15 сентября 3760 года. Понедельник. Миранде Лунн 16 лет.

Только я выхожу из герметичных стальных ворот порта, как до меня доносится густой аромат свежеиспечённых рыбных пирогов из маленькой пекарни за углом.

Я тут же вспоминаю всё случившееся час назад. Как мальчишка Рин попробовал вытащить мой кошелёк из внутреннего кармана куртки. Я поймала его за маленькую холодную руку, но, вместо того чтобы звать охрану, отдала ему все свои бутерброды с копчёной рыбой и чай из водорослей в бутылке. Мальчик подарил мне маленькую фигурку рыбы, вырезанную из одеревеневших глубинных водорослей, и смущённо подарил её мне.

Я тяну руку к сумке, касаюсь шероховатой тёплой поверхности фигурки, улыбаюсь про себя и ускоряю шаг, а мой голодный желудок громко урчит в предвкушении горячего свежего пирога.

Я дохожу до пекарни, толкаю деревянную дверь, и волна тёплого воздуха с запахом свежей выпечки оборачивает меня со всех сторон, прогоняя колющую прохладу каменной подводной улицы. Стекло маленьких окон запотело от жара печи, и на подоконнике сидит полосатый кот, лениво прикрыв глаза.

Пожилая женщина за прилавком встречает меня мягкой улыбкой. Я немного смущаюсь, ведь в этом городе я ещё почти никого не знаю, и называю свой заказ: один большой пирог с треской и свежим укропом. Она быстро заворачивает мой заказ в жёлтую промасленную обёрточную бумагу и передаёт мне через прилавок, пальцы у неё тёплые от печи, пахнут мукой. Я расплачиваюсь гладкими жетонами Глубинного Умбралла, кладу пакет в свою сумку и выхожу обратно на улицу.

Возле пекарни я замечаю небольшой чистый ларёк с горячими напитками под полотняным навесом и покупаю у продавца чашку душистого чая из сушёной морской травы. Я отхожу к невысокому каменному парапету, достаю пирог из сумки и с удовольствием откусываю большой горячий кусок, запивая его ароматным чаем из чашки с цветочками.

Поток прохладного воздуха от регенератора чуть колеблет полотняный навес ларька, вокруг слышны спокойные голоса прохожих, и я на мгновение полностью расслабляюсь, забывая про утреннюю стычку с Элиной в порту.

Я доедаю пирог маленькими кусочками, медленно жуя и наслаждаясь сочной солоноватой начинкой с укропом, потом комкаю промасленную бумагу и бросаю её в высеченную из камня урну рядом с парапетом. Делаю последний глоток уже остывшего чая и ставлю пустую чашку на край парапета для продавца — ему удобнее будет забрать потом, не отвлекая меня.

Я опираюсь спиной о тёплую каменную стену пекарни, поднимаю ладонь к щеке, где только что прошло жжение после столкновения с Элиной, и медленно начинаю размышлять, что мне делать дальше.

Вот уже второй день как я жду обещанного письма от Яна, но оно всё не приходит, и я начинаю потихоньку волноваться. Катер моего отца и все сбережения, которые отец передал мне на учёбу в магической академии, забрал капитан Дерек как плату за то, что спас меня после аварии. Оставшихся монет хватит ненадолго, комната у Марты оплачена только на два месяца вперёд. Покинуть Глубинный Умбралл я не могу — мне нужно время, чтобы клан Роар забыл про меня и перестал искать по всей округе. Домой, в маленькую плавающую деревню на поверхности, я тоже не могу вернуться по той же самой причине — клан прежде всего именно там будет искать меня.

Я начинающий рунный мастер, научилась всему у отца, но с собой у меня почти нет нормальных инструментов и дорогих материалов, только самые простейшие, которые уместились в моём рюкзачке.

Я поднимаю голову и смотрю на снующих по узкой улице прохожих, невольно задаваясь вопросом — где мне здесь, в чужом городе, найти хоть какую-то работу, чтобы не остаться на улице без крова, когда закончится срок аренды комнаты?

Я слегка мнусь у тёплого каменного парапета, перебирая в голове обрывки мыслей о клане Роар и поисках работы, потом качаю головой — сейчас всё равно ничего не придумаю, лучше дойти до своей комнаты у Марты и там спокойно обдумать, разложив всё по полочкам.

Я достаю из кармана рунфор с, провожу пальцем по слабосветящейся синей строке и проверяю график движения поездов. Нужный мне как раз через десять минут отправится с припортового вокзала, который всего в пяти минутах ходьбы от пекарни.

Я глубоко вдыхаю влажный прохладный подводный воздух, пропахший глубинными водорослями и свежей выпечкой из ближайших домашних печей, и ускоряю шаг в сторону вокзала, чтобы точно не опоздать на нужный рейс.

На вокзале в кассе я быстро покупаю недорогой билет, прохожу через турникет и успеваю запрыгнуть в вагон прямо перед тем, как двери с шипением закрываются. Поезд мягко трогается с места, равномерно стуча колёсами по рельсам, проложенным в туннелях между районами, и я через пятнадцать минут доезжаю до нужной остановки в тихом жилом квартале.

Я выхожу из вагона на небольшую каменную платформу, поправляю ремень сумки на плече и направляюсь по извилистой улице в сторону дома Марты.

Я толкаю входную дверь, прохожу в тесный коридор и сразу чувствую волну тяжёлого жара, который окутывает меня с головы до ног. Воздух здесь плотный, пропахший ванилью, вчерашней выпечкой и связками сушёных водорослей которые висят под самым потолком вдоль всей стены, покачиваясь от сквозняка.

Я разуваюсь у порога, стряхиваю мелкую уличную пыль с джинсы, снимаю с плеча тяжёлую сумку и иду к хозяйке на небольшую светлую кухню, где та как раз возится у рунной печи, помешивая густое варево в глубоком чугунном котле длинной потрескавшейся деревянной ложкой.

— Марта, почему у вас всегда так невыносимо жарко? — спрашиваю я, присаживаясь на старый скрипучий стул у приоткрытого окна и вытирая капельку пота со лба тыльной стороной ладони.

Марта поворачивается ко мне, и вытирает вспотевшие красные руки о свой клетчатый передник, потом тяжело вздыхает и улыбается виновато:

— А это старый рунный кондиционер сломался, дорогая. Я всё время забываю вызвать мастера, да и ремонт сейчас очень дорого стоит — не хочу тратить лишние монеты из своей пенсии.

Я молча киваю, потирая рукой вспотевшую шею, а потом тянусь к кувшину с прохладной водой на столе, наливаю себе полстакана и делаю медленный глоток, после чего улыбаюсь Марте.

— Мой отец рунный мастер и он меня многому научил. Я как раз хорошо разбираюсь в подобных старых бытовых вещах. Могу подняться с вами на чердак и посмотреть, что там сломалось — наверняка какая-то совсем простая поломка, я точно справлюсь, — я слегка пожимаю плечами, не решаясь навязываться со своими услугами, потому что она ещё не сказала, согласна ли.

Марта замирает с деревянной ложкой над чугунным котлом, широко раскрывает карие глаза и удивлённо смотрит на меня, потом прикладывает тыльную сторону руки ко лбу:

— Ты разбираешься в рунной технике? Я даже не подозревала, дорогая, ты же такая молодая! Конечно, пойдём сейчас, поднимемся, посмотрим. Если починишь, я тебе хорошо заплачу и за комнату даже сделаю приличную скидку на следующий месяц.

Марта тут же снимает со ржавого гвоздя у входной двери старый медный фонарь с потёртой рунной панелью, крутит маленький пластиковый регулятор — и тот сразу загорается мягким жёлтым светом, разогнав полумрак коридора. После чего она ведёт меня по узкому проходу сквозь развешанные по стенам покрывала к деревянной лестнице на чердак, но я мягко останавливаю её у двери моей комнаты.

— Погодите буквально пару минут, я достану свои рабочие инструменты из рюкзака, — я вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю его, открываю дверь и захожу в свою комнату. Прохожу прямо к простому деревянному столу у стены и вытаскиваю из-под него свой рюкзак, развязываю тесёмки и достаю сложенный кожаный чехол с отвёртками, кусачками и набором рунных зажимов. Я закидываю чехол за плечо и выхожу обратно в коридор, где Марта уже ждёт меня, придерживая фонарь.

— Готова, пойдём, — я улыбаюсь и поправляю лямку чехла на плече.

Мы медленно поднимаемся по шатающимся ступеням, я крепко держусь за шершавую каменную стену, чтобы не оступиться, и наконец оказываемся на чердаке. Желтоватый дрожащий свет фонаря скользит по стопкам старых картонных коробок и связкам пожелтевшей от времени ненужной одежды, что висят на грубом деревянном стеллаже у стены.

Когда Марта начинает отодвигать в сторону тяжёлую стопку старых газет, из-под них раздаётся низкое недовольное мяуканье — мы потревожили трёхцветную кошку, которая сладко свернулась калачиком и спала в этом тепле на старом шерстяном одеяле прямо рядом с кондиционером. Она медленно потягивается всеми четырьмя лапами, поднимает круглую голову и недовольно смотрит на нас своими янтарными глазами, потом лениво перепрыгивает на соседнюю целую коробку, стряхивает с шерсти пару пылинок и снова сворачивается аккуратным клубочком. Марта прикрывает рот ладонью и тихонько смеётся:

— Это моя Янка, она всегда любит здесь спать. Ей нравится когда тепло.

Наконец перед нами открывается потрёпанный серый корпус кондиционера, весь покрытый густым слоем серой чердачной пыли и мелкой паутины по углам.

— Вот он, дорогая, стоит тут уже больше месяца, с той поры, как внезапно перестал охлаждать, — Марта махает рукой на агрегат и отходит в сторону, давая мне свободно подойти и осмотреть поломку.

Я кладу кожаный чехол с инструментами на ближайшую свободную чистую доску, лежавшую рядом с коробками, расстёгиваю потёртую медную пряжку. Пальцы перебирают гладкие ручки инструментов, пока я нащупываю крестовую отвёртку нужного размера.

Трёхцветная Янка приоткрывает один янтарный глаз, лениво косится на меня с пыльной картонной коробки, медленно моргает и снова закрывает глаз, уютнее укутываясь пушистым полосатым хвостом.

— Ну что, посмотрим, что с тобой случилось, старый друг, — я негромко говорю, обращаясь к кондиционеру, подношу отвёртку к первым ржавым винтам на крышке и начинаю аккуратно их откручивать, стараясь не сорвать резьбу.

Марта стоит за моей спиной, держит фонарь повыше, чтобы свет падал прямо на крышку, и тихо дышит, стараясь не мешать мне работать.

Я быстро откручиваю все четыре ржавых винта, поддеваю край крышки кончиком плоской отвёртки и аккуратно снимаю её с корпуса, стряхивая налипшую пыль в сторону от Янкиной коробки.

Янка на коробке снова недовольно мяукает и приподнимает голову, но не уходит, только чихает от пыли и снова опускает её на лапы.

Когда облако пыли оседает, я присматриваюсь к внутренним тонким рунным проводам и сразу замечаю проблему — отошёл тонкий проводок от рунной схемы терморегулятора, он просто отвалился от контакта из-за вибрации.

— Смотрите, вот и вся поломка, ничего сложного нет вообще, — говорю я, указывая пальцем на оторванный конец провода, и оборачиваюсь к Марте с фонарём.

Я достаю из кожаного чехла маленький рунный паяльник с потёртой деревянной ручкой, кручу регулятор на боку, чтобы он медленно нагрелся, потом зажимаю конец оторванного рунного провода плоскими кусачками и аккуратно зачищаю изолированный кончик от старой потрескавшейся оплётки.

Марта стоит за моей спиной, держит фонарь неподвижно, тёплый свет бьёт прямо на рунную схему терморегулятора, она внимательно наблюдает за каждым движением и даже не дышит, боясь случайно помешать.

Я подношу разогретый паяльник к контакту, придерживаю зачищенный кончик провода пальцем, дожидаюсь, пока припой растает и равномерно обволакивает соединение, не оставляя пустот. Убираю паяльник, даю припою пару секунд остыть и аккуратно дёргаю за провод — он держится крепко, не шатается и не дёргается.

Только после этого я вспоминаю про обязательную проверку запаса морского эфира, вынимаю из специального глубокого гнезда матовый голубой морской кристалл, достаю плоский рунный тестер и прикладываю два контакта к его граням. На светящемся синем экране тестера сразу вспыхивает чёткая цифра 4700 — запаса хватит больше чем на год регулярного использования. Я убираю тестер обратно в чехол, вставляю кристалл обратно в гнездо, закрываю крышку и закручиваю все винты на свои места.

— Готово, можно включать и проверять, как работает, — я вытираю выступивший на лбу пот рукавом футболки и отхожу в сторону от кондиционера.

Марта подходит к тумблеру включателя на боковой стенке и неуверенно щёлкает ним вниз. Кондиционер сразу запускается, раздаётся тихое ровное гудение — совершенно не такое громкое и дребезжащее, как Марта вспоминала перед ремонтом — и из выходной решётки сразу повеяло приятной сухой прохладой с лёгким солёным запахом морского эфира из кристалла.

Трёхцветная Янка сразу спрыгивает с картонной коробки, тихо ступая мягкими лапами по пыльным доскам чердака, подходит понюхать прохладный поток воздуха, тихо мурлычет и трётся пушистым боком о ножку кондиционера.

Я вытираю налипшую серую пыль с корпуса старой чистой тряпкой, которую дала мне Марта, стряхиваю остатки паутины, и мы вместе поднимаем тяжёлый чугунный корпус за крепкие боковые ручки. Мы аккуратно протискиваемся мимо стопок старых коробок и связок одежды к выходу с чердака, потом медленно, шаг за шагом спускаемся по шатающимся старым ступеням лестницы вниз, чтобы установить его на подготовленное место у большого окна в гостиной.

Мы аккуратно ставим кондиционер на заранее подготовленную деревянную подставку у окна, я подкручиваю ножки, чтобы он не качался, а Марта закрепляет его по краям специальными держателями. После этого Марта сразу включает его на среднюю мощность.

Тяжёлая духота, что стояла в гостиной всё утро, быстро разгоняется, воздух становится свежим и прохладным. Янка тут же вскакивает с коврика у порога, пробегает по комнате и располагается на подоконнике рядом с кондиционером, подставляя пушистую шерсть под поток воздуха.

Марта достает из кухонного шкафа жестяную коробку домашнего овсяного печенья с вареньем внутри и ставит её на стол перед диваном.

— Ты просто спасла меня в эту невыносимую жару, я уже не надеялась, что он заработает снова, — она смеётся, протягивая мне мягкую ароматную печеньку и усаживается рядом.

Я доедаю печенье и вытираю крошки с рук о салфетку, Марта вдруг встает с дивана и идет к комоду, достает из ящика несколько жетонов Глубинного Умбралла и поворачивается, присаживается рядом, пододвигает деньги ко мне по столу и улыбается, потом наклоняется чуть вперед:

— Слушай, ты так здорово починила мой кондиционер, я даже не ожидала, что всё получится так быстро. В знак благодарности я снижу тебе плату за комнату на целую пятую часть в следующие три месяца, это самое малое, что я могу для тебя сделать.

Я отталкиваю часть денег обратно к ней, но она настойчиво возвращает их мне обратно, настаивая, что я честно заработала эту плату.

Я удивляюсь её неожиданной щедрости, потом искренне улыбаюсь и благодарю, беру только плату за ремонт и маленький рулон нового припоя с пылью морского кристалла, а от немедленного снижения платы пока отказываюсь.

Трехцветная Янка замирает на краю стола, тихонько подкрадывается к сухой крошке печенья и начинает гонять её по гладкой деревянной столешнице кончиком мягкой лапы, не отрываясь от игры. Я подмигиваю ей и поворачиваюсь обратно к Марте.

— Давай пока подождём месяц, посмотрим, как кондиционер будет работать, не возникнет ли каких-то новых проблем со старым корпусом. Если всё будет стабильно холодить, то тогда и можем пересмотреть плату в следующем месяце, — я говорю, аккуратно складывая заработанные деньги в карман куртки.

Марта соглашается с моим разумным предложением, убирает лишние жетоны обратно в ящик комода и снова усаживается рядом на диван, улыбаясь и продолжая разговор про последние новости.

Я рассеянно играю с Янкой, которая мягко прыгает за моей рукой на диване, потом останавливаюсь и неожиданно поднимаю взгляд на Марту.

— Кстати, мне похоже придётся задержаться в городе, а денег у меня немного осталось и не хватит, чтобы стабильно платить полную цену за комнату за последующие месяцы, — я неуверенно кручу край футболки пальцами, слегка опустив взгляд.

Марта опускает руку с печеньем на стол, задумчиво нахмурив брови и постукивает пальцем по столешнице, а потом медленно расплывается в широкой улыбке.

— А знаешь, в нашем подводном городе с ремонтом и правда беда в последнее время. Те рунные мастера из центрального аристократического квартала задрали цены до небес, даже за простую замену провода в кондиционере берут втридорога, а нормальных недорогих местных мастеров почти не осталось, — она отпивает глоток охлаждённого чая с водорослями и откидывается на мягкую спинку дивана. — Я как раз ещё знаю несколько соседей, которым давно нужно что-то починить — у Роберта сломался воздушный насос для дайверского баллона, у Анны швейная машинка барахлит. Я могу тебя всем рекомендовать, если ты хочешь дополнительных заказов.

Я улыбаюсь, сжимая тёплую шерсть Янки между пальцами, и сразу уточняю важный момент, чтобы потом не было неожиданностей.

— Я действительно очень благодарю тебя за предложение, оно как никогда вовремя для меня. Но только ты сразу имей в виду — за сложные рунные изделия я не возьмусь. У меня только простейшие инструменты с собой, я в основном чищу контакты и паяю провода. Нет у меня ни «эфирного стекла» чтобы видеть движущийся эфир, ни нормального рунного резака для тонкой работы с рунами, — я говорю, прямо глядя Марте в глаза.

Марта улыбается в ответ и сразу успокаивающе махает рукой, не показывая никакого разочарования.

— Не волнуйся ты так, всё я прекрасно понимаю. Всем соседям как раз нужна именно такая простая бытовая работа, никто не будет требовать от тебя невозможного. Я завтра утром пройдусь по соседям и договорюсь, а вечером приду к тебе с записками. Согласна так?

— Да. Меня это вполне устраивает, — я киваю в подверждение.

В комнате разливается мягкий голубой свет от уличных фонарей, а кондиционер тихо гудит, наполняя комнату приятной прохладой.