Отошли на версту, разбили лагерь. Дженкоуль сделал из мягкого лапника подстилку для Павла. Но тот лежать отказался - переделал лежанку в кресло, вместо спинки использовав поваленное дерево, и сел с комфортом. Рядом пристроилась Ксения - места с лихвой хватило на двоих. Василий занялся обедом. Хотел было привлечь к делу и Воронцову, но увидел, как девушка клюет носом, привалившись к плечу Павла, и решил: 'Пускай отдохнет. Намаялась, поди, с непривычки по болотам, да сопкам бегать. Еще и насильники эти... Натерпелась сегодня девка, что и говорить...' Пока Павел и Ксения дремали, Василий разыскал молодые побеги борщевика (7), набрал стеблей и листьев. Затем растревожил муравейник, собрав добрую горсть муравьиных яиц.

Из очищенных побегов сварил густую похлебку, добавив пригоршню листьев в качестве приправы, отчего блюдо получило насыщенный грибной вкус. Муравьиные яйца пошли в качестве сытной белковой добавки, заменив собой мясо. Очень кстати пригодилась соль.

Когда еда была готова, Василий разбудил Ксению и Павла. Протянул им кусочки коры вместо ложек.

Берестов по запаху и внешнему виду сразу понял, что именно приготовлено на обед. Ксения же потянула носом и неуверенно спросила: - Грибами пахнет. Что это?

- Грибы, - соврал Павел, не позволив Дженкоулю и рта раскрыть. - А почему зеленые? - уточнила Ксения.

- А это местные грибы. Зеленые сыроежки называются. Ешь. Очень вкусно. - Берестов ловко зацепил порцию варева кусочком коры и отправил в рот. Дженкоуль тоже уже наворачивал во всю.

Ксения посмотрела на них, зачерпнула порцию 'грибов' и разглядела в еде муравьиные яйца.

- А что это такое маленькое и беленькое?

- Умуктанилви... (*умуктанилви - яички, эвенк.) - начал Василий, но Павел поспешно перебил:

- Это перловка. Ее еще называют ячменем. Дикий ячмень. Тут его много растет. Перловку всегда добавляют в похлебку из зеленых сыроежек. - Ага, - Воронцова отбросила сомнения и принялась есть 'грибную похлебку с перловкой'.

От голода блюдо показалось ей вполне съедобным. Ну, да, на вкус необычно, но, как говорится, есть можно. Ксения постаралась забыть, что все трое едят из одного котелка, что вместо ложек - полоски коры, кусочки которой попадают в пищу, вместе с хвойными иголками, не говоря уж о так и норовившем залететь в рот гнусе.

Голод оказался сильнее брезгливости. Да и вообще, Ксения, будучи девушкой разумной, предпочитала не замечать каких-то мелочей, выделяя главное. Сейчас главным стал голод, который требовалось утолить. Как только горячая пища наполнила желудок, возникло приятное чувство сытости, и Ксения подумала, что так жить можно. Единственное, что вносило диссонанс в гармонию - это назойливые комары, но и к ним Воронцова уже успела немного притерпеться. Котелок опустел, Василий велел Ксении:

- Пошли со мной. Ты ополоснешь котелок у родника, а я травку для чая соберу.

Ксения замялась. Идти к роднику было страшновато. Оттуда до побоища с трупами каторжан было не так уж и далеко, а Воронцова страсть как боялась мертвецов. Страх был скорее иррациональный, чем осознанный, поскольку до сих пор Ксении трупы видеть не приходилось. Ей даже в Петербурге днем на центральном кладбище всегда было не по себе. А тут глухая тайга и свежие мертвяки.

- Давай-давай, - подбодрил ее Василий. - Возьми золу от костра, и пошли к роднику. Там как раз полянка с Иван-чаем рядом. Я буду его собирать и за тобой приглядывать.

- Я с вами, - вызвался Павел.

- Куда тебе? - остановил его Дженкоуль. - Тебя вон, даже когда ты сидишь, шатает.

- Не выдумывай, - отмахнулся Берестов.

- В самом деле, Павел, - поддержала тунгуса Ксюша, - посиди, отдохни. А то на тебе живого места не осталось.

Внешне Берестов и впрямь выглядел страшновато, да и чувствовал себя не ахти. Бок зверски болел, все тело ныло, а лицо саднило, но голова уже почти не кружилась - лишь, когда Павел резко двигался, мир вновь превращался в сумасшедший хоровод.

- Сиди, имущество охраняй, - велел ему Дженкоуль. - Если делать нечего, вон пока винтовками займись. Разряди их. Патроны в кучку сложи. Я потом выберу две трехлинейки, какие получше, а остальные тут где-нибудь припрячем. Позже с оленем вернемся, заберем, а то чего сейчас на себе такую тяжесть таскать.

Несмотря на теплое летнее утро, вода в роднике оказалась холодной, и у Ксюши моментально озябли пальцы. Она спрятала их подмышками, надеясь чуть-чуть отогреть, и вдруг почувствовала на затылке чей-то пристальный взгляд. Обмирая от ужаса, Ксюша резко вскочила на ноги и обернулась, готовясь кричать, чтобы воплем привлечь внимание Дженкоуля, но так и застыла с открытым ртом - за спиной никого не было. И все же она могла поклясться, что еще мгновение назад тут кто-то стоял! Очень близко - возле тех кустов шиповника. Ксюша с подозрением уставилась на кусты. Ветки шиповника зашелестели, словно кто-то невидимый задел их своим телом. Воронцова едва удержала рвущийся из горла крик и бочком попятилась прочь от шиповника, а затем и вовсе бросилась бежать к опушке, где собирал траву Дженкоуль. Иван-чай вымахал тунгусу почти по грудь, и Василий старался не углубляться в его заросли, отираясь по самому краю. Подходящих для напитка растений хватало и здесь, к тому же отлично был виден родник с Ксюшей. Василий краем глаза наблюдал, как девушка спокойно моет котелок. А потом она ни с того ни с сего вдруг вскочила на ноги и бросилась бежать. Дженкоуль мгновенно вскинул винтовку, готовый выстрелить в любой момент. Но Воронцову никто не преследовал.

- Ты чего, Ксюш? - удивился Дженкоуль.

- Там, в шиповнике, кто-то есть... был... - возбужденно пояснила Ксения. - Пойду, гляну, - предложил Василий. - А ты тут обожди. Не успел тунгус отойти и на десять шагов, как Ксюша вновь почувствовала тот же взгляд. И снова он упирался ей в затылок. На этот раз невидимый наблюдатель подошел еще ближе - Воронцова расслышала над ухом его тихое дыхание. Ксюша похолодела - кто-то стоял в зарослях Иван-чая прямо у нее за спиной! Девушка взвизгнула и бросилась догонять Василия. Тот мгновенно обернулся, но никого не увидел. На первый взгляд опушка с Иван-чаем была пуста. Ни единого движения вокруг - даже ветер не шевелил траву. Тишь да благодать.

Дженкоуль попытался разглядеть следы, но безуспешно. Они если и были, то полностью затерялись в густой траве. Тунгус еще несколько мгновений напряженно разглядывал окрестности, но так ничего подозрительного и не заметил.

- Ксюша, хватит бегать, - строго сказал Василий. - Иди лучше котелок домывай. - Нет! Мне страшно! Он все время ходит за мной.

- Кто? Тут никого нет! Померещилось тебе.

Вокруг и впрямь царило спокойствие. Стрекотали стрекозы, гудел над цветком шиповника шмель. По стволу лиственницы пробежала белка. - Померещилось, - повторил Дженкоуль.

Воронцова проводила белку напряженным взглядом и огляделась вокруг. Вроде и в самом деле никого. Ксения перекрестилась и пошла к роднику, решив, что действительно ошиблась. На всякий случай обошла подозрительный куст шиповника стороной. Поискала взглядом котелок... и застыла. Сейчас он лежал прямо в воде, хотя она оставляла его на берегу!

'На берегу или все же в воде? - лихорадочно стала вспоминать Ксения. - Я терла котелок золой, потом ополаскивала водой... У меня замерзли пальцы, и я засунула руки подмышки... А котелок? Вроде положила рядом в траву, Да, точно, он лежал в траве... Тогда, как же котелок попал в воду?! Сам скатился? Но тут и откоса-то нет... А я могла его толкнуть ногой, когда побежала? Да, наверное, могла. Точно, это я сама его в воду и скинула'.

Ксения постаралась успокоиться.

- Померещилось... Мне все это померещилось, - пробормотала она и опять перекрестилась.

Но в следующее мгновение кто-то весьма ощутимо положил ей руку на плечо. Стоял этот кто-то прямо за спиной девушки, так, что она не видела его. Только чувствовала на плече чью-то руку. Огромную сильную ладонь. И дыхание. Теплое, едва слышное, медленное.

Воронцова окаменела от ужаса, не смея шевельнуться. Только жалобно пролепетала:

- Вася, это ты?

В ответ - тишина.

Ксения медленно повернула голову. За спиной никого не было. А ощущение чужой руки на плече осталось.

- А-а-а!!! - Воронцова хлопнула себя по плечу, будто пыталась убить комара. Под ладонью почему-то оказалась густая жесткая шерсть. Пальцы чувствовали ее очень четко. Но глаза видели только собственное плечо.

Это оказалось для Ксении уже слишком.

Она зашлась в истошном крике и закрутилась на месте, размахивая руками. Из зарослей Иван-чая выскочил встревоженный Дженкоуль. Заметил, как закачались и затрещали ветки шиповника, словно сквозь них кто-то ломился. Пальнул навскидку по кустам.

- Стойте! Не стреляйте! - внезапно раздался испуганный мужской голос. - А вы покажитесь! - потребовал Дженкоуль.

Из злополучных зарослей шиповника неловко выбрался мужчина. На вид чуть-чуть постарше Дженкоуля - лет двадцати пяти. Худой и долговязый, с длинным носом, он почему-то сразу напомнил Василию карандаш, вроде тех, которыми пользуются купцовы приказчики в Ванаваре.

Одет незнакомец был вполне обычно: бесформенные, заправленные в сапоги штаны, рубаха-косоворотка, перепоясанная кушаком, сверху армяк. За спиной не слишком объемистый вещевой мешок. А из оружия - какая-то незнакомая Василию винтовка и нож.

Каждая по отдельности вещь выглядела вполне обычной, но все они на 'карандаше' смотрелись невероятно нелепо. Армяк был ему явно велик в плечах, зато короток в рукавах, а косоворотка почему-то имела нарядный, вышитый цветными нитками узор. Такую рубаху хорошо надевать по праздникам, но уж никак не для похода в тайгу. Кушак был вполне обычным - суконным, темного цвета, а вот засунутый за него огромный тесак показался Василию очень странным. Во-первых, он был слишком большим для ножа - длиной чуть-чуть поменьше локтя. А во-вторых, имел странную форму - прямоугольную, без острия. Одна режущая кромка у него была прямая, а вторая зазубренная, вроде пилы. Вдобавок на правой кромке торчал острый металлический нарост, напоминающий клюв. Василий никогда раньше не видел таких ножей, и теперь недоуменно пожал плечами - необычный тесак выглядел не устрашающим, а, скорее, нелепым, как и его владелец.

Выбравшись из кустов, 'карандаш' сразу споткнулся на ровном месте, но устоял на ногах, зато уронил на землю картуз (*головной убор). Суетливо наклонился за ним и чуть не потерял винтовку - перекинутый через плечо ремень соскользнул вниз по руке, и лишь в последний момент нелепый человек сумел подхватить свое оружие. Дженкоуль еле сдержал улыбку - наблюдать за незнакомцем без смеха было трудно. И уж тем более глупо показалось держать его под прицелом трехлинейки - ну, какая, скажите, от него может исходить опасность? Поэтому Василий опустил винтарь и снисходительно-дружелюбно спросил:

- Ты кто такой?

- Я... Т-Т-Т... - 'карандаш' к тому же оказался заикой, - Т-Тюлькин... Фрол К-К-К-К...

- Кузьмич? - подсказал Василий.

- Т-т-т... - радостно закивал головой 'карандаш', - т-точно... Я ф-физик и э-э-э... - Ладно, Фрол, - перебил Дженкоуль, - потом расскажешь. А чего ты в кустах-то забыл? - спросил было Василий, но тут же пожалел о заданном вопросе. Похоже, отвечать на него карандаш-заика будет до вечера.

К счастью, вмешалась Ксюша. Она узнала Тюлькина и обрадовалась: - Вася, это наш, с прииска. Вернее, из экспедиции. Ну, помнишь, я рассказывала, что мы должны были с кем-то встретиться на прииске? Так это он и есть! Фрол Кузьмич и в самом деле физик-изобретатель. Он изобрел для папы какой-то прибор...

- Д-да... Это п-п-прибор д-для из-м-мерения к-к-к... - попытался объяснить Тюлькин.

- А зачем вы меня пугали? - не дослушав, высказала ему претензии Воронцова. - В затылок дышали, руку на плечо клали. Котелок в воду сбросили. - Я?! - ужаснулся Фрол. - Н-н-ну, что вы, К-к-к-сения В-в-в... - он мучительно пытался выговорить отчество Воронцовой, а сам все косился на кусты шиповника и делал страшные глаза Дженкоулю.

Василий понял, вскинул винтовку и пальнул поверх кустов. Ксения от неожиданности охнула.

- Выходи по-хорошему, - скомандовал кустам Дженкоуль. - Вылазь, слышь? А то у меня патронов много, я все кусты изрешечу.

На шиповнике не дрогнуло даже веточки, а рядом с кустами появился еще один мужчина. Дженкоуль готов был поклясться, что незнакомец возник прямо из воздуха, настолько его движения были плавными и беззвучными. Сначала тунгус даже решил, что перед ним амикан. (*амикан - медведь, эвенк.) Тем более ростом в добрую сажень и плечистой кряжистой фигурой странный мужик и впрямь напоминал медведя. Да и волосатостью он тоже не сильно отличался от звериного хозяина тайги. Лицо незнакомца почти полностью скрывалось под такими густыми волосами, бородой, усами и бровями, что не получалось рассмотреть ни глаз, ни рта. Возраст незнакомца, как и внешность, определить оказалось невозможно. Одет человек-медведь был подстать Фролу Тюлькину, только косоворотку носил не праздничную, а обычную - из сероватого небеленого полотна. Да и смотрелась одежда на нем очень гармонично, а в движениях не было присущей Тюлькину нелепости. Зато чувствовалась угроза. Дженкоулю почему-то подумалось, что выпусти незнакомца безоружного против настоящего медведя, и еще неизвестно, на чьей бы стороне оказалась победа.

Из оружия у него на виду была винтовка - висела за спиной. Револьверы и ножи, если они имелись, скрывал застегнутый наглухо армяк. - Ты кто? - Василий продолжал целиться в незнакомца. - Иван Лаптев, - неожиданно-густым басом представился тот. - Каторжанин? - Дженкоулю вдруг очень захотелось выстрелить в 'медведя'. Острое чувство опасности требовало выпустить в этого странного чужака весь магазин. А потом еще и ножом по горлу его чиркануть для верности. Василий с трудом подавил внезапный порыв.