— А теперь — слово судьям!

Провозгласил Людовик.

На главной трибуне один за другим поднялись таблички с оценками.

Первым выступил Дамблдор. Его табличка показала 8 — сдержанно, но с явным одобрением.

Следом поднялась мадам Максим. После короткого раздумья она выставила 7, чуть покачав головой, будто сожалея, что не может дать больше.

Каркаров помедлил дольше всех. Его взгляд скользнул по нашей команде, задержался на матрёшке с драконом в моей руке, и наконец он поднял табличку с 4. В его глазах читалась неприкрытая неприязнь.

Четвёртым был Барти Крауч‑старший. Он держалсястрого, лицо оставалось бесстрастным. Несколько секунд он изучал нашу команду, затем поднял табличку — 7. Ни намёка на эмоции, ни одобряющего взгляда. Просто сухой, официальный балл.

Последним выступил сам Людо Бэгмен. Он широко улыбнулся, подмигнул нам и поднял табличку с 8.

Мы переглянулись.

— Четыре?!

Вырвалось у Гермионы.

— Да как он смеет?! Это же чистое предвзятое отношение!

Невилл сжал яйцо крепче, а я лишь стиснул в руке матрёшку с драконом, чувствуя, как закипает раздражение.

Бэгмен, будто не замечая напряжения, продолжил.

— Итого: 34 балла! Достойный результат, команда Хогвартса! Впереди ещё два испытания, и у вас отличные шансы на победу!

Зрители зааплодировали, но в наших рядах повисла тяжёлая тишина. Мы‑то знали: при честномсудействе моглирассчитывать на куда более высокий результат.

Когда мы вернулись в шатёр, нас встретили хмурые взгляды других участников.

Гермиона сжала руку Невилла.

— Мы справились.

Парень же просто улыбнулся, всё ещё держа яйцо.

— А дракон теперь будет жить у Хагрида. Надеюсь, он найдёт общий язык с Норбертом.

Сказал я с улыбкой на лице, посмотрев на матрёшку в своей руке. Внутри неё спал дракон.

Когда шум трибун остался позади, а волнение немного улеглось, я позволил себе едва заметную улыбку. Первое испытание позади — теперь можно вернуться к настоящим развлечениям. Розыгрыши, мистификации, тонкий хаос — вот что по‑настоящемуоживляет серыешкольные будни.

Мы с Гермионой и Невиллом шли по коридору, обсуждая прошедший бой и последующую за ним встречу с судьями. Гермиона всё ещё кипятилась из‑за оценкиКаркарова, Невиллзадумчиво вертел в руках золотое яйцо, а я… я уже прикидывал, как бы обыграть ситуацию дальше.

— Знаете…

Сказал я, глядя на парочку.

— всё это только начало.

Фиби вскинула бровь.

— Ты опять что‑то задумал?

— Не я.

Усмехнулся я.

— Судьба. А я лишь помогаю ей раскрыться.

Невилл насторожился.

— Пагсли, только не говори, что ты уже придумал новый розыгрыш. Мы только что дрались с драконом!

— Именно поэтому.

Я замедлил шаг, оглядываясь по сторонам.

— После таких событий люди расслабляются. И становятся уязвимыми.

Гермиона скрестила руки.

— Говори прямо. Что ты хочешь сделать?

Я улыбнулся.

— Ничего грандиозного. Просто… напомнить всем, что Турнир — это не только битвы, но и игра.

Еще тогда, в Большом зале, когда пламя Кубка Огня выбросило девять имён, я уже знал: нам понадобится подготовка. Но не только к турниру, но и к веселому приему гостей.

Я собрал друзей в укромном уголке замка. Они смотрели на меня с недоумением — ещё не понимали, что впереди.

— Слушайте.

Начал я, понизив голос.

— Я знаю, что будет на первом испытании.

Гермиона нахмурилась.

— Откуда? Правила держат в тайне.

— Потому что я умею слушать.

Я облокотился на стеллаж.

— В коридорах шепчутся. В письмах проскальзывают намёки. А ещё…

Я сделал паузу.

— у меня есть свои вездесущие источники.

Невилл сглотнул.

— И что же там?

— Драконы.

Просто сказал я.

Тишина.

Гермиона первая отреагировала.

— Что?!

— Да.

Кивнул я.

— Настоящие, живые драконы.

Её глаза расширились.

— Это невозможно! Это слишком опасно!

— Вот именно.

Согласился я.

— Поэтому мы должны быть готовы. Не просто знать заклинания, а понимать, как использовать окружение, как обмануть противника, как заставить его ошибиться.

Невилл побледнел.

— Но как?! Мы же не профессиональные драконоборцы!

— Зато мы — команда.

Я посмотрел на Гермиону и Невилла.

— И у каждого из нас есть то, чего нет у других.

После того как число участников Турнира выросло с трех до девяти, директора школ решили усилить контроль за нами. В Хогвартс прибыли новые лица.

Виктор Зарнов — декан Дурмстрангского факультета боевой магии. Высокий, с холодными серыми глазами, он держался отстранённо, но его взгляд всегда был острым, цепким. Он не улыбался, не шутил, только наблюдал.

Я знал, кто он на самом деле. Барти Крауч‑младший.

Его маскировка была хороша, но не для меня. Я видел сквозь морок. Он не сильно изменился после того как его сфотографировали на том суде против пожирателей. Те же скулы, тот же изгиб губ, та же манера слегка наклонять голову, когда слушает.

Втором, был совершенно незнакомый мне человек, мадам Легран, заместитель директора Шармбатона. Стройная, с седыми волосами, собранными в строгий узел, она носила очки с тонкой золотой оправой и всегда держала в руках трость с резным набалдашником. Она говорила мало, но каждое её слово звучало весомо.

— Итак.

Сказал я Фиби и Невиллу, когда мы вернулись в гостиную Слизерина.

— У кого какие идеи?

Гермиона вздохнула.

— Ты правда хочешь заняться розыгрышами когда в замке столько гостей?

— Конечно.

Я ухмыльнулся.

— Ведь если не смеяться над хаосом, то он начнёт смеяться над тобой.

Невилл улыбнулся.

— Ладно, но давай без драконов.

— Без драконов.

Согласился я.

— Но тогда с изюминкой.

Я достал из кармана монету лепрекона. Она всё ещё лежала там, холодная и тяжёлая, словно маленький сгусток хаоса.

— Помнишь?

Я показал её Фиби.

— Я говорил, что она ждёт своего часа.

— Только не говори, что хочешь её использовать.

Нахмурилась она.

— Почему бы и нет?

Я покрутил монету в пальцах.

— Кто‑то найдёт её, загадаетжелание… и получит не то, что ожидал.

Гермиона покачала головой, но в её глазах мелькнула искра любопытства.

— Ну и куда ты её подбросишь?

Я улыбнулся.

— В самое очевидное место. Там, где её точно найдут.

И я уже знал, куда именно.

Я выбрал место тщательно. Карета Шармбатона стояла на краю квидичного поля. Именно здесь, у подножия кареты, я и оставил монету лепрекона. Она лежала, едва заметная среди опавших листьев, но её поверхность всё равно ловила свет — будто подмигивала, манила.

Её звали Элиан Лефевр — скромная шестикурсница из Шармбатона, которая мечтала попасть на Турнир, но не прошла отбор. Я видел её в Большом зале: она сидела в одиночестве, сжимая в руках платок, пока другие праздновали выбор чемпионов.

Когда она заметила монету, её глаза вспыхнули. Она подняла её, повертела в пальцах, не веря своей удаче.

— Qu’est‑ce que c’est?(Что это такое?)

Прошептала она.

— Волшебная?

Я наблюдал из‑за угла, невидимый, как тень. Элиан закрыла глаза, сжала монету в ладони и прошептала.

— Je veux être remarquée. («Я хочу, чтобы меня заметили».)

Монета пульсировала в её руке, а затем остыла. Ничего не произошло, и девушка подумала, что она уже взрослая, чтобы верить в детские сказки.

На следующий день Элиан проснулась с новой внешностью. Её волосы, прежде тусклые и прямые, теперь переливались всеми оттенками золота и падали волнами до пояса. Кожа сияла, словно покрытая мельчайшей алмазной пылью. Девушки в общежитии ахнули, парни оборачивались.

— Ты выглядишь… потрясающе!

Воскликнула её соседка.

Элиан улыбалась, но в глубине души чувствовала неладное. Внимание, которого она так жаждала, оказалось навязчивым, липким. Каждый взгляд будто прожигал её. Она ловила на себе не восхищённые, а оценивающие взгляды — как будто её рассматривали не как человека, а как диковинную игрушку. Её мечта о признании превратилась в роль декорации.

Я дождался, когда Элиан останется одна в коридоре Хогвартса. Накинул иллюзию леприкона — рыжие волосы, зелёные штаны, остроконечные уши — и шагнул к ней.

— Привет, красотка!

Сказал я с фальшивым акцентом.

— Ты та кто нашла мою монету, да?

Элиан вздрогнула.

— Что? Какая монета?

— Золотая. С четырехлистным клевером на одной стороне. Моя семейная реликвия. Верни, а?

Она инстинктивно сжала ладонь в кармане — монета была там.

— Я… я не могу. Она моя.

Я прищурился.

— А ты знаешь, что она делает? Желания исполняет. Но только одно. И если хочешь исправить ошибку — отдай мне монету. Я смогу помочь.

Её глаза расширились.

— Исправить? Но я ведь получила то, что хотела…

— Получила.

Кивнул я.

— Но не то, о чём на самом деле мечтала. Хочешь стать не просто красивой куклой, а настоящей звездой? Я могу помочь. Но для этого ты должна отдать монету и загадать новое желание — через меня.

Элиан заколебалась. В её взгляде читалась борьба: страх и жажда большего.

— Хорошо.

Наконец прошептала она, протягивая монету.

— Я хочу стать такой же прекрасной, как вейла. Чтобы все замирали при виде меня.

Я ухмыльнулся.

— Как скажешь. Но помни: красота — это не только то, что видят люди.