Со временем переедание доставляло все больше и больше проблем. Жена Софья Андреевна писала в дневнике: «Сегодня за обедом я с ужасом смотрела, как он ел: сначала грузди соленые… потом четыре гречневых больших гренка с супом, и квас кислый, и хлеб черный. И все это в большом количестве».

И в другой раз: «Какую он пищу употребляет – это ужасно! Сегодня ел грибы соленые, грибы маринованные, два раза вареные фрукты сухие – все это производит брожение в желудке, а питания никакого, и он худеет. Вечером попросил мяты и немного выпил. При этом уныние на него находит».

Та же Софья Андреевна, впрочем, в другой раз писала: «Куплю еще Льву Николаевичу мед, финики, чернослив особенный, груши и соленые грибы. Он любит иметь на окне запасы и есть финики и плоды просто с хлебом, когда голоден».

Похоже, она была посредственным диетологом.

Ситуация усугублялась тем, что Лев Николаевич с пятидесяти лет вступил на путь вегетарианства. Здоровая и калорийная мясная пища, возможно, пошла бы ему на пользу. И когда писателю особенно нездоровилось, отважная Софья Андреевна тайком подливала в его вегетарианские блюда мясные бульоны.

Есть, впрочем, и другое мнение – при многочисленных диагнозах Толстого, отказ от мясного был очень полезен. Но, как бы там ни было, оно исключалась не по медицинским, а по нравственным соображениям. Яйца и молоко, которые писатель почему-то себе разрешил, погоды для его самочувствия не делали. А молоко, может быть, шло во вред.

Зато кефир всячески поощрялся. Притом и мужем, и женой. Лев Толстой помечал в дневнике: «Когда я в самоуверенном духе, то думается, что мои темы писаний, как бутылки с кефиром, одна пьется – пишется, а другие закисают».

Софья же Андреевна писала: «Пьет Лев Николаевич очень охотно, до четырех сегодня полубутылочек кефира».

И в другой раз: «Аппетит огромный, и кефир пьет все с наслаждением день и ночь».

В Ясной Поляне кефир явно пользовался популярностью.