Утренний свет рунных фонарей разливается по выщербленной каменной мостовой мягким голубым сиянием. Я медленно выхожу из низких обветшалых дверей камеры хранения, поднимаю воротник кожаной куртки от слабого сквозняка, что тянет из прохладного каменного коридора. В груди всё ещё лежит тяжёлый холод от неожиданной пустоты в семнадцатой ячейке, я переставляю ноги машинально, даже не смотрю по сторонам.

Я не знаю, что делать дальше. Ян так и не появился и в камере хранения пусто. Ни слова от него, и не могу отделаться от тихого липкого страха, что Ян уже никогда не появится.

Потом я достаю из внутреннего кармана сложенную вчетверо обтрёпанную бумажку с адресом Марты, которую дала мне Эльза ещё при регистрации в порту, и выпрямляю плечи — по крайней мере, там я могу остановиться, перевести дух и продумать следующие шаги.

По старой привычке, вдолбленной в меня с детства, я поднимаю левую руку, чтобы проверить показания браслета. Матовый стальной металл светится ровным спокойным зелёным светом — никаких отклонений, сигналов тревоги пока нет и нет необходимости в экстренном приёме сыворотки. Но я тут же вспоминаю: последнюю ампулу «морской сыворотки» я использовала перед погрузкой на подводный корабль Дерека, и так и не пополнила запас. Отец всегда учил меня держать как минимум три ампулы про запас, никогда не выходить из дома без этого резерва если отправляюсь в глубину. Кесонная болезнь это главная угроза на глубине. А ещё радиация, токсичные вещества выделяемые из воды. И от всего этого защищает сыворотка.

Я поднимаю голову, осматриваю выцветшие вывески на ближайших кирпичных зданиях, достаю из кармана свой рунфор, включаю карту и отмечаю расположение ближайшей аптеки. Я поправляю ремень с пистолетом под курткой, чтобы он не натирал бедро, и шагаю по узкой извилистой улице, разглядывая по пути местных торговцев, кричащих о свежей рыбе и чистой воде.

Я толкаю тяжелую, чуть запотевшую стеклянную дверь, над ней звякает маленький медный колокольчик, оповещая аптекаря о новом посетителе. В нос сразу бьётся густой смешанный запах — сушёных глубинных водорослей, медицинского спирта, эфирных экстрактов и чуть слышный сладковатый аромат целебных трав, которые выращивают в рунных теплицах на верхних уровнях города. Я медленно иду вдоль открытых деревянных стеллажей у стены, скольжу взглядом по рядам тёмных пузырьков и запаянных упаковок, мимо флаконов с зельем от головной боли, жестяных банок с антирадиационными таблетками и стерильных упаковок с перевязочным материалом.

Наконец я дохожу до нужной полки с морской сывороткой — это готовые одноразовые ампулы-шприцы, запаянные в прозрачную матовую пластиковую упаковку, на каждой наклейка с печатью муниципальной лаборатории, датой изготовления и синей руной проверки качества. Я беру по одной три упаковки, переворачиваю каждую в руках, внимательно проверяю целостность упаковки и срок годности: все свежие, привезли не больше недели назад, не просрочены. Я прижимаю шприцы к груди и иду к кассе за стойкой, чтобы расплатиться.

Я отсчитываю нужную сумму медных жетонов, кладу их на прохладное стекло стойки, забираю упакованные ампулы-шприцы и убираю в защитный карман походной сумки, застёгивая его на двойную кнопку. Колокольчик над дверью звякает мне вслед, я выхожу обратно в широкий главный туннель и вдыхаю полной грудью прохладный воздух, который всегда пахнет озоном от рунных регенераторов кислорода и солью.

Весь старый портовый район Глубинного Умбралла это сеть широких герметичных туннелей, пробитых в скальном грунте на дне океана, поэтому дома здесь расположены прямо внутри этих туннелей, пристроены к скальным стенам.

Я вспоминаю слова Эльзы с регистрации: «Спроси у старой Марты на третьей портовой улице. На углу там стоит лавка с сушёной рыбой, а сам дом прямо за ней. Скажи, что я, Эльза, прислала».

Я останавливаюсь у высокого каменного столба с указателем, достаю из кармана рунфор и разворачиваю загруженную карту, отмечая синей точкой мой маршрут до дома Марты. Убедившись, что не сбилась с пути и до цели осталось ещё полтора часа ходьбы, я поправляю лямку сумки на плече и поворачиваю на широкую мощёную улицу, которая ведет в старый район дешёвого жилья.

Мимо меня по дороге проезжает несколько рунных мобилей. Я их раньше только пару раз видела когда в Кильд с отцом плавали. В том плавучем городе они нередко встречались.

Вот я замечаю нужный впереди угол, чувствую запах копченой рыбы, прохожу мимо лавки и сворачиваю за неё.

Перед мной стоит невысокий двухэтажный дом, прижатый к каменной стене туннеля, его стены обшиты матовой антикоррозийной сталью с патиной, окна круглые герметичные, за толстым броневым стеклом виднеется занавеска из грубой ткани. У входной герметичной двери стоит кадка с солёной водой, в которой растет морская трава для чая. Я отряхиваю пыль с ботинок о резиновый коврик и трижды стучу по металлической обшивке костяшками пальцев.

Герметичная дверь с тихим щелчком открывается, и в проёме показывается пожилая Марта в выцветшем синем рабочем фартуке, испачканном зеленой морской травой. Седые волосы собраны в неаккуратный пучок на затылке, она поправляет толстые протертые очки на носу и настороженно осматривает меня с головы до ног, задерживая взгляд на браслете и моей потёртой походной сумке.

Я чуть ослабляю напряженную хватку на лямке сумки и улыбаюсь как можно спокойнее, стараясь не показать волнение. У меня и так слишком много всего на плечах за последние три дня.

— Здравствуйте. Меня зовут Мира, меня прислала Эльза с портовой регистрации. Она сказала, что у вас можно снять небольшую комнату на несколько дней, и вы не заломите неподъёмную цену. Я не буду вам мешать, буду уходить и приходить только по своим делам.

Марта несколько секунд молчит, прищурившись, потом медленно кивает и отступает вглубь прихожей, придерживая дверь. Тёплый запах вяленой рыбы и травяного чая выходит из дома наружу, смешиваясь с прохладным пахнущим озоном воздухом туннеля.

— Проходи, не стой на пороге. Про Эльзу я помню, она меня один раз выручила, так что слово своё держу. Комната свободная действительно есть, на втором этаже, с круглым окошком на главный туннель. Давай сумку помогу нести, пошли, покажу.

Я перешагиваю порог, и закрываю за собой герметичную дверь.

В доме действительно тепло, в отличие от прохладного туннеля, весь воздух пропитан сладковатым запахом сушёной морской травы и слегка солёным ароматом вяленой рыбы. С потолка льётся мягкий рассеянный жёлтый свет рунной лампы, стены обшиты тёплым тёмным деревом, на небольшой полочке у входа стоят аккуратно расставленные маленькие перламутровые раковины, собранные с океанского дна.

Я стягиваю промозглую после прогулки кожаную куртку и вешаю на грубую деревянную вешалку у стены, а Марта уже подхватывает мою потрёпанную походную сумку и медленно идёт вперед по узкому коридору.

— Пойдём, я пока заварю чай с морской травой, ты наверняка устала с дороги. Порт далеко отсюда, пока доберёшься по этим старым изогнутым туннелям — ноги реально отвалятся. А комната и правда очень уютная, голубой свет из главного туннеля туда попадает весь день, я даже плотную тёмную занавеску повесила, если захочешь спать днём и отключиться от всего.

Мы поднимаемся по узкой деревянной лестнице, ступеньки тихо скрипят под нашими ногами, на стенах висят старые фотографии в деревянных рамках. Наконец она останавливается перед первой дверью и толкает её внутрь плечом. Я заглядываю за её спину: небольшая светлая комната с узкой кроватью, покрытой клетчатым одеялом, маленьким деревянным столом у окна и высоким шкафом у стены. Круглое герметичное окно выходит прямо на главный туннель, видно даже противоположную прозрачную стену, где за толстым броневым стеклом медленно проплывают крошечные светящиеся глубинные рыбки, их огоньки мерцают на стене мягкими пятнами.

Я прохожу внутрь и касаюсь рукой тёплого чистого покрывала на кровати, поворачиваюсь к Марте и улыбаюсь:

— Она действительно очень уютная. Спасибо вам большое.

Марта улыбается в ответ, морщины на её лице разглаживаются, она кряхтит и опирается о косяк двери:

— Располагайся, отдыхай минут десять, приведи себя в порядок с дороги, а потом спускайся вниз на кухню. Я как раз достала из кладовки вяленую рыбу, мы попьём чай и обговорим всё — и цену, и то, что ты ищешь в нашем районе. Эльза не просто так присылает людей ко мне, я это хорошо знаю.

Я киваю, соглашаясь, и она медленно разворачивается и спускается по скрипучей лестнице обратно на кухню, оставляя меня одну.

Я осматриваюсь, разминаю затёкшие после долгой ходьбы по каменным туннелям плечи, поправляю спутанные волосы и неспешно подхожу к своему окну. Оно выходит во внутреннюю сторону дома, прямо на тёмную скальную стену туннеля. Я отодвигаю край холщовой занавески и чуть наклоняюсь вперед.

С этого места отлично видно противоположную сторону главного туннеля, где растянулось огромное панорамное броневое стекло во всю стену. Его холодный голубой свет разливается по всей моей комнате, оставляет на деревянном полу длинные мерцающие полосы. Я прислоняюсь плечом к косяку и не отрываясь смотрю наружу.

Там, за толстым бронированным стеклом, медленно проплывают огромные прозрачные глубинные медузы, их длинные полупрозрачные щупальца переливаются нежным голубым светом, который мягко пляшет на стене моей комнаты. Никогда раньше, на поверхности, я не видела ничего подобного, там все звуки и цвета грубые, а здесь тихо и спокойно.

— Красиво… даже не ожидала, что на такой жуткой глубине может быть такое тихое и невероятное чудо, — тихо произношу я.

Я продолжаю стоять у окна, не отрывая взгляда от медленно плывущих медуз, их мерцающий голубой свет мягко падает на моё лицо.

Мне становится жарко. В доме очень тепло и моя плотная кожаная курточка уже давно нагрелась, спина под ней чуть вспотела после долгой дороги.

Я отхожу от окна, снимаю куртку и аккуратно вешаю её на высокую спинку старого деревянного стула у двери, чтобы она не помялась. Потом достаю из походной сумки чистую лёгкую хлопковую футболку, быстро переодеваюсь, а мокрую от пота старую вещь кладу рядом с курткой просохнуть. В этот момент снизу раздаётся громкий голос Марты, она зовет меня на чай, и её слова гулко разлетаются по дому.

Я вздрагиваю от неожиданности, поправляю край вытянутой футболки и застёгиваю на поясе маленькую сумку, где лежат мои документы, деньги, и небольшой пистолет на всякий случай. Потом иду к выходу из комнаты, отзываясь вниз громко и внятно:

— Уже иду! Просто засмотрелась на медуз за броневым стеклом, они невероятно красивые, никогда таких раньше не видела на поверхности.

Я мягко закрываю за собой дверь и медленно спускаюсь по ступенькам вниз, вдыхая всё сильнее разливающийся по всему дому тёплый аромат травяного чая и слабый солёный запах вяленой рыбы. Готовлюсь к серьёзному разговору с Мартой.

Я дохожу до конца скрипучей деревянной лестницы и поворачиваю в узкий выложенный кирпичом проход в сторону кухни, откуда как раз раздаётся лёгкий шипящий звук закипающего чайника и сильнее тянет тёплым сладковатым ароматом заваренной морской травы. Марта уже стоит у старой чугунной плиты, накрытой выцветшей клеёнкой в горошек, и переливает тёмный настоявшийся настой из ржавого железного чайника в старый глиняный чайник с глубокой склеенной трещиной по боку. Она оборачивается на мои тихие шаги и кивком указывает на место за столом.

— Я уж думала, ты уснула там прямо на кровати с дороги — всё-таки два часа по извилистым туннелям идти, это не шутка для человека с поверхности. Садись сюда, вяленую камбалу я уже разложила на керамической тарелке, хлеб свежий, вчера купила у соседки, она его сама печёт. Мука с поверхности. Не стесняйся, ешь сколько хочешь, цена у меня не изменится от того, что ты поешь.

Я подхожу к столу, провожу рукой по покрытому тёмным лаком деревянному столу и сажусь на тяжёлый стул с шероховатой от времени спинкой. По кухне разносится сладковатый запах морской травы и лёгкий солёный аромат рыбы, и я чувствую, как напряжение, что держало меня все дни с отъезда, постепенно отпускает плечи.

— Спасибо вам большое, правда. Я очень устала, не ожидала, что до вашего дома по этим туннелям так далеко добираться.

Марта утирает влажные руки о свой выцветший синий рабочий фартук, шумно отодвигает тяжёлый деревянный стул по дощатому полу и садится прямо напротив меня, наливает густой тёмный чай в мою керамическую чашку, до краёв наполняя её горячим пахучим настоем. Она опускает взгляд ниже стола, смотрит на мои уставшие, чуть опухшие ноги в стираных джинсах и тяжело вздыхает, медленно качая головой.

— Зря ты пешком тащилась всё это расстояние. Стоило на поезде подъехать, он как раз до остановки неподалёку от моего дома ходит каждые полчаса. Зачем ноги ломать по неосвещённым старым боковым туннелям, там и споткнуться о камень не долго, уж я знаю.

Я обхватываю пальцами тёплые глиняные бока чашки, в доме и так достаточно жарко от натопленной печи, но приятное тепло всё равно разливается по мышцам, расслабляя их после долгой прогулки. Я легонько улыбаюсь, медленно размешиваю чай старой ложкой из нержавейки, не решаясь сразу признаться в своих страхах.

— Я не знала расписания, побоялась опоздать, если буду долго ждать на перроне. Пешком как-то надёжнее в тот момент показалось.

Марта хмыкает, отламывает себе неровный кусок свежего хлеба и насаживает на вилку кусочек вяленой камбалы, медленно жуёт, оценивающе разглядывая меня через толстые стёкла очков.

— Надёжнее, говоришь. Ну ладно, раз уже дошла целая и невредимая, значит, всё правильно сделала. Ешь, а потом спокойно рассказывай, кого ищешь в нашем тихом городе.

Я делаю медленный глоток горячего чая, согревая горло после долгой дороги, и поднимаю глаза на Марту, слегка пожимая плечами. Пальцы невольно теребят вышитый край старой льняной скатерти на столе.

— Я ищу своего парня. Его зовут Ян, мы договорились встретиться здесь, в Глубинном Умбралле. Он обещал оставить мне весточку в камере хранения. Но когда я её открыла, там ничего не оказалось. Думаю, я просто прибыла раньше него, так что теперь придётся подождать здесь, пока он не даст о себе знать.

Марта поправляет дужку очков на переносице, делает небольшой глоток чая из своей потрескавшейся керамической чашки и тихо вздыхает, постукивая пальцем по тёплому боку.

— Ну что ж, жди. Место у меня есть, лишних вопросов я не задаю — тут в порту полно людей, что ждут своих родных или друзей. Плата будет десять золотых монет за два месяца проживания, вместе с питанием, ничего лишнего не возьму.

Я выдохнула, чувствуя, как последнее напряжение спадает с плеч.

— Хорошо, я готова заплатить. У меня нет причин вам не доверять. И Эльза вас рекомендовала.

Я быстро отсчитываю десять холодных блестящих золотых монет на стол, выкладывая их по одной ровным рядком, пальцы чуть касаются каждой. Марта сразу сгребает их в глубокий карман выцветшего синего фартука, потом встает и убирает деньги в закрытую дубовую тумбу под столом, громко щелкая старым железным замком.

Она улыбается мне первый раз за всё время разговора, мелкие морщинки собираются вокруг её карих глаз, и пододвигает поближе тарелку с жирной вяленой камбалой и оставшуюся половину еще теплого круглого хлеба, который вчера испекла соседка.

— Ешь, ешь побольше, дорога всё-таки длинная была по каменным туннелям. Завтра с утра можешь пойти прогуляться по порту, посмотреть на окрестности. Может, твой парень уже где-то рядом ходит, тебя ищет, а ты сидишь тут у меня.

Я улыбаюсь в ответ, отламываю мягкий теплый кусок хлеба с хрустящей корочкой и наклоняюсь ближе к тарелке. В животе давно урчало от голода, а солоноватый аромат рыбы и сладковатый запах свежей выпечки только раззадорили аппетит сильнее.

— Спасибо вам большое, правда. Я действительно сильно проголодалась за время этой долгой дорогой, не успела даже перекусить нормально по пути.

Я отламываю очередной кусок тёплого хлеба с хрустящей поджаристой корочкой, отправляю его в рот, как вдруг с верхнего этажа над нами раздаётся тихий скрип старой деревянной двери, а потом лёгкие мягкие шаги по ступенькам. Марта сразу поднимает голову и прислушивается, улыбаясь.

— Ой, совсем забыла, у меня там старая кошка проснулась, она днём всегда спит на тёплом чердаке, пока печка топится. Сейчас принесёт свою пойманную мышь и будет на стол тащить, хвастаться удачей. Ты не пугайся, она совсем ручная, тихая.

Я улыбаюсь в край чашки, отпивая глоток уже немного остывшего чая с морской травой, и вытираю крошки с подбородка тыльной стороной ладони.

— Ничего страшного, я действительно люблю кошек, они меня никогда не пугают.

По лестнице медленно спускается старая трёхцветная кошка с потрёпанным левым ухом, она останавливается в дверях кухни, прищуривает жёлтые глаза и смотрит на меня пару секунд. Потом тихо подходит, останавливается рядом с моим стулом, медленно вытаскивает из пасти дохлую маленькую мышь и аккуратно кладёт её прямо на пол у моих ног. Потом она отходит на шаг назад, подрагивает кончиком полосатого хвоста и гордо посматривает на меня.

Марта откладывает вилку на край тарелки и вздыхает, качая головой с притворным недовольством.

— Вот видишь, я же говорила! Она всегда так делает, когда в доме появляется новая гостья. Сейчас будет хвастаться своей добычей, придётся потом убирать, она не успокоится, пока все не оценят её утреннюю охоту.

Я смеюсь, прикрывая рот рукой, и наклоняюсь ниже, чтобы рассмотреть её аккуратно положенный подарок, не решаясь сразу трогать.

— Это она меня так приветствует, правда? Мне кажется, это очень мило с её стороны — дарить мне свою лучшую пойманную добычу.

Кошка видит, что я обратила на неё внимание, и подходит ближе, снова трётся о мою ногу теплым пушистым боком и мурлычет так громко, что вибрация идет даже по ножке стула. Марта улыбается и достаёт из тумбы маленький кусочек вяленой камбалы, чтобы наградить её за удачную охоту.

— Ну что ж, раз ты оценила её подарок, надо обязательно угостить получше. Она у меня давно знает: за любую добычу полагается лакомство.

Кошка уносит рыбу на лестницу и скрывается наверху, а Марта убирает подарок и вытирает пол тряпкой. Она садится обратно и смотрит на меня, поправляя очки.

— Ты не переживай сильно. Он просто задержался в пути, в океане чего только не случается. Ты сходи завтра, может он уже прислал тебе весточку, — я поднимаю голову и улыбаюсь, чувствуя, как оттаяла ледяная тревога в груди.

— Спасибо. Я завтра так и сделаю.