14 сентября 3760 года. Воскресенье. Миранде Лунн 16 лет.

Я спала, свернувшись калачиком на жёсткой узкой койке, когда резкий рывок сотряс весь корпус корабля — я тут же проснулась, моя рука сама потянулась под подушку к холодной рукояти пистолета. Волосы сползи на глаза, и я откинула прядь волос с лица и постепенно расслабилась: это просто манёвры перед стыковкой с подводным городом на трехкилометровой глубине, нет никакой опасности.

Я откидываю скомканное пропахшее солью одеяло, поднимаюсь на ноги, разминаю затекшие после ночного сна плечи и подхожу вплотную к иллюминатору, прижимаясь лбом к холодному запотевшему стеклу. Гул двигателей постепенно затихает, меняясь на глухие щелчки команд, раздающиеся по корабельной громкой связи.

Сначала в далеком мраке трехкилометровой глубины вспыхивают слабые размытые огни, они постепенно разрастаются, превращаясь в сотни ярких неоновых пятен, разрывающих темную плотную толщу соленой воды.

Наш транспорт медленно подплывает ближе к внешнему шлюзовому причалу Глубинного Умбралла, я вижу ряды пустых герметичных стыковочных захватов, и вот наши узлы с глухим скрежетом входят в зацепление с городскими. Раздается глухой удар, затем последовательные щелчки замков — один за другим — пока автоматическая система не выдает протяжный низкий гудок, сигнализируя о завершении стыковки. Теперь за стеклом я четко вижу сотни других пристыкованных подводных кораблей и катеров: от обшарпанных маленьких охотничьих суденышек за морскими кристаллами до огромных грузовых транспортов, выстроенных вдоль всего протяженного причала на скалистом океанском дне. За ними раскинулся сам город, его высокие кренящиеся башни освещают вечный глубинный мрак розовым и голубым неоновым светом, который чуть дрожит сквозь мутную воду.

Я прижимаю ладонь к холодному стеклу, чувствую легкую вибрацию от города, проходящую сквозь корпус корабля. Я добралась.

Стук в дверь раздаётся ровно через минуту, глухой и размеренный. Я резко отскакиваю от иллюминатора и машинально хватаю свою кожаную куртку с обшарпанной деревянной вешалки у стены. Я отпираю дверь, и на пороге появляется Капитан — он опирается широким плечом о косяк и скользит спокойным взглядом по мне.

— Стыковка прошла успешно, давление в шлюзе стабильное, можешь выходить. Пойдём, я проведу тебя через внутреннюю зону, самому мне на выход не надо, но покажу, где регистрация для прибывших, — он на мгновение останавливает взгляд на моей поясной кобуре, чуть приподнимает густую бровь и коротко кивает на два ствола. — В Умбралле открытое ношение оружия разрешено, только обязательно зарегистрируй, иначе городской патруль сразу заберет оружие и штраф наложит.

Я подтягиваю на плече почти опустевший мешок, он неприятно бьет меня по лопатке, и я усмехаюсь уголком губ, проводя ладонью по холодной коже кобуры.

— Спасибо, что ты подобрал меня посреди океана. Хоть и забрал почти все мой сбережения, но ты спас мою жизнь и за это я действительно благодарна.

Капитан отходит в сторону, давая мне пройти вперед, и я на мгновение оборачиваюсь, протягивая руку для пожатия:

— Меня зовут Миранда.

Он крепко пожимает мою руку, на его шероховатой ладони явно ощущаются старые мозоли от веревок и штурвала, оставленные за десятилетия ходьбы по глубинам.

— А я Дерек. Рад знакомству, Мира. Пойдем, не будем задерживаться — порт любит точность, а я еще должен передать груз своему старому приятелю.

Иду вслед за ним по узкому вибрирующему коридору, теплый желтый свет ламп прыгает по железным стенам, а впереди уже слышен низкий гул толпы и лязг работающих портовых механизмов Глубинного Умбралла.

Мы доходим до выхода из внешнего шлюза, Дерек прикладывает протёртую карту к считывателю, со светящимися рунами на нём. Руны вспыхивают холодным зелёным светом, и тяжёлая двух сантиметровая герметичная дверь плавно уходит в сторону с тихим шипением выходящего сжатого воздуха, пропитанного морским эфиром. В лицо сразу бьёт густой прогретый воздух порта, пахнущий солёной водой и машинным маслом.

Мы ещё не успеваем сделать и двух шагов, как сразу натыкаемся на двух патрульных в синей форме Глубинного Умбралла со значками службы безопасности города на груди, светящимися зелёным цветом из-за биолюминесцентных элементов.

Патрульные резко останавливаются перед нами, один сразу кладёт руку на рукоять своего служебного пистолета и смотрит прямо на меня, не отрывая взгляда:

— Покажи регистрационную карточку и разрешение на оружие.

Я не успеваю и слова сказать, когда Дерек делает шаг вперёд, тихо отодвигая меня за спину широким плечом, и достаёт из нагрудного кармана свою потёртую капитанскую лицензию с обтёртыми краями. Он кладёт её на ладонь патрульному, голос его звучит ровно и уверенно, без лишней спешки:

— Всё по закону, парни. Она только прибыла на моём корабле, как раз идём делать регистрацию. Я Дерек с «Морского льва», мой корабль пристыкован у седьмого причала, можете проверить по портовой базе прямо сейчас.

Патрульные переглядываются, один прикладывает лицензию к наручному рунному терминалу, видит подтверждение стыковки, и отдаёт карточку обратно. Он отходит в сторону, чуть козыряет кончиками пальцев:

— Проходите. Но не тяните с регистрацией, в следующий раз можем и для проверки личности задержать.

Мы идём дальше по широкому железному коридору, стены которого покрыты рунами, поддерживающими давление на глубине. Вокруг снуют потные грузчики с тяжёлыми ящиками на плечах, из маленькой уличной лавки у стены тянет запахом жареной рыбы со специями. Дерек вдруг наклоняется ко мне так, чтобы никто кроме меня не услышал, его борода чуть касается моего уха:

— Здесь частенько так цепляются к одиноким девушкам. Знают, что ты только приехала и никого не знаешь, могут и штраф лишний выписать, и последние деньги отобрать под предлогом проверки. Запомни: лучше сразу давать им понять, что у тебя есть здесь знакомые. Пойдём, я доведу тебя до стойки, и на этом моя помощь закончится.

Мы доходим до вывески «Регистрация прибывших», где все буквы светятся мягким голубым цветом. Дерек останавливается у входа и вытаскивает из внутреннего кармана куртки маленькую картонную карточку с выцарапанным номером рунфора. Протягивает мне, его мозолистый палец чуть касается моей ладони:

— Если что-то пойдёт не так и нужна будет помощь — вызывай. Я не возьму с тебя дополнительных денег. Удачи тебе в Глубинном Умбралле, Мира. Надеюсь, ты найдёшь здесь то, что ищешь.

Я прячу карточку с номером во внутренний карман кожаной куртки и благодарно киваю Дереку. Он коротко кивает в ответ, разворачивается и уходит по коридору, его широкая спина быстро скрывается за мелькающей толпой потных грузчиков с тяжёлыми ящиками на плечах. Я поправляю скользящую кобуру на поясе, глубоко вдыхаю пропитанный эфиром солёный воздух и толкаю тяжёлую дверь с ручкой из моржовой кости, врезанной в железное полотно.

Внутри просторный зал с низким сводчатым потолком, весь воздух пропитан сладким фруктовым запахом от ароматизатора применяемого в вентиляционных системах города. У длинной пластиковой стойки сидит пожилая женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел. Она поднимает на меня глаза, не отрывая пальца от рунтера и не сводя взгляда с экрана. Затем поднимает глаза на меня и сразу тычет костлявым пальцем в край стола:

— Кобуру с пистолетами на стол. Сначала оружие проверим, потом тебя регистрировать будем. Просканируем на рунный след, по базе сверим, не числятся ли они в криминальных делах, и занесём в городской реестр. Пять серебряных монет за оба.

Выкладываю оба пистолета на пластик стола и лезу в глубину почти пустого мешка, перебираю оставшиеся монеты шершавыми от верёвок и солёной воды пальцами и отсчитываю нужное количество. Женщина прикладывает каждый ствол к рунному сканеру, на рунтере вспыхивают голубые огни, после чего откладывает оружие и поворачивает рунтер ко мне:

— А теперь назови своё полное имя и цель приезда в Умбралл. Никто проверять не будет, просто для реестра, — Она подносит рунную камеру к моему лицу, и я замираю.

Я быстро перебираю в голове варианты — настоящую фамилию называть нельзя. Вдруг меня уже ищут по ней. В памяти сразу всплывает фамилия старой соседки, у которой в детстве я воровала помидоры с её маленького огорода, расположенного возле дома прямо на плавучей деревне. Ох, и вкусные они были…

— Мира Восс. Цель — поиск постоянной работы в порту, — произношу я ровным, не дрогнувшим голосом.

Камера вспыхивает мягким голубым светом, делая снимок. Волнение тихо колотится в груди — это первый официальный шаг в новом городе, после которого пути назад уже точно не будет. Женщина заполняет информацию на рунтере и потом из специального устройства выползает небольшая карточка.

— Временная регистрация в Глубинном Умбралле — двадцать пять серебряных за два месяца, — произносит женщина держа в руке готовую карточку. — Потом придётся продлевать.

Я вздыхаю, и лезу в свой мешок за монетами, достаю и передаю их. С грустью вспоминаю о тех морских кристаллах и золоте которые забрал себе за помощь Дерек. Но с другой стороны, он мог и не спасать меня и я бы на данный момент уже была бы мёртвой, так как у меня оставалась только одна «морская сыворотка», а этого только на сутки хватило бы.

Женщина забирает деньги и протягивает мне готовую временную карточку, на которой тихо светятся мелкие руны. Она вдруг наклоняется ближе через холодную каменную стойку, понизив голос до едва слышного шёпота, чтобы никто из ожидающих в очереди за моей спиной людей не услышал:

— Если ищешь недорогое жильё для одинокой девушки, где не будут стучаться патрульные и задавать лишних вопросов — спроси у старой Марты на третьей портовой улице. На углу там стоит лавка с сушёной рыбой, а сам дом прямо за ней. Скажи, что я, Эльза, прислала. Она не обманет и не заломит неподъемную цену. И ещё один совет: обменяй золотые и серебряные монеты в городском банке на местные платежные жетоны. Хоть монеты и остаются в общем ходу, у уличных торговцев курс обмена просто грабительский, и жетоны мелкого номинала подходят для мелких ежедневных расчётов, не то что серебряные монеты.

Я удивленно поднимаю брови, уже готовая поблагодарить, а она уже снова отворачивается к своему рунтеру, проводит по клавиатуре пальцем, и делает вид, что ничего не говорила, не желая привлекать лишнего внимания. Я тихо киваю, прячу карточку во внутренний карман кожаной куртки и выхожу на шумную улицу — в груди разливается тихое тепло: здесь, на дне океана, среди незнакомых людей, ещё нашлось место для маленькой бескорыстной помощи.

Город вырезан в толще скалы на глубине нескольких километров под поверхностью океана, каменные стены главного тоннеля увешаны рядами рунных фонарей, которые светятся ровным приглушенным голубым светом от морского эфира, не слепя глаза в полумраке. Недалеко от входа несколько дешёвых уличных фонарей используют биолюминесцентные колбы — их меняют раз в две недели — добавляя мягкое желтоватое свечение для пешеходов. Под ногами железные плиты тихо вибрируют от проходящих рядом поездов, что развозят грузы и пассажиров по всему городу. Воздух плотно наполнен запахом солёной воды, свежей выпечки из ближайшей хлебной лавки и слабым характерным ароматом активированного эфира.

В голове постоянно крутится совет Эльзы про обмен денег, поэтому я сразу направляюсь к центральному банку, предварительно уточнив его местонахождение у первого попавшегося прохожего с рыбацкой корзиной.

По дороге я считаю про себя оставшееся золото: всего пятнадцать полновесных золотых монет из старого столичного монетного двора и тридцать пять серебряных. Надеюсь, этих денег хватит, чтобы заплатить за проживание у Марты за пару месяцев вперёд — тогда не придётся искать срочную подработку сразу после заселения, и я смогу спокойно дождаться сообщения от Яна.

Мне становится грустно при воспоминании о любимом, я невольно замедляю шаг, и горячие слёзы сами наворачиваются на глаза. Я быстрым движением смахиваю их с щеки, не желая привлекать внимания любопытных прохожих. Я до последнего надеюсь, что ему удалось спастись, и долгожданное письмо от него уже ждёт меня в городской камере хранения.

Я подхожу к высоким двойным дверям банка с тёмными бронзовыми ручками, выкованными в форме изогнутых морских коньков, тяну одну из них на себя, и лёгкий хрустальный колокольчик над входом звенит тонким переливчатым звоном, объявляя о прибытии нового клиента. Прохладный воздух с запахом чистого морского эфира и полированного тёмного дерева сразу обнимает лицо. У длинных массивных столов сидят клерки в тёмных жилетах поверх накрахмаленных белых рубашек и работают с рунтерами, их пальцы быстро летают над плоской клавиатурой.

Мой взгляд невольно задерживается на этих столах. В нашем мире почти нет больших островов, почти все они небольшие и их немного. Растительность на них очень скудная, поэтому любое натуральное дерево — невероятная роскошь, которую доставляют с большим трудом через сотни опасных морских рифов. Целые столешницы из цельного массива — это вообще неслыханное богатство для подводного города, и сразу видно, что дела у центрального банка идут превосходно.

Я вдохнула поглубже, чтобы успокоить лёгкую дрожь, поправила кобуру с пистолетами на поясе, достала из потрёпанного заплечного мешка плотный кожаный кошелёк с монетами и шагнула к свободному окошку обмена, готовая выложить деньги на прохладную каменную стойку.

Клерк поднимает на меня взгляд из-за рунтера, поправляет тонкие стальные очки на переносице и протягивает руку за монетами. Я достаю из кожаного мешочка только три чеканные золотые, выкладываю их на прохладную каменную стойку, а остальные быстро убираю поглубже. Не стоит демонстрировать сбережения незнакомым людям в портовом городе.

Клерк медленно кивает, по очереди прижимает каждую монету к небольшому рунному считывателю, встроенному прямо в стойку. Экран рунтера перед ним вспыхивает мягким голубым светом, клерк всматривается в цифры и называет сумму ровным, безразличным голосом:

— По сегодняшнему официальному курсу это двадцать семь тысяч триста сорок четыре жетона. Вам мелкими?

Я отрицательно качаю головой, он отворачивается к тяжелому металлическому ящику за спиной и быстро отсчитывает нужную сумму: пять жетонов по пять тысяч с выгравированным гербом города, два по тысяче, три по сто, четыре по десять и четыре по одному. Он складывает все в плотный бумажный пакет и протягивает мне через стойку. Я пересыпаю жетоны в свой потёртый кожаный кошелёк с прочной рунной застёжкой, негромко благодарю клерка и разворачиваюсь к выходу. Теперь можно спокойно идти в городскую камеру хранения за долгожданным сообщением от Яна.

Я выхожу из банка, достаю из кармана потёртый рунфор с глубокой царапиной на углу и сверяюсь с загруженной картой города, после чего медленно иду к камере хранения по оживлённой портовой улице.

Под ногами чугунные плиты вибрируют от проходящего неподалеку рунного поезда, рунные фонари на каменных стенах, вырезанного в скале тоннеля, льют ровное приглушенное голубое свечение. А через толстые прозрачные укреплённые рунами, панели сбоку видно, как за городской стеной медленно плывут крупные глубинные рыбы с ярко светящимися усами, их серебристая чешуя отливает в свете фонарей перламутром.

По дороге я раз за разом повторяю про себя номер ячейки и пароль, который Ян продиктовал перед внезапным разрывом связи: семнадцатая, северный блок, 138. Я не стала записывать это на случай, если меня остановят и обыщут патрульные, поэтому запомнила всё наизусть. От повторения цифры даже отдаются лёгким звоном в голове.

Скоро я дохожу до низкого каменного здания с облупившейся голубой вывеской, прохожу через прохладный мраморный холл, медленно иду вдоль ряда блестящих никелированных ячеек, считаю номера и наконец нахожу семнадцатую. Мои пальцы чуть дрожат, когда я набираю комбинацию пароля 1-3-8, дверца тихо щёлкает и отъезжает в сторону. Я наклоняюсь, вглядываюсь в тёмное нутро ячейки, но внутри абсолютно пусто — нет ни запечатанного конверта, ни сложенной записки, ни даже маленькой царапины, которую мы договорились оставить как отметку о визите.

Я опираюсь рукой о холодную металлическую раму ячейки, и горячие слезы сразу наворачиваются на глаза, неудержимо текут по щекам, смывая легкую пыль дороги. Я прикусываю губу до солоноватого вкуса крови, чтобы не всхлипнуть вслух и не привлекать внимания других посетителей, плечи трясутся от тихих сдавленных рыданий. Я так надеялась, что он успел добраться до города раньше меня. Что сообщение уже ждёт меня… что он всё ещё жив. А теперь в груди только холодная пустота и липкий страх, что я осталась здесь совсем одна.