Я улыбаюсь, аккуратно убираю деревянную фигурку рыбы глубже в сумку, чтобы она не поцарапалась о мои вещи, и достаю второй бутерброд с рыбой, который оставался в пергаменте. Предлагаю ему доесть, он неуверенно моргает раз, другой, а потом сразу радостно кивает головой. Мы вместе садимся на низкую каменную скамью у панорамного окна, он жуёт бутерброд небольшими кусочками, явно растягивая удовольствие, а я неспешно осматриваю пристыкованные корабли за стеклом.

За толстым прозрачным противоударным стеклом медленно дрейфует маленькое подводное рыбацкое судно. Его экипаж неспешно готовится к стыковке на свободный тринадцатый причал, вокруг него в сине-зелёной мутноватой воде медленно проплывают косяки небольших серебристых глубинных рыбок, поблёскивая чешуёй в свете портовых огней.

Я думаю, как странно и неожиданно сложился сегодня мой день: я шла проверить портовую зону в отчаянной надежде увидеть Яна, а встретила голодного беспризорного мальчика с самодельными фигурками из одеревеневших водорослей. Мягкий рассеянный свет галерейных фонарей падает на его грязную щёку, я тихо вздыхаю, не отрывая взгляда от тёмного корпуса дрейфующего судна в холодной подводной синеве.

Мальчик быстро доедает последний кусок бутерброда, поднимает бутылочку с холодным чаем из морских трав и допивает всё до последней капли, шумно выдыхая после этого. Он вытирает мокрые пальцы о свои штаны, поднимает на меня светлые глаза и тихо говорит, что все зовут его Рин. Я медленно повторяю имя про себя, стараясь как можно лучше запомнить.

Он вдруг подрывается со скамьи, быстро оглядывается через плечо тревожным взглядом и шепчет:

— Я должен бежать, иначе босс будет очень злиться — он не разрешает отлучаться без разрешения. Быстро машет мне маленькой рукой на прощание.

Я только успеваю кивнуть в ответ, как он уже скрывается за поворотом узкого коридора, его шаги быстро затихают в шуме портовой галереи.

Я осталась сидеть на каменной скамье, спрятала пустую бутылочку в сумку, достала из сумки деревянную фигурку рыбы и медленно перекатываю её по шершавой ладони, не переставая думать о Рине. Я не отрываю взгляд от маленького рыбацкого подводного судна, которое медленно подходит к свободному тринадцатому причалу.

Тёмный облупившийся корпус с облезшей голубой краской медленно проплывает сквозь прохладную синюю подводную воду, стайки мелких серебристых глубинных рыбок разлетаются в стороны от поднимаемого им течения.

Я думаю о странном жестоком боссе, Рина, о том, что мальчик живёт впроголодь и боится даже задержаться на десять минут, и на душе становится тяжело от глухой невидимой тревоги.

Мягкие блики от ходовых огней судна качаются по стеклу, оставляя золотистые переливающиеся следы на моих руках и гладкой поверхности деревянной фигурки.

Я всё ещё сижу на каменной скамье, не отрывая взгляда от небольшого рыбацкого судна, пока оно медленно разворачивается и мягко прижимается облезшим корпусом к причальным стальным захватам. Старая система стыковки глухо гудит под ногами, по толстому стеклу галереи пробегает мелкая дрожь, и через пару минут на борту вспыхивает ровный зелёный огонь — шлюз готов к открытию.

Я поднимаюсь со скамьи, поправляю скользящую лямку сумки на плече и быстрым, но тихим шагом иду вдоль стеклянной галереи к причалу, стараясь не привлекать внимания занятых рабочих.

Когда я подхожу ближе, массивная герметичная дверь медленно начинает отползать в сторону, выпуская изнутри прохладный влажный воздух с неповторимым солоноватым запахом глубинной воды.

Первым из шлюза выходит высокий рыбак в старой промасленной прорезиненной куртке, он останавливается на пороге, громко потягивается, хрустит суставами и достаёт из кармана помятую пачку сигарет. Прикуривает от старой зажигалки, глубоко затягивается и выпускает сизый дым в сторону матового стеклянного потолка, а следом за ним начинают выходить остальные члены команды.

Они медленно тащат большие плетёные корзины из прочной обработанной водорослевой нити, аккуратно, почти не дыша, ставят их на усиленные тележки портовых рабочих, и каждый шёпотом называет количество, словно боясь, что кто-то лишний услышит.

Я стою за чугунным столбом немного поодаль, не отрывая взгляда от входа в шлюз, ищу среди них Яна, и невольно замечаю, что это не обычная рыба. В щелях между прутьями корзин видны переливающиеся лиловым светом фиолетовой чешуи тела глубинных лунных рыб — очень редких, ценных экземпляров, которые алхимики покупают за огромные деньги для эликсиров регенерации. На моём лице проступает удивление: такое количество ценной рыбы в одном небольшом рейсе — это невероятная редкость для наших краёв.

Я продолжаю стоять за столбом, перебирая пальцами деревянную фигурку Рина в сумке, когда один из портовых контролёров в синей форме неспешно подходит к старшему рыбаку. Он кивком указывает на корзины и тихо спрашивает, почему в документах указан обычный морской окунь, а не редкая лунная рыба, за ввоз которой необходимо платить немаленькую пошлину.

Старший рыбак делает шаг ближе, достаёт из внутреннего кармана толстый плотный конверт и незаметно суёт его контролёру под мышку. Тот взвешивает его в руке, прячет в глубокий карман формы и просто отходит в сторону, делая вид, что проверяет документы у другого судна. Всё сразу становится понятно — это контрабанда. И похоже это обычное дело в порту Глубинного Умбралла.

Я испуганно прижимаюсь спиной к холодному чугунному столбу, затаиваю дыхание и не шевелюсь, боясь что кто-то заметит меня и поймёт, что я всё видела.

На меня так никто и не обратил внимания, разгрузка почти закончена, последние корзины с лунной рыбой уже вынесены с судна, рыбаки разминают ноги и выходят покурить на причал. Я отворачиваюсь на секунду, чтобы перевести дыхание и вытереть вспотевшую ладонь о грубую штанину, и вдруг замечаю вдали тёмный силуэт кланового крейсера, быстро приближающийся к нам.

У меня сразу холодеет в груди — чёрный матовый корпус с узкими ходовыми огнями издалека очень похож на тот крейсер клана Роар, который приплыл в нашу деревню. От подводных перехватчиков этого клана я убегала через глубинные рифы всего два дня назад.

Я инстинктивно прижимаюсь спиной к холодной каменной стене, вжимаюсь в неё сильнее и стараюсь не дышать, готовая в любой момент сорваться к запасному выходу через технический туннель. Крейсер подплывает ближе, и я наконец разглядываю герб на носу — это серебряная волна на синем фоне, а не руна власти Роар. Я медленно выдыхаю застрявший в лёгких воздух, но сердце всё ещё колотится как бешеное.

Гул рунных двигателей крейсера окончательно стихает, зелёный сигнал готовности на борту вспыхивает ровным светом, и массивный герметичный шлюз медленно отползает в сторону с глухим шипением выходящего воздуха. Сначала на причал выходит старший дежурный клана Сёрбёльг в тёмно-синей форме, он поправляет кобуру на поясе, внимательно оглядывает галерею и кивком разрешает остальным сойти.

Следом за ним сходит целая разношёрстная группа людей — кто в подогнанной военной форме клана с вышитым гербом, кто в обычной поношенной гражданской одежде. Часть из них сразу направляется к капитану рыбаков и рядам тележек с корзинами лунной рыбы, а остальные неспешно расходятся по разным концам причала по своим заранее запланированным делам. Возможно, прибытие крейсера связано с появлением рыбаков.

Я решаю не привлекать лишнего внимания и тихо пойти к выходу с порта. Яна здесь нет и мне остаётся только ждать послание от него в камере хранения.

На полпути к выходу, я случайно сталкиваюсь плечом с одной из девушек, что сошла с крейсера, и у неё из рук выпадает небольшая дорогая кожаная сумочка, которая сразу раскрывается при падении.

Я сразу наклоняюсь, чтобы помочь собрать разлетевшиеся по каменному полу вещи. Когда поднимаю взгляд, то вижу перед собой молодую блондинку с уложенными в аккуратную причёску волосами, в красивом дорогом синем платье из тонкой шерсти, подшитом серебряной тесьмой. Она отшатывается, поправляет сползшую с плеча шёлковую шаль и смотрит на меня сверху вниз с явным пренебрежением.

— Смотри под ноги, неуклюжая деревенщина! Эта сумочка сделана из кожи глубинного ската, и она стоит дороже всего вашего паршивого городка!

Я замираю с флаконом духов в руке, удивлённая такой резкой заносчивой реакцией.

Я медленно разжимаю пальцы и кладу флакон духов обратно к рассыпавшимся помадам и носовым платкам в раскрытой сумке, после чего поднимаюсь на ноги, стараясь не встречаться с ней взглядом и не привлекать лишнего внимания посторонних. Мне давно известно, что клановые богатые девушки часто так себя ведут с простолюдинами, поэтому просто отхожу в сторону, чтобы пропустить её.

— Простите, я не специально, — бросаю я тихо и хочу сразу уйти к выходу, но девушка делает шаг вперёд и перегораживает мне дорогу.

Она резко вскидывает ухоженные ладони, из них выплёскивается густое голубое сияние морского эфира, который мгновенно сплетается в горящую руну огня. Прямо перед моим лицом вспыхивает небольшой, но обжигающий огненный шарик, от которого сразу веет жаром. Блондинка поднимает подбородок, ухмыляется, явно не собираясь пропускать меня дальше.

Я невольно отшатываюсь на шаг назад, горячий воздух от огненного шара обдаёт щёку, и кожа сразу начинает неприятно покалывать.

Я широко раскрытыми глазами смотрю на блондинку — эта заносчивая клановая богачка ещё и маг, способная сплести руны из морского эфира за долю секунды!

Я стою слегка ошеломлённая такой неожиданной агрессией из-за случайного столкновения, моя рука уже тянется к пистолету в кобуре на поясе, как вдруг сзади раздаются быстрые твёрдые шаги по каменному полу причала.

Высокий мужчина в тёмно-синей форме клана Сёрбёльг с серебряным гербом на груди встаёт между нами, легко гася огненный шар одним широким движением ладони. Наверное, это ещё один маг! От него пахнуло морским эфиром, и он поворачивается к блондинке, говоря сквозь стиснутые зубы:

— Что ты делаешь, Элина? Нас пригласили в город с миром, а ты устраиваешь провокацию на пустом месте.

Девушка вспыхивает от гнева, крепче прижимает к груди свою кожаную сумку, но спорить с ним не решается, только недовольно фыркает в мою сторону и одёргивает рукава платья.

Мужчина поворачивается ко мне, на его лице сразу появляется тень искреннего извинения. Он чуть наклоняет голову, тёмные волосы касаются воротника формы, его голос становится заметно спокойнее, он не показывает и капли того пренебрежения, которое было у его племянницы:

— Простите за выходку Элины. Она недавно получила способность к управлению морским эфиром и слишком много о себе возомнила, никто не хотел вам навредить из-за пустяка, — мужчина замечает покрасневший воспалённый след от ожога на моей щеке и сразу достаёт из внутреннего кармана формы небольшую резную деревянную коробочку, открывает её и протягивает мне маленькую прозрачную пилюлю с мягким голубоватым свечением внутри. — Это регенерационная пилюля из клановой аптеки, она уберёт след и уймет боль за десять минут. Примите это как официальное извинение за нашу оплошность.

Я неохотно беру пилюлю из его протянутой ладони, всё ещё потирая больное покалывающее место на щеке кончиками пальцев. На моей ладони лежит пилюля излучающая мягкое ровное свечение через гладкую прозрачную оболочку, и я сразу понимаю, что она стоит недешево. Обычный житель подводного города не в состоянии позволить себе такую качественную алхимию.

— Спасибо. Но ваша племянница всё равно не имела права так поступать со мной только из-за случайного столкновения. Я же не бросалась на неё специально.

Мужчина только тяжело вздыхает, проводит ладонью по седым вискам и кивает головой, полностью соглашаясь с моими словами, а Элина рядом только недовольно топает ногой по шероховатому каменному полу и скрещивает руки на груди.

Внезапно я замечаю, что у Элины сильно дрожат кончики пальцев правой руки — той самой, что только что плела огненную руну из морского эфира.

Я ненадолго замолкаю, не говорю уже ни слова, а дядя сразу переводит взгляд на руки своей племянницы, и вздыхает ещё тяжелее, чем раньше. Он мягко берёт её дрожащую ладонь в свою большую крепкую руку и поворачивается к племяннице, голос становится жёстким и строгим:

— Я же сто раз говорил тебе, магию из морского эфира надо использовать разумно, не тратить её на каждую глупую ссору с незнакомыми людьми. Ты же знаешь, неокрепший дар даёт сильные побочные эффекты — эти пальцы будут дрожать ещё полдня, ты не сможешь даже нормально держать ложку за ужином.

Элина опускает глаза, впиваясь ногтями в ладонь, всё ещё не желая признавать свою вину, но дрожь не становится слабее.

Элина резко вырывает свою дрожащую руку из большой дядиной ладони, яркий румянец вспыхивает на её светлых щеках сразу от стыда и злости за публичный выговор при незнакомке. Она не смотрит ни на меня, ни на него, только сильнее сжимает пальцы в кулаки, отчаянно пытаясь унять противную непроизвольную дрожь.

— Я не нуждаюсь в ваших нравоучениях, дядя. Я всё сделала правильно, она сама виновата, что не смотрит под ноги. — Она резко разворачивается на каблуках и почти бегом уходит к остальным членам клана, которые уже ждут её у шлюза.

Дядя тяжело вздыхает, потирает ладонью седую переносицу и снова поворачивается ко мне с виноватым выражением лица, затем прощается со мной коротким кивком и спешит вслед за Элиной, чтобы успеть посадить её на корабль — крейсер должен выйти из порта уже через пятнадцать минут. Мой взгляд скользит в сторону рыбацкого корабля, и замечаю, что все тележки пусты и в них нет ни одной корзины с лунной рыбой.

Я остаюсь стоять на шероховатом каменном причале, провожаю Элину и её дядю взглядом, после чего достаю из внутреннего кармана куртки ту самую голубую регенерационную пилюлю. Я кладу её на язык и глотаю, чувствуя, как она быстро тает, оставляя после себя лёгкий мятный привкус морской травы. Почти сразу же жжение на щеке начинает стихать, а неприятное покалывание полностью исчезает через пару секунд.

Я всё ещё стою на месте, глядя, как Элина подходит к открытому шлюзу крейсера, на мгновение оборачивается, бросает на меня полный злости взгляд и скрывается внутри герметичного отсека.

Я с тихой завистью смотрю ей вслед. Мне раньше удавалось только издалека посмотреть на магов, когда отец возил меня в огромный плавучий город Кильд. Их вообще не очень много, ведь магом может стать далеко не каждый, и это невероятно сложно сделать.

Для начала надо проглотить редчайшую жемчужину, которую добывают из моллюска «ледяная серебрянка». Это очень редкий вид, найти его можно только на глубине больше пяти километров, и не в каждом моллюске образуется эта драгоценность. Поэтому она стоит чрезвычайно дорого — больше чем я могу себе представить. Но получение жемчужины — это только первый шаг. Проглотив её у человека есть только один шанс из десяти получить магическое ядро, а в противном случае он получает сильнейшее отравление, и при повторной попытке вероятность смертельного исхода подскакивает до восьмидесяти процентов. Так что только очень обеспеченные люди из кланов могут позволить себе пробовать получить магическое ядро. Мне это точно не грозит.

Я тихо вздыхаю, поправляю лямку кожаной сумки на плече и отворачиваюсь от корабля, направляясь к выходу из порта. Ещё раз провожу рукой по щеке — жжение окончательно прошло, кожа снова стала гладкой.

Я шагаю к выходу из порта, подошвы моих ботинок стучат по каменным плитам, а в голове всё ещё крутится мысль о случайной встрече с клановой магичкой. Сегодняшний день подкинул мне странное происшествие, и я чувствую, что это не последняя наша встреча с Элиной из клана Сёрбёльг.