Впоследствии излюбленным заведением Юрия Карловича стал ресторан в гостинице «Националь», в начале Тверской улицы (тогда – улицы Горького). Он там сидел каждый день. Сам себя называл «князем „Националя“». А после войны, после туркменской эвакуации – еще и «акыном „Националя“».

Как правило, Юрий Олеша появлялся там где-то в районе полудня. Усаживался за свой столик, заказывал кофе. К нему подсаживались литераторы. Да и не только литераторы. А дальше события могли развиваться по-разному.

Собственно, эта непредсказуемость – один из самых мощных притягательных магнитов таких мест. Не знаешь, что произойдет буквально через две минуты.

Даже когда Юрий Карлович находил в себе силы отказаться от алкоголя, он все равно посещал свой родной ресторан. Мучился, но бодрился. Писал в дневнике: «Днем с Володей Бугаевским в „Национале“. Он выпил полтораста граммов коньяку, съел де-воляй. Я пил кефир, тоже очень вкусно».

После его смерти из подобных записей, из дневников и мемуаров сделают книгу под названием «Ни дня без строчки». И эта книга войдет в один ряд с «Тремя толстяками» и «Завистью».

А вообще Юрий Карлович был органичен во всех заведениях. Разве что кроме фабрики-кухни. Актер Борис Ливанов вспоминал: «Обыкновенное московское кафе, когда в нем бывал Олеша, вдруг превращалось в сказочный дом приемов неподражаемого Юрия Карловича. Да, Олеша умел преображать мир. В самой его фигуре не было ничего бытового, банального».

Журналист и краевед Яков Белицкий вспоминал: «Он часто ходил… в магазинчик на углу, в метро, в радиокомитет, который находился за вестибюлем метро, на Пятницкой, 25».

«Магазинчик», скромно упомянутый Белицким, был на самом деле винным магазином. В нем торговали не только на вынос, но и распивочно. Это особо привлекало автора «Трех толстяков».

Лев Никулин писал об Олеше: «Разговаривал он с самыми разными людьми. Я спрашивал его, о чем он мог говорить с теми, кого встречал на Пятницкой. Он отвечал:

– Очень интересно».