15 сентября 3760 года. Понедельник. Миранде Лунн 16 лет.

Я открываю глаза от того, что кто-то мягко трогает меня за плечо шершавой тёплой лапкой. Это вчерашняя трёхцветная кошка, она тихо запрыгнула на кровать через приоткрытую дверь и мурлычет, тыкаясь холодной влажной мордой в мою голую руку.

В маленькой комнате под крышей стоит густая жара, даже при открытом окне воздух почти не движется, пахнет сушёными рыбой и морскими травами, которые связками висят под потолком.

— Ты опять пришла меня поприветствовать со своей добычей? — Я улыбаюсь, глажу кошку по мягкой пышной шерсти на спине и поворачиваю голову к старым настенным часам с облупившейся краской на стене — длинная стрелка уже почти доползла до восьми, пора вставать. Мне нужно идти к камере хранения в Глубинном Умбралле, повторно проверить, не оставил ли Ян там записку за ночь, пока я спала.

Я откидываю тяжёлое льняное одеяло и встаю с кровати, ступая босыми ногами на прохладный некрашеный деревянный пол — только тут, у внешней стены, можно найти немного прохлады.

— Ладно, давай я оденусь, и пойдём вниз. Марта, наверное, уже приготовила завтрак.

Кошка спрыгивает с кровати бесшумно и идёт к выходу, останавливаясь в дверном проёме и оглядываясь на меня большими жёлтыми глазами, словно ждёт, пока я пойду за ней. Я натягиваю чистую хлопковую футболку и любимые растянутые джинсы, завязываю потуже шнурки на потрёпанных походных ботинках, потом достаю из потайного кармана курточки кожаный свёрток с пиратской картой, полученной от Яна. Я думаю пару секунд и решаю арендовать ячейку в той же камере хранения, там она будет надёжнее, чем носить её с собой постоянно.

Я аккуратно складываю карту обратно в потайной карман курточки, прижимаю ладонью, чтобы не выпала, и уже собираюсь выходить из комнаты, как вдруг в дверях появляется Марта с выстиранным полотенцем в руках. Она отодвигает дверь шире и проходит внутрь, протягивая мне плотный свёрток из пропитанной жиром пергаментной бумаги и маленькую матовую пластиковую бутылку с холодным чаем.

— Возьми с собой. Глубинный Умбралл большой, пока дойдёшь до камеры хранения через всю старую часть, точно проголодаешься. Зачем зря деньги тратить в тамошних задрипанных и дорогих лавках, я тебе дома бутербродов с сыром и копчёной рыбой наделала.

Я беру свёрток и бутылку в руки, они приятно холодят ладони после жары комнаты, и благодарно улыбаюсь ей. Внутри бутылки чувствуется лёгкая вибрация от рунного охлаждающего вкладыша, который Марта положила туда.

— Спасибо, это действительно очень кстати. Я даже не подумала заранее собрать себе перекус, спешила выйти пораньше.

Марта кивнула и поправила мятый воротник моей куртки, окидывая меня внимательным взглядом из-под стёкол очков.

— Главное, не забывай: камера хранения на окраине старой части, не сворачивай на незнакомые узкие улочки, там можно заблудиться. Держись основной дороги, там всегда есть прохожие.

Я убираю свёрток с бутербродами и холодную бутылку в потёртую кожаную сумку, застёгиваю молнию и уже тяну руку к дверной ручке, как Марта вдруг говорит тихо, чуть похлопывая меня по плечу шершавой рукой:

— Если не найдёшь записку сегодня, не отчаивайся. В открытом океане всякое может случиться, даже с опытным капитаном, задержки не всегда означают плохое. Главное — не теряй надежды, ты же добралась до Глубинного Умбралла, значит он скоро будет здесь.

— Ты права, конечно. Я просто сильно волнуюсь, мы не виделись только пару дней, а мне кажется что уже долгие месяцы прошли, — я с благодарностью улыбаюсь Марте. Затем останавливаюсь на пороге и оборачиваюсь, заметив старое овальное зеркало с потрескавшейся рамой на стене у двери.

Подхожу ближе, поправляю растрепанные после сна русые волосы, стираю невидимую пыль с щеки ладонью и затягиваю потуже ремень на куртке, чтобы спрятанная карта случайно не выскользнула.

Марта улыбается мягко и кивком указывает на скрипучую деревянную лестницу вниз.

— Всё будет хорошо, девочка. Иди, не торопись слишком сильно, но и не задерживайся до темноты — в старой части города после заката ходить не безопасно.

Я поправляю лямку сумки на плече и улыбаюсь ей в ответ.

— Я поняла. Пойду тогда, постараюсь побыстрее вернуться.

Я спускаюсь по скрипучей лестнице, трёхцветная кошка идёт за мной по пятам, тихо мурлыкая и царапая когтями крашеные ступеньки. У выхода она останавливается и трётся о мою ногу пушистым боком, я наклоняюсь и почесываю её за потрёпанным ухом.

— Спасибо, что разбудила, девочка. Я скоро вернусь с чем-нибудь вкусным.

Она мяукает тихо в ответ, словно всё понимает, и я отодвигаю тяжёлый засов, открывая входную дверь, выходя на улицу.

Прежде чем идти, я на мгновение оборачиваюсь и смотрю на огромное панорамное броневое стекло прямо напротив дома. За ним медленно проплывают стаи полупрозрачных серебристых рыб, а вдалеке мерцает мягким синим светом темная толща океана. Сбоку раздаётся тихий гул — я отхожу в сторону, и мимо проезжает парочка легких рунных мобилей, обдавая меня ветром.

Прохладный воздух сразу обволакивает плечи, я прикрываю дверь за собой и на мгновение задумываюсь, и достаю рунфор. Открыв карту я посматриваю, предполагаемый маршрут.

Как Марта и говорила, отсюда до старой части города ходит местный пригородный поезд, можно было бы доехать на нём за десять минут и сберечь ноги. Но до остановки ещё нужно дойти, а поезд, если судить по графику, вот-вот отправится, а следующий только через полчаса. Пешком отсюда дорога занимает два часа неспешным темпом. Я задумываюсь на пару секунд и всё же решаю прогуляться — так я точно не заблужусь и успею посмотреть на этот подводный город.

Я поправляю лямку сумки на плече и поворачиваю направо, по направлению к центру старого Глубинного Умбралла, под ногами шуршит мелкий гравий старой дороги.

Я дохожу до перекрёстка туннелей, останавливаюсь у стены и достаю рунфор из кармана джинсов, чтобы проверить маршрут. Экран вспыхивает мягким голубым светом, показывает моё положение и стрелку к камере хранения — я двигаюсь правильно, осталось пройти всего семь минут по правому туннелю. Из вентиляционных решёток под потолком тянет ровным прохладным воздухом от рунных регенераторов, пахнет свежим озоном, это приятно контрастирует с жарой в доме Марты. Несколько прохожих проходят мимо, я опускаю взгляд — я вчера только прибыла, никого здесь не знаю и не стремлюсь привлекать лишнее внимание.

Я прячу рунфор обратно в карман и уже собираюсь шагать дальше, как кто-то неожиданно толкает меня в плечо сзади, заставляя качнуться и прижаться к холодной бетонной стене.

Я резко оборачиваюсь, рука сама тянется к ручке одного из двух рунных пистолетов, спрятанных за поясом. Передо мной стоит незнакомый мужчина в грязной рабочей куртке, с большим мешком в руках, он даже не останавливается, только кричит через плечо не оборачиваясь:

— Прости, спешу очень! — и быстро скрывается за поворотом левого туннеля. Я отпускаю ручку пистолета, выдыхаю и отряхиваю пыль с куртки, успокаивая бьющееся сердце.

Нервы просто разыгрались из-за волнения перед встречей с вестью от Яна. Я уже привыкла к любым неожиданностям в дороге. Поправляю лямку сумки на плече, поворачиваю к правому туннелю и продолжаю идти вперёд, каждый шаг отдаётся лёгким гулким эхом под высоким каменным сводом.

Через пару минут поворот вывел меня прямо к широкой металлической двери камеры хранения, над которой висит потёртая синяя вывеска с выцветшими буквами. Дверь приоткрыта, изнутри доносится тихий гул работающего регенератора воздуха, я подхожу ближе и толкаю тяжёлую створку ладонью, входя внутрь. В нос сразу бьёт запах старого бетона, сухой бумаги и слабый аромат мятных леденцов, которые жуёт администратор. За низкой пластиковой стойкой сидит пожилой мужчина в очках, он откладывает смятую газету и поднимает на меня взгляд.

Я подхожу ближе, поправляю лямку потёртой кожаной сумки на плече и называю своё имя, потом протягиваю временную регистрацию:

— Доброе утро. Я хотела бы арендовать небольшую ячейку на полгода.

Мужчина молча кивает, не задавая лишних вопросов, выводит данные на старом рунтере и записывает номер ячейки и код на листочке плотной бумаги.

Я передаю администратору нужную сумму в городских жетонах, беру бумажку с номером и кодом, кладу её в карман джинсов и иду по длинному освещённому ряду закрытых ячеек.

А вот и семнадцатая ячейка, в котором должно быть сообщение от Яна. Набираю код на маленькой панели сбоку, замок с тихим щелчком открывается, дверца с тихим скрипом отъезжает в сторону. Я с нетерпением заглядываю внутрь, но в ячейке опять пусто. Я замираю на месте, медленно выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Сегодня опять нет письма от Яна.

Я с тихим щелчком задвигаю дверцу пустой ячейки, набираю блокировочный код на панели и прислоняюсь спиной к холодной металлической стене ряда. В груди сразу разливается привычная тупая ноющая боль, я прикусываю нижнюю губу до солоноватого вкуса на языке, пытаясь сдержать внезапно подступившие слёзы. Это уже второй раз подряд, как я прихожу сюда из другого конца города и нахожу только пустоту.

Я достаю из кармана джинсов скомканный платок с вышивкой, которую сделала мне мама, и вытираю мокрые щеки. Неужели ему тогда не удалось спастись, после атаки клановых перехватчиков? Но я не хочу в это верить! Он не может так бросить меня!

Я несколько раз глубоко вдыхаю прохладный пахнущий бетоном воздух помещения, выпрямляюсь и разжимаю побелевшие пальцы. Нужно просто подождать до следующей недели, всё ещё будет хорошо, повторяю я про себя.

Я успокаиваю дыхание, вытираю последнюю слезу с щеки и вспоминаю, что я ведь не только проверить ячейку пришла — ещё нужно разместить главное в новой арендованной ячейке, которую я сняла. На бумажке, выданной администратором, указан номер сорок два, он находится в другом конце зала, за поворотом правого ряда.

Я иду по ровному светлому проходу, отсчитываю ячейки по выцветшим номерам, нарисованным чёрной краской на металле, пока не дохожу до нужной. Проверяю цифры на стене, сравниваю с карточкой, потом набираю код на маленькой панели сбоку. Замок щёлкает, дверца легко отъезжает в сторону, и я вытаскиваю из сумки свёрток, замотанный в толстую промасленную кожу — это карта пиратской заброшенной подводной базы, которую Ян мне передал. Аккуратно кладу свёрток на дно ячейки.

Задвигаю дверцу обратно, блокирую новым кодом и выдыхаю: теперь самое ценное в надёжном месте, не нужно таскать его с собой по городу. Я разворачиваюсь и иду к выходу.

Я выхожу из тяжёлой металлической двери камеры хранения обратно в широкий бетонный туннель, прислоняюсь спиной к холодной шероховатой стене и глубоко дышу прохладным озонированным воздухом от рунных регенераторов. На глубине трёх тысяч метров внешняя вода давит на стены города с невероятной силой, но здесь это почти не чувствуется — только постоянный тихий гул систем жизнеобеспечения висит в воздухе.

В голове крутится только одна настойчивая мысль: а если Ян не успел отправить письмо в ячейку, а уже сам прибыл на корабле в город? Что если он ждёт меня в порту прямо сейчас?

Я прикусываю нижнюю губу до легкого солоноватого привкуса, достаю из кармана рунфор и быстро проверяю маршрут — до старого подводного порта всего тридцать минут ходьбы по главному освещённому туннелю. Порт работает круглосуточно, корабли стыкуются здесь постоянно: и огромные грузовые танкеры, и маленькие пассажирские катера, и рыбацкие суда, и даже шумные команды охотников на глубинных монстров. Сердце колотится быстрее от волнения, я крепче сжимаю рунфор в ладони и поворачиваю в сторону портовой зоны. Нужно просто проверить, вдруг это тот самый день, когда мы наконец встретимся.

Я иду по широкому туннелю в сторону порта, в этом районе людей и правда гораздо больше, чем в старой тихой части города, как и различных мобилей на рунных двигателях. Мимо то и дело проносятся лёгкие рунные легковушки с тонированными стёклами, а в отдельном выделенном грузовом ряду медленно ползут тяжёлые громоздкие мобили с прицепами, гружёными пластиковыми ящиками и металлическими бочками для портовых складов. Водители сигналят тихо рунным гудком, предупреждая пешеходов, от чего по стенам туннеля раскатывается глухое низкое эхо.

Люди спешат по своим делам по пешеходной дорожке — кто-то тащит объёмные сумки, кто-то катит маленькую складную тележку, раздаются голоса на десятке разных языков. Кто-то громко смеётся у киоска с горячим кофе, кто-то ругается по рунфору из-за задержки груза. Я поправляю воротник потёртой куртки, и стараясь держаться ближе к левой шероховатой стене чтобы не привлекать лишнего внимания, продолжаю шагать вперёд к порту.

Пройдя ещё минут десять по оживлённому туннелю, я выхожу к огромному панорамному окну вдоль всей правой стены и невольно останавливаюсь на мгновение, чтобы перевести дыхание после быстрой ходьбы и посмотреть на внешний подводный мир. За толстым бронированным прозрачным стеклом, которое выдерживает давление трёх тысяч метров воды, медленно проплывают большие серебристые глубинные рыбы, их чешуя поблёскивает в свете уличных фонарей из туннеля, оставляя на стекле короткие бегущие блики.

А вдалеке, сквозь лёгкую полупрозрачную муть глубинной воды, виднеется сплошная тёмная стена старого глубинного леса — гигантские коричневые водоросли высотой с многоэтажный дом, они медленно качаются под действием постоянного глубинного течения, изредка мелькают тени более мелких рыб между ними. Я прижимаю ладонь к прохладному стеклу и замираю на секунду.

В этом городе, на такой невероятной глубине, каждый раз когда я вижу этот внешний мир, захватывает дух. Я отрываю руку от стекла, выдыхаю и продолжаю идти дальше к портовым воротам.

Я спокойно подхожу к открытым воротам портовой зоны, здесь нет жёсткого контроля — два охранника просто сидят в своей стеклянной будке и лениво обсуждают вчерашний матч по футболу. Один из них мельком поднимает на меня взгляд, но даже не отрывается от разговора, я просто прохожу мимо и сразу попадаю в шумную, пропахшую морской солью и свежей выпечкой зону.

Я иду по высокой гулкой галереи с огромными панорамными окнами во всю стену, и прямо за толстым сверхпрочным стеклом, выдерживающим давление внешней воды, видны причальные площадки и пришвартованные там подводные корабли.

Я останавливаюсь у холодных металлических перил, поднимаю глаза и начинаю медленно всматриваться в каждое судно, ищу знакомые очертания.

Я полностью погружена в поиск, медленно двигаюсь вдоль стекла и не замечаю, как за моей спиной кто-то тихо крадётся, прижимаясь к каменной стене галереи. Когда тонкие холодные пальцы уже проскользнули в полуоткрытую кожаную сумку на моём плече, я резко возвращаюсь в чувства и хватаю маленькую руку за запястье, резко разворачиваясь.

Передо мной стоит маленький беспризорный мальчик лет десяти в поношенной тёмной куртке не по размеру, на щеке у него засохшее грязное пятно от машинного масла. Он не пытается вырваться, только поджимает дрожащие губы и смотрит на меня широко раскрытыми испуганными глазами, ожидая крика или удара.

— Что ты ищешь там? — я спрашиваю тихо, не отпуская его запястье, но не сжимаю сильно, чтобы не причинить боль.

Он молчит, только сильнее поджимает дрожащие губы и начинает дрожать всем телом — пальцы на руках нервно подёргиваются, плечи под широкой не по размеру курткой ходят ходуном от холода. Я смягчаю взгляд, ослабляю хватку на его запястье и наклоняюсь чуть ниже, чтобы сравняться с ним по росту, не смотреть сверху вниз.

Я открываю сумку, достаю завёрнутый в пергамент пакет с двумя бутербродами — с домашним сыром и копчёной глубинной рыбой, которые с утра для меня сделала Марта, и дополнительно вытаскиваю небольшую холодную бутылочку чая из морских трав. Я протягиваю всё это мальчику.

— Не бойся, я не буду ругаться. Ты просто голоден, правда? — спрашиваю я мягко. Он недоверчиво переводит взгляд с еды на моё лицо, и медленно кивает головой, всё ещё не решаясь взять.

— Бери, — я ещё раз протягиваю бутерброды и чай.

Пацан всё ещё недоверчиво смотрит на меня, но принимает еду. Он внимательно её осматривает, осторожно откусывает кусочек и медленно жуёт. Потом удивлённо смотрит на меня и принимается за трапезу.

Он с жадностью доедает бутерброды и допивает чай, потом останавливается и неловко вытирает рот рукавом куртки. Он мнётся на месте несколько секунд, потом вдруг достаёт из глубокого кармана маленькую вырезанную из дерева фигурку глубинной рыбы и протягивает её мне.

— Это тебе. Спасибо за еду. Я сам вырезаю их и продаю у входа.

Я принимаю фигурку, провожу пальцем по гладким резным бокам, и у меня сжимается сердце от неожиданной теплоты.