Зато сырники были в опале. Лев Толстой их любил, а супруга ворчала. Писала в своем дневнике: «К завтраку Льва Николаевича я пришла с ним посидеть. Подали овсянку и манную молочную кашку, а он спросил сырники от нашего завтрака и ел их вместо манной каши. Я заметила, что при питье Карлсбада, который он пьет уже недели четыре, сырники тяжело, но он не послушался».

Несчастная Софья Андреевна жаловалась: «Сколько силы, энергии, здоровья тратится на уход за Л. Н, который из какого-то протеста, задорного упрямства пойдет шесть верст зимой по снегу или объестся сырниками и потом страдает и мучает всех нас!»

Но ничего не поделаешь. Гений.

Лев Николаевич все также ел блины в немыслимом количестве. Но уже без икры и без масла. С одной только водой. Потом несколько дней отпаивался содовой.

Интересны были отношения Толстого с холодными свекольниками. Когда в 1890-е годы Лев Толстой открывал в деревнях столовые для неимущих, в их меню присутствовал свекольник. Старшая дочь писателя Татьяна вспоминала: «Маленькая курная изба, довольно теплая. За столом больше десятка детей, чинно подставляя хлеб под ложку, хлебали свекольник… После свекольника (холодного) дали еще щи и похлебку и по куску хлеба».

Но в кулинарной книге Софьи Андреевны Толстой свекольник отсутствует. Самому Льву Николаевичу, несмотря на все его вегетарианство, это блюдо, по всей видимости, не готовили.