Не удивительно, что Алексей Толстой мастерски раскрывал своих литературных героев именно через еду. Прочитаешь рацион того или иного персонажа – и тотчас же он становится тебе понятен, словно близкий родственник.

Вот, например, обед обычного московского обывателя из романа «Петр Первый»: «Ел Заяц щи со свининой, куриные пупки на меду с имбирем, лапшу с курой, жареное мясо. Молоко жрал с кашей. Кладя ложку на непокрытый стол, тонко рыгал. Щеки у него дрожали от сытости, глаза заплыли».

На всякий случай поясним: пупки на самом деле не пупки, а куриные желудочки.

Иначе выглядит трапеза Буратино: «Папа Карло… посадил его на колени, вынул из кармана луковку, очистил. – На, ешь!..

Буратино вонзил голодные зубы в луковицу и съел ее, хрустя и причмокивая».

А вот как ел раков один из героев повести «Приключения Растегина»: "– Ага, вот они когда! – внезапно закричал Семочка Окоемов басом; перед ним лакей поставил полную миску раков; Семочка крякнул и принялся их грызть, выковыривая, и прихлебывая, и жмуря глаза, причем трудно было рассмотреть, когда он кончал и когда начинал следующего рака; по рукам его и по безбородым щекам текли грязь и сок».

И, наконец, «Хождение по мукам», разгул Мамонта Дальского, актера, предводителя московских анархистов: «Не успели накрыть чистую скатерть, как анархисты снова появились со множеством бутылок. Положив на ковер коньяки, виски, ликеры, шампанское, они так же молча скрылись. За столом раздались восклицания изумления и восторга».