В 1922 году поэт писал другу Мариенгофу из бельгийского города Остенде: «От изобилия вин в сих краях я бросил пить и тяну только сельтер».

Вообще, поездка по Европе и Америке – своего рода подарок Айседоры Дункан – оказалась неудачной. Внешне все было прекрасно. Приемы на высочайшем уровне, роскошные отели, щедрый стол. Мэри Дести, подруга Дункан, описывала одно из берлинских застолий: «Подали обед, и мне показалось, что мы съели столько, сколько хватило бы, чтобы несколько недель кормить полк. Но это была только запевка к настоящему пиру… Суп, рыба, пожарские котлеты и прочие блюда следовали одно за другим с соответствующими винами. Несколько гостей уже начали сползать со стульев».

Но Есенин постоянно напивался и скандалил, стаскивал со столов скатерти вместе с изысканными блюдами и винами. Айседора закатывала истерики. А бывало, сама напивалась. Водку она пила уже не из рюмок, а исключительно из стаканов. Научилась в России.

В результате конфликты с властями, непредвиденные расходы, скверное самочувствие и настроение. Правда, на некоторое время Сергей Александрович действительно перестал пить.

Но, вернувшись в СССР, он произвел на того же Анатолия Мариенгофа более чем удручающее впечатление: «Есенин опьянел после первого стакана вина. Тяжело и мрачно скандалил: кого-то ударил, матерщинил, бил посуду, ронял столы, рвал и расшвыривал червонцы. Смотрел на меня мутными невидящими глазами и не узнавал».

Время от времени поэт придумывал различные уловки. Например, никому не давал пить пиво из своей бутылке. Ему казалось, что если из нее кто-нибудь отопьет, то ему будет сложно вести твердый счет.

Конечно, это не спасало.