На месте квиддичного поля кипела работа. Каменные блоки, привезённые неизвестно откуда, складывались в причудливые изгибы стен, а между ними вырастали высокие живые изгороди — густые, переплетённые, с колючими побегами и ядовитыми цветами. Магические строители в оранжевых мантиях накладывали защитные чары, чтобы лабиринт не схлопнулся и не изменил форму раньше времени. Воздух гудел от заклинаний, а над полем висел туман — не естественный, а сотканный из чар, призванный скрывать детали от любопытных глаз.

Я наблюдал с балкона башни. Всё шло по плану.

Организаторы Турнира, желая придать тем временем третьему испытанию «подлинную опасность», отправили группы волшебников в Запретный лес и к Чёрному озеру — отлавливать существ для лабиринта. Но уже на второй день поисков лица у посланников вытянулись.

— Ни одного Существа.

Докладывал один из работников министерства, нервно перебирая свитки.

— Ни единорогов, ни кентавров, ни даже обычных волков. Лес… пуст.

— В озере тоже не осталось никого крупнее обычных рыб.

Вторил ему представитель Шармбатона.

— Все подводные существа исчезли.

Судьи хмурились, перешёптывались, пересчитывали бюджет. Аренда магических созданий из‑за границы била по казне: драконы, акромантулы, сфинксы — каждое существо стоило как годовой запас зелий для больничного крыла. А ведь нужно было ещё обеспечить безопасность, питание, транспортировку…

— Это неслыханно!

Возмущался Барти Крауч, постукиваятростью.

— Кто‑то намеренно скрывает зверей!

Он не догадывался, кто.

* * *

В хижине лесничего царил полумрак. Хагрид сидел за столом, обхватив голову огромными руками. Перед ним дымилась чашка чая.

— Они в безопасности.

Пробормотал он, глядя на меня исподлобья.

— Я их всех спрятал. Не могу допустить, чтобы дети их ранили.

Я кивнул.

— Умное решение. Я тебя в этом полностью поддерживаю.

— Я их всех собрал.

Тихо сказал Хагрид.

— В татуировку. Теперь они могут спокойно передвигаться — смотри.

Он поднял рукав. На предплечье расцвела цветная картина: лес, озеро, пещеры. И в каждом уголке — крошечные силуэты зверей. Они не просто стояли — они жили: нюхли рыли носом землю на рисунке, дракончик взмахнул крыльями, пикси перепрыгивали с ветки на ветку, а гиппогриф потянулся и улёгся поудобнее.

— Ты уверен, что им там удобно? Не пора ли расширить лес?

Спросил я.

— Уж лучше так, чем в лабиринте.

Вздохнул Хагрид.

— Эти судьи… они не понимают. Звери — не игрушки. А так — они под присмотром. И никто их не тронет.

Пока организаторы ломали голову над тем, где взять существ, я уже подготовил своих.

В тайном подвале, где раньше спало чудовище Слизерина, защищённом семью печатями и иллюзиями, ждали своего часа мои создания. Не живые — но и не совсем мёртвые. Тени, сплетённые из старых проклятий, осколков снов и могильного праха.

Они не кусались. Не жалили. Не убивали.

Но пугали. Сводили с ума. Заставляли сомневаться в реальности.

Среди них были:

Шепчущие фигуры — силуэты без лиц, повторяющие вслух самые страшные мысли жертвы.

Зеркальные двойники — копии участников, появляющиеся в тупиках и говорящие вещи, которые лучше не слышать.

Тени забытых ошибок — призраки прошлых промахов, тянущие за собой чувство вины.

Блуждающие огни — которые не ведут к выходу, а уводят глубже в лабиринт, напевая колыбельные на языке, которого никто не помнит.

Я проверил их. Один за другим.

— Вы готовы?

Спросил я, проводя рукой над рядами теневых клеток. Они ответили молчанием. Но в этом молчании был голод.

* * *

К концу недели лабиринт стоял во всей своей мрачной красе. Стены из чёрного камня переплетались с живыми изгородями, ворота, украшенные монстрами, шипели при приближении, а туман стелился по земле, как живое существо. Бабушка постаралась придать лабиринту нужный антураж, недаром же она выбивала себе место в попечительском совете.

Дамблдор осмотрел сооружение и кивнул.

— Впечатляет.

Устроители Турнира всё же смогли раздобыть дополнительных зверей: арендовали пару акромантулов, закупили трёх грифонов и даже выторговали у болгарского заповедника молодую виверну. Монстры были размещены в специальных отсеках лабиринта — под строжайшей охраной и с десятком контрзаклинаний на случай побега.

Но о моих созданиях никто не знал.

Третий этап Турнира Трёх Волшебников начался под оглушительные фанфары. Над квиддичным полем, превращённым в лабиринт, вспыхнули огненные буквы: «Путь к победе — путь сквозь страх».

Участники выстраивались у входа согласно набранным очкам. Первым шагнул Виктор Крам — мрачный, сосредоточенный. За ним последовала Флёр Делакур, её серебристые волосы мерцали в предрассветном тумане. Гарри Поттер, к которому вновь прилипло звание «избранного», вошёл последним — с гордо поднятой головой, но с заметной дрожью в пальцах.

Первые минуты прошли в напряжённой тишине. Затем — крики. Вспышки света. Звон разбитого стекла.

Через пять минут из лабиринта один за другим вылетели участники:

Виктор Крам — с обожжённой мантией, без палочки, лицо в саже;

Флёр Делакур — волосы спутаны, платье порвано, в глазах — неподдельный ужас;

Гарри Поттер — выглядел хуже всех. Очки сломаны, мантия в клочья, на щеке кровоточащая царапина в руках обломок палочки. Он упал на траву, тяжело дыша, и прошептал: «Там… там нет выхода».

Все оказались снаружи почти одновременно. Толпа замерла. Судьи переглядывались, не зная, как объявить провал.

Внезапно стены лабиринта ожили. Каменные блоки зашевелились, складываясь в слова:

«Испытание не завершено.

Если падут герои — придут спасители.

Пусть те, кто выручал в прошлом, войдут вновь».

Это был ответ судьям, не стоило им вставать у меня на пути. Правила были изменены ещё до начала испытания, ну, а после того, как последний участник вошел в лабиринт, ничего уже нельзя было изменить или поправить.

На площадку вышли «спасители» — не ученики, а взрослые волшебники, участвовавшие во втором испытании:

Северус Снейп вместо Гарри. Виктор Зарнов вместо другого Виктора. Мадам Легран вместо Флёр.

Они вошли в лабиринт с решимостью, но через четверть часа вылетели так же бесславно — бледные, дрожащие, с пустыми взглядами. Снейп остался без левой руки, Зарнов бормотал что‑то о «голосах из тьмы», а мадам Легран, едва переступив порог, рухнула без сил.

Стены вновь заговорили:

«Если падут спасители — придут хранители.

Директора школ, вступите в лабиринт».

Дамблдор, Игорь Каркаров и Олимпия Максим переглянулись. Альбус, кивнул:

— Значит теперь мы, Да?

Путь Дамблдора.

Дамблдор вошёл в лабиринт с бузинной палочкой в руке. Первые коридоры он прошёл легко: тени расступались, ловушки обезвреживались одним взмахом. Но чем глубже он спускался, тем мрачнее становилось вокруг.

В одном из тупиков его ждали тени прошлого.

Два силуэта — женщина с заплаканными глазами и мужчина с ледяной улыбкой. Ариана и Геллерт.

— Альбус.

Прошептала Ариана.

— Ты снова оставил меня одну.

— Ты всегда выбирал власть.

Усмехнулся Геллерт.

— Даже тогда, в Годриковой Впадине.

Дамблдор побледнел. Бузинная палочка дрогнула в его руке — и вдруг вырвалась, улетев в тьму.

Он попытался достать запасную, но заклинания выходили слабыми, как у первокурсника. Проклятая палочка давно пила его силу, оставляя лишь оболочку.

Когда он, спотыкаясь, вышел из лабиринта, его глаза были пусты.

Путь мадам Максим.

Следующей в лабиринт шагнула Олимпия Максим. Высокая, статная, она двигалась с уверенностью человека, привыкшего к испытаниям. В её руке мерцала массивная волшебная палочка из розового дерева — подарок старейшин её рода.

Первые ловушки она преодолела легко: Каменная стена, попытавшаяся сомкнуться, рассыпалась от её громогласного «Confringo!»; Ядовитые лианы отпрянули от огненного шара, сотворённого одним движением запястья; Зеркальный двойник, попытавшийся скопировать её облик, треснул и разлетелся осколками под её яростным взглядом.

Но чем дальше она продвигалась, тем сильнее становилось давление тьмы. В одном из залов её окружили Тени забытых ошибок — призрачные фигуры учеников, которых она когда‑то не смогла защитить.

— Вы оставили нас.

Шептали они.

— Вы предпочли правила силе.

Мадам Максим замерла. Её лицо исказилось от боли, но через мгновение она выпрямилась и произнесла:

— Я не оставила вас. Я научила вас бороться.

Она подняла палочку и произнесла древнее заклинание на языке предков. Тени вскрикнули и растворились. Но победа стоила ей дорого: из последних сил она добралась до выхода, рухнув на руки своих учеников.

Путь Каркарова.

Пока Дамблдор дрожал, встретив своё прошлое, а мадам Максим боролась с призраками вины, Игорь Каркаров шагнул внутрь без колебаний.

В отличие от остальных, Каркаров не чурался тёмных искусств — и не боялся это демонстрировать. Его палочка танцевала в руках, выплетая сложные контрзаклинания. Он встречал моих монстров не страхом, а холодным расчётом:

Шепчущих фигур он разбил окклюментивной волной — их шёпот рассыпался, как стекло. Зеркальных двойников сжёг чёрным пламенем, не дав им произнести ни слова. Теням забытых ошибок бросил в лицо их собственные грехи — и они отступили. Блуждающие огни он подчинил, превратив их в проводников.

В центре лабиринта, окутанного туманом, стоял Кубок Турнира. Каркаров схватил его без колебаний.

Когда Каркаров вышел, держа Кубок в руке, над полем повисла тишина. Затем — сдержанные аплодисменты представителей Дурмстранга.

Дамблдор смотрел на него без гнева, лишь с усталой грустью.

— Вы использовали… не самые честные методы, — произнёс он.

— Честь школы превыше правил.

Отрезал Каркаров, поднимая Кубок выше.

— Дурмстранг побеждает.

Судьи переглянулись, но оспаривать результат не стали. Правила были выполнены — победитель определён.

Я стоял на трибунах, окружённый друзьями. Когда очередной участник вылетал из лабиринта. Сначала гордые дети, затем надменные деканы и наконец непобедимые директора. Дамблдор с пустым взглядом, мадам Максим, едва держащаяся на ногах, — я смеялся. Не злорадно, а с холодным удовлетворением.

Гермиона смотрела на меня с тревогой.

— Это было… жестоко.

Прошептала она.

— Это было честно.

Ответил я.

— Каждый увидел то, чего боялся больше всего. А Каркаров… он привык бороться и выживать. Чтобы не просто жить, а жить желательно с красной и черной икрой.