на шею Кирилла.

Зрелище оказалось тошнотворным. В открытой ране вместо крови и мяса виднелась какая-то полужидкая желтоватая субстанция, по цвету и вязкости напоминающая гной.

Ксения отшатнулась, зажимая себе рот руками, ощущая рвотные позывы. Тюлькин смешно ойкнул и рванул в кусты, где его и вывернуло на изнанку. Виктору Николаевичу Воронцову и Василию тоже стало сильно не по себе. Они поежились и отвели глаза в сторону, не в силах смотреть на отвратительную рану. В отличие от них, Лаптев и незнакомый светловолосый парень не ощутили брезгливой тошноты. Как и Берестов. За свою активную двухгодичную медицинскую практику в тунгусской глубинке он навидался всякого - и вонючих, пораженных газовой гангреной конечностей, и гнойных язв, и кишащих личинками запущенных рваных ран от медвежьих зубов и когтей. Поэтому сейчас его потряс не сам отвратительный вид тошнотворной раны, а невозможность происходящего. - Этого не может быть... - потрясенно пробормотал он. - Что это такое? А?! - Хотелось бы ошибиться, но... Боюсь, его переварили заживо, - пояснил светловолосый парень. - Думаю, это существо вонзило ему в артерию шип и впрыснуло яд. Нечто вроде очень сильного желудочного сока. Так что теперь его тело очень быстро разлагается изнутри.

- Как такое может быть? - переспросил Павел.

- В самом деле, Юзеф, - назвал незнакомца по имени Воронцов. Он преодолел брезгливость и теперь рассматривал рану на шее Кирилла с отстраненным любопытством ученого. - Ты уверен? Я никогда не слышал о таких животных. Насколько мне известно, только у пауков есть... как это у вас, у зоологов, называется...

- Внешнее пищеварение, - подсказал тот, кого назвали Юзефом. - Но я не слышал, чтобы такое было у змей... - Он на мгновение задумался, а потом добавил: - Я вообще не думаю, что это змеи. Больше похоже на... растение. Хищное и очень необычное, но - растение. Надо бы взять образец с собой, чтобы потом провести... хм... ну, пусть будет вскрытие...

В голосе Юзефа слышался едва сдерживаемый восторг. Еще бы! Открыть новый вид, если не класс, животных или растений. 'Может быть, это существо назовут моим именем', - промелькнула у него мысль. То что, у твари уже имелось название - залипала, Юзеф забыл. Вернее, в суете не обратил внимания на слова Лаптева. А вот Дженкоуль обратил. Он внимательно смотрел и слушал. И запомнил, что злому духу с человеческим именем Иван Лаптев знакомы эти твари. О-о-очень давно знакомы, судя по тому, как ловко он их крошил на куски. Почти не глядя, крошил. Словно занимался этим много-много лет, и подобное занятие уже успело ему порядком надоесть...

'Он точно дух. Вот только, может, не плохой мэлкун, а хороший бугады?' - засомневался Василий.

Внезапно резко кольнуло в ноге. Дженкоуль посмотрел на расползающегося студнем Кирилла, вспомнил недавний бой с залипалами... - Меня тоже укусила эта тварь! - Василия прошиб холодный пот. - Куда? - взгляд Лаптева стал острым, словно клинок. - Вот, - тунгус приспустил штаны, обнажая бедро, даже не заметив покрасневшей Ксюши. Она тут же отвернулась.

На месте укуса виднелся багровый кровоподтек.

Берестов и светловолосый зоолог Юзеф принялись рассматривать его, обмениваясь репликами типа: 'Надо сделать надрез и отсосать яд...', '...прижечь. Нож раскалить над костром и прижечь...'

В отличие от них, Лаптев потерял интерес к Дженкоулю. Зевнул и отошел в сторонку.

- Садись, - велел Павел Василию, обнажая нож. - Сейчас сделаем надрез и... - Не надо, - перебил тунгус. Его взгляд был прикован к Лаптеву. - Как так, не надо? - удивился Берестов. - Хочешь, как он? - Павел кивнул на растекшегося зловонной лужей Кирилла.

- Да... То есть, нет... Погоди, мне отлить надо, - Дженкоуль отпихнул Берестова в сторону, надел штаны, подошел к Лаптеву и тихонько спросил так, чтобы не слышали остальные: - Ты скажи: мне конец?

- Поживешь еще, - после паузы отозвался Лаптев. - Твой укус - ерунда. Яд попал в мышцу. Он быстро рассосется без последствий. Ну, поболит в этом месте немного и все, - Иван сделал паузу, глядя на приближающегося Берестова, замялся на мгновение, решая, продолжать или нет, но все же договорил: - Страшно, когда яд попадает в вену или артерию. А в мышцу ерунда. Не зря залипала метит своим шипом в шею. Или в запястье, или под коленку, или в сгиб локтя. Там вены близко к коже.

Берестов с разинутым ртом выслушал медведеобразного заросшего волосами Ивана, которого наняли, чтобы таскать тяжести, и который еще недавно с трудом произносил слово 'экспедиция'.

- Что ты сказал?! - ошарашено переспросил Павел, не веря своим ушам. - Ты что, глухой? - без тени насмешки, совершенно серьезно спросил Иван. - Или тупой? Тебе надо все по два раза повторять?

- Да кто ты такой, черт тебя раздери?! - удивление Берестова нарастало. - Ну, точно, по два раза надо повторять, - вздохнул Иван и скучным голосом пробасил: - Лаптев я, Иван Казимирович. Уроженец Енисейска, одна тысяча восемьсот восемьдесят первого года рождения. Бурлачил на Ангаре, а потом меня подрядил Воронцов...

- Паша, он бугады. Дух, - с легким благоговением в голосе перебил Дженкоуль. Тунгус как обычно пропустил незнакомые слова вроде 'вен' и 'артерий' мимо ушей, вычленив главное: участь Кирилла ему не грозит. А еще он крепко-накрепко запомнил, что нельзя допускать укуса залипалы в определенные места тела. Воцарилось молчание.

Почти скрытые усами и бородой губы Ивана дрогнули в усмешке: - Бугады... Как меня в жизни только не обзывали, но такого колоритного прозвища еще не было.

- Колоритного, говоришь... - почти по слогам произнес Павел слово, которого не могло быть в лексиконе простого бурлака из Енисейска - малограмотного и наверняка не умеющего ни читать, ни писать. Впрочем, квалифицированно рассуждать про вены, артерии и мышцы бурлак тоже не мог. - Колоритного, - подтвердил Иван. Теперь глаза его откровенно смеялись. - Ты раскусил меня, Паша. Я беглый каторжник. Но не уголовник, а политический. Сам из Москвы. В некотором роде твой коллега... Но пусть это останется между нами, ладно? - торопливо договорил он, заметив, что к ним направляется Юзеф. - Чего с ним решили? - зоолог указал на тунгуса.

- Да у меня уже все прошло, - соврал Дженкоуль. - Пойдемте лучше на прииск. - Надо похоронить его по-людски, - Воронцов указал на то, что осталось от Кирилла.

Лаптев охотно поддержал геолога:

- Вась, дай лопату. Тут земля мягкая, быстро управимся. Пока рыли могилу, Павел поискал глазами Ксению. Девушка отошла в сторонку и тихо плакала.

- Ксюша, ты чего? - Берестов несмело положил ей руку на плечо. - Жалко Кирилла, - всхлипнула девушка. - Он папин студент... Вернее, уже закончил университет... Отец говорил, что он способный, у него большое будущее... Ты знаешь, - Ксения улыбнулась сквозь слезы, - Кирилл ухаживал за мной... Думаю, папа хотел, чтобы мы поженились... Берестов нахмурился, внезапно поймав себя на ужасной мысли: 'Как хорошо, что этого Кирилла с нами больше нет!'

- А Юзеф? - вырвалось у Павла.

- Что, Юзеф? - не поняла Ксения.

- Ты его хорошо знаешь?

- Нет. Знаю, что фамилия у него смешная - Тамм. Юзеф Тамм. Он вроде из обрусевших поляков. Или финнов. А может, латышей. Не знаю точно... По профессии зоолог. С папой уже не первый раз ездит. А все остальное... Ты лучше у отца про него спроси. Кстати, а чего ты вдруг им заинтересовался? - Да так... Надо же знать, кто с тобой рядом, - сказал полуправду Берестов.

Никакого прииска на месте не оказалось - ни единой постройки. Не было даже самого захудалого сараюшки. Во все стороны величаво простиралась необузданная тайга, словно поглотившая малейшие следы деятельности человека. Там, где должен был располагаться прииск, бродили в полной прострации несколько золотодобытчиков и инженер. У инженера из рассеченного лба текла кровь, но он не замечал этого, явно находясь в шоке. - Виктор Николаевич, миленький! - едва завидев профессора Воронцова, инженер бросился к нему, как к последней надежде. - Как же так, батенька?.. А?.. Что же это?.. Куда все подевалось? - бессвязно выкрикивал он. Воронцов ответил ему что-то успокаивающее, но такое же бессвязное. Лаптев на подобные бессмысленные действия отвлекаться не стал - предпочел заняться насущными делами.

- Вася, - окликнул он Дженкоуля, - пора подумать о ночлеге. Можешь сообразить что-нибудь на ужин? А я пока костер налажу.

- Ночлег? - тунгус недоуменно огляделся.

По ощущениям, этому затянувшемуся дню и впрямь пора было подойти к концу. Солнце уже давно исчезло, небосвод утратил синеву, но и назвать сумерками воцарившееся серое марево язык не поворачивался. Тусклое выцветшее небо напоминало грязный весенний снег, а в воздухе повисла чудная дымка, похожая на туман.

- Светло... - задумчиво произнес Павел. - Будто в Санкт-Петербурге, - он повернулся к Лаптеву. - Это что, последствия взрыва? Да? - А я почем знаю, - равнодушно пожал плечами тот.

На ужин был бугу - домашний олень. Из тех, кто в панике убежал во время кручины. Он не боялся людей, и доверчиво подошел к Дженкоулю. Олень оказался совсем молодой - двухлетка. Таких, как правило, не пускают на мясо - не выгодно, надо дать подрасти, поэтому Василию было до смерти жаль забивать его. Но люди в лагере хотели кушать. Вместе с золотодобытчиками там оказалось полторы дюжины человек, а такую ораву муравьиными яйцами не накормишь. И Дженкоулю пришлось, скрепя сердце, забить оленя. Вскоре вокруг большого костра торчали воткнутые в землю рожны с нанизанными кусками оленьего мяса и печени. Все это жарилось, испуская дивный аромат.

В качестве особого лакомства Дженкоуль приготовил извлеченный из полых оленьих костей мозг. Это кушанье полагалось есть сырым, разве что посыпанным солью. Очень нежное на вкус, оно отлично дополняло жареное мясо. Мозга было не так много, поэтому Дженкоуль предложил его только Воронцовым, Павлу, ну и конечно Лаптеву, которого он искренне считал духом - потусторонним хозяином здешних мест.

Виктор Николаевич, Лаптев и Берестов с удовольствием приняли изысканное угощение, а Ксения, к величайшему удивлению Василия, отказалась. Причем почему-то при виде беловатых комочков сырого мозга девушка побледнела и сделала движение, будто собиралась бежать в кусты, но справилась с собой и торопливо отказалась от еды, пояснив: