Любил Достоевский и семгу, и икру, и колбасу, и ветчину. Балык. Грибы – в первую очередь соленые рыжики. Словом, знал толк в закусочном столе.

А в магазине Филиппова (петербургском, не московском) при случае покупал свежую булку к обеду. Никаких сумок, естественно, он с собой не носил – просто засовывал эту булку в карман шубы. Жена писала, что ее потом было довольно трудно оттуда вытащить.

Любил и вареную курицу. Ее Федор Михайлович запивал молоком. Лучше – теплым. Его жена писала в дневнике: «Федя ужасно начал приставать, почему курицы нет, так что мы чуть было из-за того не поссорились».

Будучи в скверном настроении, предпочитал бульон. А в хорошем – стерляжью уху.

Нередко бывал привередлив – и в литературе, и в жизни. Вот, к примеру, описание застолья в рассказе «Скверный анекдот»: «Ужин был совершенно разночинный, хотя и нанимался для него повар, крепостной человек какого-то генерала: был галантир, был язык под картофелем, были котлетки с зеленым горошком, был, наконец, гусь, и под конец всего бланманже. Из вин было: пиво, водка и херес. Бутылка шампанского стояла перед одним генералом».

По современным меркам, да и меркам XIX века – очень даже ничего. Но Достоевский обозвал тот ужин «разночинным», и это явно был не комплимент.

Будучи же за границей, Достоевский придирался к местным булкам. Уверял, что они «отзываются горьким маслом». Его жена при этом ничего подобного не чувствовала.