Самым знаменитым русским едоком был баснописец Иван Андреевич Крылов. Его округлое туловище весьма органично смотрелось за обильным столом. Одна из современниц вспоминала о нем: «Вся фигура походила на тушу, и я с трепетом смотрела всегда на кресло, когда грузно вваливался он в него».

А Федор Солнцев, художник, писал: ««Крылов являлся к Олениным около 4-х часов, когда обыкновенно подавали обед… Между прочим, подавались полугречневые блины, величиною в тарелку и толщиною в палец. Таких блинов, обыкновенно с икрою, Иван Андреевич съедал вприсест до тридцати штук».

Но каким бы богатым тот стол ни казался, специально для Крылова предусматривали какой-нибудь особый специалитет. А случалось так, что вместе с баснописцем в гости прибывал его любимый повар – Федосеич из Английского клуба. И, пока все обедают, готовил на хозяйской кухне еще пару блюд – специально для писателя.

Крылов говорил: «Для Федосеича трудов место всегда найдется, а если бы и не нашлось, то и в проходе постоять можно».

Чиновник Александр Михайлович Тургенев, предвкушая визит баснописца, запасался его любимыми «моченьями» – мочеными фруктами, овощами и ягодами. Кстати, яблоки Иван Андреевич проглатывал целиком. Радовался при этом как ребенок. Приговаривал: «Моченое царство, Нептуново царство!».

А поглощая жареную индейку, говорил: «Жар-птица! У самых уст любезный хруст… Ну и поджарила Александра Егоровна! Точно кожицу отдельно и индейку отдельно жарила. Искусница! Искусница!»»

На похвалу писатель не скупился.

В другой раз рассыпался в комплиментах: «Александра-то Егоровна какова! Недаром в Москве жила: ведь у нас здесь такого расстегая никто не смастерит – и ни одной косточки! Так на всех парусах через проливы в Средиземное море и проскакивают. Уж вы, сударь мой, от меня ее поблагодарите».

И про телячьи отбивные: «Ишь, белоснежные какие! Точно в Белокаменной».

В еде Крылов был настоящим художником.