После испытания лабиринта Хогвартс погрузился в непривычную тишину. Дамблдор, встретивший в лабиринте призраков прошлого и лишившийся бузинной палочки, заметно ослабел. Он заперся в своей башне, отменил все встречи и даже не появился на прощальном пиру в честь завершения Турнира.

Слухи расползались быстро: директор тяжело болен; его магия иссякла; Хогвартс больше не безопасен.

Тем временем в стенах школы разворачивалась иная история. Я, оставаясь в тени, подбросил нескольким ученикам — в первую очередь Драко Малфою — обрывочные подсказки о картине с колодцем в заброшенном коридоре.

Драко, не теряя времени, собрал свою небольшую команду: к нему присоединились сёстры Гринграсс и пара верных соратников из Слизерина. После нескольких дней поисков и расшифровки старых записей они нашли тайный ритуал, открывающий доступ к картине.

Когда они заглянули в колодец, то увидели… ничего. Просто тёмную воду. Но стоило кому‑то из них наклонитьсяближе, как поверхность всколыхнулась, показав отражение— не их, а тех, кто когда‑то попал в ловушку.

— Это не просто картина, — прошептал Драко. — Это тюрьма.

Новость разлетелась по школе молниеносно. Драко, раскрывший тайну, стал героем не только факультета — всей школы. Его имя повторяли в коридорах, ему кланялись, с ним искали дружбы. Даже некоторые гриффиндорцы признали: «Без него мы бы тоже однажды пропали».

Но главное происходило за кулисами.

Я пустил слух — едва уловимый, но цепкий: «С таким директором школа может скоро закрыться». Слова, брошенные в нужном месте и в нужное время, дали эффект. Ученики начали переглядываться, шептаться, задавать вопросы.

Первыми отреагировали родители. Уже через неделю несколько семей подали запросы на перевод детей в Дурмстранг или Шармбатон. Причины назывались разные: «недостаточная безопасность»; «сомнительная образовательная программа»; «риск для психического здоровья после событий Турнира».

Вскоре к директорам школ — Каркарову и Максим — выстроились очереди. Дети, ещё вчера гордившиеся тем, что учатся в Хогвартсе, теперь умоляли принять их.

Одновременно с этим я через своих друзей передал ещё один совет — тихий, почти незаметный: «Лучше забрать всё золото из банка и переехать в другую страну».

Кто‑то отмахнулся, кто‑то рассмеялся. Но были и те, кто прислушался.

Уже через несколько дней в Гринготтсе наблюдался небывалый наплыв клиентов. Волшебники снимали крупные суммы, обменивали галеоны на иностранные валюты, оформляли документы на выезд.

Аристократические семьи, привыкшие держаться особняком, начали собираться в частных клубах, обсуждая: куда лучше переехать; где открыть новые предприятия; как сохранить влияние вне Британии.

Я сидел на ступенях перед входом и наблюдал за суетой. Кареты увозили одних учеников, прибывали другие — с родителями, чемоданами, тревожными взглядами.

Гермиона подошла незаметно.

— Ты всё это устроил.

Сказала она без вопроса.

— Зачем?

— Чтобы показать как сильно прогнила школа, а с ней и волшебная страна.

Она нахмурилась, но не нашлась с ответом.

Вдали, у ворот Хогвартса, Драко Малфой принимал очередные поздравления от группы восхищённых учеников. А в башне Дамблдора по‑прежнему было темно.

Позже, стоя у окна башни, я наблюдал, как возле входа собираются оставшиеся ученики. Четвёртый год обучения подошёл к концу, и Хогвартс постепенно пустел. Ну, а в голове уже был готов прощальный план.

«Всё, что можно было взять из Хогвартса, я взял, — размышлял я. — Теперь пора сделать следующий ход».

Я давно вынашивал идею — изящную, едкую шутку для всех своих недоброжелателей, но в первую очередь для жадных зеленых карликов. План был прост и изощрён одновременно. Но так же я думал о своем переводе. Не просто в Дурмстранг или Шармбатон, а в ту школу, где, как я узнал, училась самая красивая банши, по моему личному мнению.

Причиной отчасти была и зависть. Я всё чаще замечал, как Гермиона и Невилл, словно два полюса — проводник жизни и проводник смерти, — находят друг в друге неожиданную гармонию. Их связь казалась невозможной, но она крепла. А раз уж в мире появился наш род Аддамсов — потомков первоначал, — то почему бы и у моих друзей не могло всё получиться?

Каникулы начались, и я вернулся домой. В родовом гнезде меня уже ждали: Бабушка, родители, приехавшие специально для этого случая, дядя Фестер, и конечно же Уэнздей. Пора было вернуть то, что принадлежало семье по праву.

Мы спустились в подвалы, где располагались семейные сейфы. В центре специально вычерченной пентаграммы я сложил все заработанные мной галлеоны — блестящие, холодные, хранящие отблески прошлых сделок и тёмных тайн. Бабушка произнесла древнее семейное заклинание; её голос звучал как шелест сухих листьев. Взрослые поддержали хором, а я и Уэнздей, стояли в тени, наблюдали за процессом и запоминали на будущее.

Монеты вспыхнули алым, затем почернели, а через мгновение рассыпались пеплом. Но в тот же миг в сейфах под домом зазвенели новые: магические монеты. Они переливались в полумраке, словно живые, храня в себе отпечаток всей магической Великобритании. Посередине же подземелья возвышалась горка золота, которую мы потратили в этой стране.

Я провёл рукой над новым богатством, чувствуя тепло металла и видя, что в горах золотых монет виднеются не только серебряные и медные монеты, но и вещи с мебелью, хранящимися ранее в банковских ячейках.

— Вот почему я советовал друзьям забрать деньги из Гринготтса.

Тихо сказал я, глядя на мерцающие сокровища.

— Те, кто не слушает хороших советов, пусть сами разбираются со своими проблемами.

На следующий день новости разлетелись по магическому миру: счета в Гринготтсе некоторых семей оказались пусты.

А в Гринготтсе тем временем царил переполох. Гоблины метались между ячейками, пытаясь понять, куда исчезли богатства. Но все галлеоны, артефакты и ценные вещи, хранившиеся в банке, теперь надёжно покоились в наших подвальных сейфах. В Гринготтсе осталась лишь пустота — молчаливое свидетельство того, что магия рода Аддамсов не знает границ.

* * *

Я сидел у камина, наблюдая, как огонь играет с тенями на стенах. Уэнздей устроилась напротив, листая древний фолиант.

— Ты доволен?

Спросила она, не отрываясь от страниц.

— Не совсем.

Ответил я.

— Не хватает последнего штриха. Когда волшебники поймут, что потеряли, будет уже поздно.

Она кивнула, словно знала это заранее.

— Помни…

Сказала она.

— сила не в деньгах и не в школе. Сила — в том, чтобы заставить других поверить, что они проиграли.

Я улыбнулся.

— Именно это я и делаю.

Перед отъездом в Америку мы с семьёй решили провести Гермиону и Невилла — им и их семьям предстояло найти новый дом, прежде чем дети отправятся в другую школу.

Мы встретились в маленьком кафе на окраине Лондона, они уже съехали от нас, но еще были здесь. Гермиона сжимала в руках список потенциальных домов, Невилл нервно теребил край куртки.

— Вы наконец-то созрели для переезда?

Спросил я, глядя на них.

— Здесь больше нет места для нас.

Тихо ответила Гермиона.

— Всё изменилось. Даже воздух пахнет иначе.

Невилл кивнул.

— Мои растения увядают. Они чувствуют, что земля теряет магию.

Я протянул им небольшой клочек бумаги.

— Это адрес. Дом в Новой Англии. Там тихо, много земли для твоих экспериментов, Невилл. И библиотека, которая может заинтересовать даже тебя, Фиби.

Гермиона развернула бумагу, прочла и удивлённо подняла глаза.

— Этот дом? Но он же никогда раньше не продавался, а ведь в нем никто не жил со времени его строительства.

— У семьи Аддамс есть свои активы во всех странах.

Улыбнулся я.

— Дом ждёт вас.

Они поблагодарили, но в их взглядах читалась тревога. Я понимал: для них это не просто переезд. Это прощание с миром, который они знали.

Когда почти все старинные семьи покинули Англию, стало очевидно: оставшимся школьникам больше не нужен Хогвартс с его такой огромной территорией. Маглорождённым волшебникам не требовался замок‑гигант — им хватало и скромныхшкол с частными учителями, где обучение шло без груза вековыхпредрассудков.

Вот только не у всех волшебников получилось вернуться в магловский мир без последствий. Мальчик который выжил, был из числа таких везунчиков. Доступа к Волшебным деньгам у семьи больше не было, а вот кредиты на учебу Гарри остались на месте, из-за чего Дурслям пришлось продать их копившееся золото. Вот только я уже об этом упоминал, что золото гоблинов было ненастоящим, из-за чего семью быстренько приняли и посадили в тюрьму за фальшивомонетчество.

Правда, не бывает худа без добра, и вот ни в чем себе не отказывающий добренький мальчик, предпочитающий бить в спину, пробудил свои прячущиеся до этого момента таланты. Скрывающийся до этого осколок Волди выбрался наружу при попадании Поттера в приют для малолетних преступников и снова стал подниматься по человеческой лестнице вверх. Теперь их было двое против целого мира взрослых, вот только не было под рукой верной палочки, но они сильные, они прорвутся.

Тем временем, после того как последние профессора отправились в отпуск на метлах, так как Хагрид улетая во Францию забрал с собой невидимых коней, коридоры замка окончательно опустели. Мы же приступили к главному.

Семья Аддамс собралась на поляне перед Хогвартсом. Бабушка, родители, дядя Фестер и Уэнздей встали по углам древнего круга, выложенного чёрным камнем. Ларч, Джинни, Вещь и Морти остались стоять за воротами. Я занял место в центре, держа в руках старинный ключ — последний артефакт, связывающий замок с этой землёй.

Бабушка начала заклинание — её голос звучал как шепот ветра сквозь кости. Родители подхватили, их слова сплетались в узор, видимый лишь тем, кто умел смотреть за грань реальности. Дядя Фестер ударил в бубен, и звук его разнёсся по земле, заставляя её дрожать. Уэнздей подняла руки, и тени вокруг нас ожили, образуя вихрь.

Хогвартс задрожал. Башни качнулись, окна вспыхнули призрачным светом. Камни начали отрываться от земли, поднимаясь в воздух, словно замок собирался взлететь.

Я повернул ключ.

И Хогвартс исчез.

Через пока еще открытую щель мы видели совершенно другой пейзаж. Остров Авалон, скрытый от глаз обычных людей, теперь сиял ярче. В центре прилепленной к острову земли возвышался Хогвартс — но не тот, что был в Англии. Здесь он выглядел иначе: стены из белого камня, башни, обвитые плющом, окна, светящиеся тёплым светом. С замком перенеся и участок леса с немногочисленными вернувшимися в привычную среду зверьми. Хагрид расставался с животными со слезами на лице, но он понимает, что не ему решать, где им жить.

Замок обрёл покой. Но не всё прошло гладко.

В тот же вечер, когда мы осматривали покинутый всеми замок, я почувствовал холод. В коридоре, ведущем к библиотеке, стоял Дамблдор.

Нет, не тот Дамблдор — его призрак.

Он бродил, как будто ничего не случилось. В руках держал перо и пергамент, бормотал что‑то о расписании уроков. Его глазабыли пустыми, но в них всё ещё тлела искра сознания.

— Директор.

Окликнул я.

Он обернулся, посмотрел на меня, но не узнал.

— Нужно проверить списки учеников.

Сказал он.

— Третий курс ждёт меня у входа.

Я вздохнул.

— Сэр, третий курс уже уехал. Школа закрыта на каникулы.

Он нахмурился, словно пытался вспомнить. Затем кивнул, будто принял это как факт, и продолжил свой путь.

Уэнздей подошла ко мне.

— Он не понимает, что умер.

Сказала она.

— И теперь будет бродить здесь вечно, думая, что всё ещё управляет школой.

— Пусть бродит.

Ответил я.

— Хогвартсу нужен хранитель. Даже если это всего лишь тень.

* * *

Англия опустела. Магический мир дрогнул, но не рухнул. Появились новые школы, а старые традиции рассыпались в прах.

Семья Аддамс готовилась к отъезду в Америку. Мы взяли с собой не только богатства, но и знания — те, что были спрятаны в тайниках Хогвартса, те, что гоблины не смогли украсть.

Я подумал об Авалоне и его новой достопримечательности. Замок теперь стоял, как страж, а в его окнах мерцал свет. Где‑то там, в глубине, Дамблдор продолжалписать своисписки.

Мир изменился.

Но история ещё не закончилась.

Конец