Гастрономические образы были присущи Юрию Олеше не только в литературе, но и в жизни. Он говорил про бутерброды с красной икрой: «пожар, который не опасен».

А когда разругался с Валентином Катаевым, утверждал: «Если пропустить большой шампур через подъезд, где живет Катаев, получится отличный шашлык из мерзавца!»

Увидев своего знакомого перед листом, исписанным на идише, спросил: «Веня, зачем ты рассыпал чай на бумагу».

Легендарному ресторатору по кличке Борода – Якову Розенталю (прообразу Арчибальда Арчибальдовича из булгаковского «Мастера и Маргариты») – он дал второе прозвище: Жопа в кустах. Видимо, имелась в виду уникальная способность Розенталя в нужный момент возникать будто бы ниоткуда и предотвращать любой конфликт.

По аналогии с роялем в кустах.

Вот что Олеша писал про спектакль в театре Вахтангова: «Я шел раскланиваться мимо актеров, лица которых пахли земляникой. Как я люблю этот запах театра, запах моей молодости!»

А вот короткая фраза из «Трех толстяков»: «Женщина уронила толстую кошку. Кошка шлепнулась, как сырое тесто».

И оттуда же: «Цветочница уронила миску. Розы вылились, как компот».

Писал о Сухаревом рынке: «Я запомнил хлеб с изюмом, большие, похожие на суздальские церкви, штуки хлеба».

Его гастрофантазии были неиссякаемыми.

А как-то раз Юрий Олеша и Михаил Светлов затеяли своеобразную дуэль.

Олеша произнес:

– Раков не едят. Их разрушают.

Светлов парировал:

– Поданные мозги такие светлые, как будто теленок еще ни разу не думал.

Олеша не сдавался:

– Открытая коробка шпрот выглядит как народный хор. Напоминает сложенные на животе руки.

Светлов отвечал:

– А банка с маринованными перцами похожа на раздевалку в общежитии у гномов.

Сидящий вместе с ними композитор-песенник Никита Богословский был в восторге.