Кстати над одним из основных морских деликатесов – устрицами – Антон Павлович от души надругался. В рассказе «Устрицы» нищий голодный мальчик поедает эти устрицы: «Я сижу за столом и ем что-то склизкое, соленое, отдающее сыростью и плесенью. Я ем с жадностью, не жуя, не глядя и не осведомляясь, что я ем. Мне кажется, что если я открою глаза, то непременно увижу блестящие глаза, клешни и острые зубы…

Я вдруг начинаю жевать что-то твердое. Слышится хрустенье.

– Ха-ха! Он раковины ест! – смеется толпа. – Дурачок, разве это можно есть?»

У Антона Павловича были довольно непростые отношения с устрицами. Чехов писал: «Я хожу в Милютин ряд и ем там устриц. Мне положительно нечего делать, и я думаю только о том, что бы мне съесть и что выпить, и жалею, что нет такой устрицы, которая меня бы съела в наказание за грехи».

Устрицы, впрочем, отомстили. 22 июля 1904 года гроб с телом Чехова прибыл в Москву, на Николаевский вокзал, в специальном железнодорожном холодильнике для перевозки устриц. На нем так и было написано: «Устрицы».

Эти «устрицы» донельзя уязвили русскую интеллигенцию. «Московские ведомости» писали: «Маневровый паровозик, выплевывая пар и копоть, притащил к перрону долгожданный и печально знаменитый вагон номер Д-1734 с надписью, которая оскорбляет каждого нормального человека».

Хотя на самом деле ничего обидного в этих «устрицах» не было. Понятно, что никто там не готовился заранее к смерти пациента из России и не мастерил на этот случай специальный транспорт. Следовало поторапливаться, вот и арендовали первый попавшийся вагон-холодильник.