Фигура Федора Михайловича Достоевского обманчива. Несмотря на худобу, он был большой любитель хорошо поесть. И, более того, один из самых мрачных русских классиков ужасно любил сладкое. Анна Григорьевна, дорогая супруга, смиренно скучала, пока писатель выбирал себе десерты в ресторане.

Поиски же магазинных сладостей, бывало, превращались в утомительные квесты: «Пошли за пирогом. Но в нашей булочной его уже не было. Тогда Федя сказал, что я должна его вести в ближайшую булочную, что я всегда в другие раза нахожу близкую булочную, а только теперь не хочу для него найти. Я повела, но он расхотел идти во вчерашнюю булочную, и я должна была найти для него другую. Наконец, пришли в кондитерскую и здесь взяли пирожных по 3 Pfenn».

Федор Михайлович приходил в восторг от тульских печатных пряников. Баловался киевским сухим вареньем, мармеладом, белой и красной пастилой.

Притом гурманом Достоевский не был. Мог спокойно обходиться бутербродами с сыром. В те времена сыры обычно подавались как антреме. Но Достоевский ел их с хлебом, как скромный советский командировочный. И это не был деликатесный лимбургский, рокфор или же бри. Скорее швейцарский, голландский. Который попроще.

А к хлебу Достоевский был приучен сызмальства. Его няня, Алена Фроловна считала, что без хлеба можно есть только два блюда – пироги и кашу. Приговаривала: «А то грешно будет, значит, ты пренебрегаешь хлебом».