13 сентября 3760 года. Суббота. Миранде Лунн 16 лет.

Рассвет только разгорается над заливом, небо разлилось нежно-розовым цветом у горизонта, но в тени старых построек ещё держится прохладный предутренний сумрак, а доски настила мокрые от ночной росы, которая просачивается сквозь тонкую подошву моих кроссовок.

Я иду по узкому проходу от дома прямо к сухому доку — небольшому закрытому ангару для лодок, который отец построил своими руками ещё, когда я была маленькая. Он всегда держит свой подводный скоростной глиссер здесь, готовый к выходу в любую минуту.

Внутри ангара пахнет свежей резиной, солёной морской водой и машинной смазкой, которой отец смазывает механизмы каждый месяц. Под потолком тускло горит старая рунная лампа, её слабый свет скользит по обтекаемому тёмно-серому корпусу. Я поправляю сползшую с плеча лямку рюкзака, поднимаюсь по приставному трапу на палубу, откидываю защёлку герметичного люка и спускаюсь внутрь кабины, перекидывая за собой рюкзак с припасами.

Первым делом я наклоняюсь к основному энергетическому блоку прямо перед пультом управления: там в специальном резном гнезде из кости кашалота сидит один голубой кристалл морского эфира, питающий двигатель на рунной магии. Кристалл небольшой и не самый мощный, но морского эфира в нём вполне хватает для средних поездок.

Я касаюсь гладкой холодной поверхности кристалла ладонью и чувствую едва заметную ровную вибрацию чистой накопленной энергии. Отец всегда старается, чтобы заряд был полным. Морского эфира хватит до Умбралла и ещё останется на обратный путь.

Пальцы чуть дрожат от волнения, пока я пробегаю по рунному блоку управления и проверяю систему плавучести — все механизмы отзываются чётким тихим щелчком, нет ни одного сбоя. Я затягиваю пряжку поясного ремня с двумя пистолетами, поправляю выбившуюся из-за уха короткую прядь волос, которая липнет к вспотевшему лбу, и плотно задраиваю за собой герметичную крышку люка.

Закидываю рюкзак в небольшую обитую резиной нишу за спиной пилотского кресла и опускаюсь на жёсткое сиденье за пультом. Пристёгиваюсь двойными ремнями безопасности, на ощупь нахожу кнопку регенератора кислорода и нажимаю её — лёгкий гул разносится по кабине, в замкнутом пространстве сразу становится легче дышать.

Глубоко вдыхаю прохладный пропахший резиной воздух и включаю подачу энергии от кристалла морского эфира на все системы. Замерцали немногочисленные рунные экраны, один за другим засветились мягким голубым светом индикаторы на потёртой панели управления.

Я нажимаю кнопку внешнего привода, отправляя сигнал на механизм шлюза, и тяжёлая стальная задвижка медленно со скрипом отодвигается в сторону. Холодная вода из залива сразу с шипением бьёт о дно ангара и начинает заполнять помещение, медленно поднимая катер со старого пластикового стапеля. Когда уровень воды внутри сравнивается с внешним, я тихонько активирую двигатель, проскальзываю сквозь открытый проход и поворачиваю руль в сторону узкого, скрытого от патрулей прохода между старыми рифами. Я нажимаю на рычаг балласта, и катер плавно уходит под холодную тёмную воду залива, полностью скрываясь от любых наблюдателей с поверхности. Рунная конструкция на носу снижает плотность воды, а расположенный рядом водозаборник направляют воду на рунный ускоритель, который её разгоняет и с огромной скоростью выталкивает сзади аппарата, позволяя перемещаться под водой с очень большой скоростью.

Как только мой катер полностью уходит под плотную тёмную толщу воды и я выравниваю курс, как на сонаре вспыхивают сразу две яркие мигающие точки — они двигаются прямо мне наперерез, на глубине всего десяти метров. Мои пальцы мгновенно немеют, я резко сбрасываю обороты двигателя до еле слышного холостого хода, выключаю внешний фонарь и вжимаюсь спиной в жёсткую спинку пилотского кресла. Короткие волосы прилипают к вспотевшему лбу, я прикусываю нижнюю губу до лёгкой солоноватой горечи, чтобы не издать ни звука. Теперь вся надежда на руны, нанесённые на корпус отцом, призванные снизить заметность катера и помешать сканированию.

Точки медленно ползут по экрану сонара ближе, и уже через несколько секунд я различаю их силуэты сквозь толстый стеклянный иллюминатор — это два небольших быстрых катера-перехватчика «Морж-7», все чёрные, с обтекаемым броневым корпусом. На носу каждого ярко поблёскивает серебряный герб клана, по бокам торчат два малокалиберных скоростных рунных рельсотрона, а ниже ватерлинии виднеются едва заметные тени парных торпедных аппаратов. Они дрейфуют медленно, разрезают толщу воды широкими лучами прожекторов — один проскользнул всего в паре метров от моего борта, осветив кусок корпуса на секунду. Я замираю и даже перестаю дышать, чтобы не выдать себя лишним движением. Сердце колотится так громко, что его стук заглушает даже ровный гул регенератора кислорода.

Я потихоньку снимаю с предохранителя пистолет на поясе, острые ногти впиваются во влажную ладонь, но я чётко понимаю: если они заметят меня, у меня нет ни единого шанса уйти от двух перехватчиков. Один из них останавливается буквально в десяти метрах от моей кормы, его точка на сонаре моргает тревожным красным огоньком, я уже готова дать полный газ вперёд, чтобы хоть как-то прорваться к проходу между рифами. Но через несколько секунд огонёк гаснет, перехватчик лениво разворачивается и медленно уходит вслед за вторым, продолжая обследовать другую, более дальнюю часть залива. Я выдыхаю медленно, растягивая воздух сквозь сжатые губы, весь лоб покрыт холодным липким потом, а пальцы всё ещё дрожат на прохладном пластике руля.

Я даю себе десять секунд, чтобы прийти в себя, вытираю пот с шеи тыльной стороной ладони, потом включаю минимальные обороты и продолжаю двигаться дальше по маршруту, держась как можно ближе к каменистому склону, чтобы надёжнее скрыться от вражеских сонаров и сканеров.

Я расслабилась, увеличила обороты и почти дошла до изгиба подводного склона, как вдруг сонар тревожно и громко пищит прямо у меня под рукой — оба перехватчика не просто развернулись обратно, они идут за мной на полной скорости. Очевидно, их сонары всё же засекли меня, просто они решили завести меня в засаду, не раскрывая себя раньше времени.

Я вжимаюсь спиной в жёсткую спинку кресла, до отказа нажимаю рычаг газа, и мой глиссер рвётся вперёд — отец нарастил ему мощность больше стандартной, так что он действительно быстрее любого серийного «Моржа-7».

Один из перехватчиков открывает огонь, яркие голубые разряды прошивают мутную холодную воду прямо за моей кормой. Первый заряд вонзается в правый борт — корпус содрогается до самых оснований, один из боковых индикаторов давления гаснет красной вспышкой. Почти сразу ещё два заряда ударяют в корму, срывают внешние датчики сонара, и большая часть экрана уходит в дрожащую рябь помех. Я прикусываю губу, не сбрасывая газ, прижимаюсь ещё ближе к каменистому склону и ухожу в узкий проход между рифами — сюда «Моржи» не смогут пройти целиком, не разбив себе броню об острые камни.

Они ещё стреляют вслед, камни крошатся от разрядов над моей головой, осыпая мелкими крошками мой корпус, но я уже проскакиваю крутой поворот, скрываюсь в тёмном глубоком гроте и резко глушу двигатель. Я замираю, даже не дышу, прислушиваясь, и слышу, как перехватчики проносятся мимо входа, их рёв постепенно затихает вдали. Я опускаю голову на прохладный пластик руля и выдыхаю, лоб снова покрывается холодным липким потом — мы ушли. Корпус пробит в трёх местах, часть систем отключилась, но герметичность кабины не нарушена, значит до Умбралла я точно дойду.

Я поднимаю голову с прохладного пластика руля и сразу замечаю, что на панели медленно мигает красный индикатор протечки в кормовом отсеке — один из разрывов не загерметизировался сам, даже через заклеенные края подтекает. Я быстро отстёгиваю ремень безопасности и тяну тяжёлый ящик с инструментами и заплатками из обитой резиной ниши. Когда я распахиваю дверь кормового отсека, холодная солёная вода сразу хлестает мне на ноги, пробирает до костей даже сквозь плотные джинсы, я невольно вздрагиваю и втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы от резкого, обжигающего холода. Уровень воды поднимается уже до щиколоток, а мне приходится стоять в ней почти десять минут, пока я залелываю пробоину: заклеиваю самую крупную трещину быстрой самотвердеющей замазкой, после подтягиваю разболтавшиеся крепления, стучу ладонью по корпусу и выдыхаю — герметичность восстановлена.

Мои ступни уже давно онемели от ледяной воды, я переминаюсь с ноги на ногу, пальцы не чувствуют подошвы кроссовок, я стараюсь хоть немного разогнать кровь и согреться, после чего вычерпываю воду старым помятым ковшиком в пустую канистру из-под смазки для рулевых тросов, которую храню здесь про запас.

Я вытираю мокрые руки о джинсы, хочу уже вернуться в кабину к рулю, как вдруг весь катер слегка качнуло на исходящей откуда-то сверху длинной волне. Я замираю, прислушиваясь к тихому гулу систем, а потом медленно подхожу к маленькому боковому иллюминатору и включаю слабый ручной фонарик. Свет выхватывает из темноты огромную пятнистую кожу — это взрослый глубоководный кашалот, он застыл прямо напротив входа в грот, наверное, спасаясь от оглушительного шума выстрелов перехватчиков. Я задерживаю дыхание, не двигаюсь ни сантиметра — кашалоты очень мирные, если не трогать их, но один удар его огромной туши разнесёт мой небольшой катер в щепки.

Он стоит так несколько долгих секунд, потом медленно поворачивает огромную голову, его тёмный круглый глаз на мгновение встречается с моим, и он тихо уплывает в глубину, едва шевеля широким хвостом, не поднимая лишней волны. Я выдыхаю, опираясь спиной о мокрую холодную стенку отсека — старые подводники говорят, что если кашалот посмотрит тебе в глаза и не тронет, это к удаче.

Я выжимаю мокрую штанину над лужей воды, закрываю дверь отсека, почти хромаю обратно в кабину от онемевших ног, поворачиваю ручку обогрева до отказа и подставляю под тёплый поток воздуха и озябшие ладони, и замёрзшие ноги. Я вытираю холодный липкий пот со лба и включаю двигатель на минимальных оборотах, продолжая путь к Умбраллу.

Через полчаса после выхода из грота, когда тепло от обогрева уже почти вернуло чувствительность моим озябшим ногам, двигатель вдруг резко дёргается, издаёт глухой скрежещущий звук и глохнет совсем. Панель сонара только слегка подрагивает от старых помех — рунная система питания от морского кристалла работает стабильно, отключение двигателя на неё никак не влияет. Я сразу догадываюсь, что задело рунный водозаборный механизм на носу катера. Скорей всего в него попал осколок камня от последнего попадания перехватчиков.

Я быстро подхожу к носовому иллюминатору, включаю внешний свет и прижимаюсь лбом к холодному стеклу: главный рабочий блок механизма разворотило разрядом, половина рабочих пластин отлетела в сторону, треснувший кожух пропускает воду внутрь корпуса. У меня нет даже простой резиновой маски для подводного плавания, не то что костюма для работ на больших глубинах или специальных инструментов для ремонта под толщей воды. Глубина здесь больше семисот метров, вода ледяная — я просто не выживу, если полезу чинить прямо так.

Я наклоняюсь над аварийным маячком и несколько минут напряжённо размышляю: стоит ли его включать? Всё-таки я не так далеко ушла от преследовавших меня перехватчиков. Затем бросаю взгляд на рунфор, пальцы невольно сжимаются на подлокотнике кресла. Но кому я могу позвонить? Отцу? Он точно ничем не сможет мне помочь прямо сейчас.

Я всё же возвращаюсь к маяку и нажимаю на кнопку активации, молча надеясь, что те, кто ответят на сигнал, не принадлежат к клану Роар.

Я опускаюсь обратно в кресло, грею дрожащие ладони о тёплый поток из обогревателя и напряжённо всматриваюсь в тёмную мглу впереди — перехватчики могут вернуться в любую минуту, а я абсолютно беззащитна.

Проходит десять минут напряжённого ожидания, пальцы сами нервно подрагивают на краю панели, пока радиомаяк неожиданно не пищит, выдавая ответный сигнал. Код незнакомый, я прижимаюсь лбом к мутному стеклу иллюминатора, бессознательно сжимая под столом холодную рукоять пистолета.

Ещё через четверть часа из плотной тёмной мглы медленно выплывает крупный вооружённый подводный транспорт с потёртыми солёной водой бортами. Орудийные стволы по бокам открыты, на них поблескивает тонкий слой рунной защиты от коррозии и давления — это явно один из местных торговцев, которых нередко можно встретить на этих диких морских просторах.

Капитан выходит на связь, его грубый прокуренный голос раздаётся из динамика:

— Уважаемые, не знаю кто там. Вижу у вас серьёзные проблемы с двигателем. Я мог бы взять вас на борт и довести до ближайшего города, но это будет не бесплатно.

Я делаю глубокий вдох, наклоняюсь к микрофону и стараюсь, чтобы голос не дрогнул от напряжения:

— Сколько?

— О! Девка! — удивлённо произносит Капитан. — Мне много не надо. Всего лишь все твои деньги и катер. И я тебя подброшу до ближайшего города. Кстати я плыву в Глубинный Умбралл.

Я замираю на мгновение, холодный пот проступает на ладонях под водонепроницаемой перчаткой. Он явно по голосу понял что я девушка и скорее всего на борту одна и сопротивляться мне нечем. Пальцы до боли сжимают холодную рукоять пистолета под столом, но я отлично вижу его открытые орудийные стволы на борту: один точный выстрел из рунного рельсотрона, и мой маленький катер разнесёт в щепки за пару секунд.

— А если я не соглашусь?

— Тогда мы просто поплывём мимо, — безразлично произносит капитан.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеный стук сердца в груди, и разжимаю пальцы. Если не согласиться, то рано или поздно меня найдут перехватчики клана Роар. Так что выбора у меня нет.

— Хорошо. Я согласна. Только сдержите обещание, и отвезите меня в Глубинный Умбралл.

Я откидываюсь на скрипящую спинку кресла, чувствуя, как дрожит кончик языка от внутреннего напряжения. Капитан на другом конце сразу громко хохочет, его скрипучий прокуренный смех разносится по тесной, пропахшей солью кабине.

— Вот и умница, девка! Сейчас мы подойдём поближе к тебе и пристыкуемся. Главное не шали.

Я отключаю связь, достаю и прячу карту поглубже под промокшую от солёной воды куртку и беру в руки свой кожаный мешок с вещами, готовясь шагнуть на палубу чужого транспорта. За мутным стеклом иллюминатора уже слышен глухой вибрирующий гул двигателя — транспорт медленно подплывает ближе, густая подводная тьма расступается перед его яркими желтоватыми ходовыми огнями.

Транспорт медленно подплывает вплотную к моему катеру, я чувствую, как мой корпус начинает вибрировать в такт его двигателям. Слышны глухие удары по обшивке, потом щелчок стыковочных замков — один, второй, третий — система показывает, что герметичность переходного отсека восстановлена. Я жду несколько минут, пока давление выровняется, и только потом слышу скрежет ручки внешнего люка.

Когда люк с шипением открывается, холодный влажный воздух с чужого корабля врывается в мою кабину. Я поднимаюсь по короткому металлическому трапу на палубу транспорта, и сразу на меня направляют яркий луч фонаря, бьющий прямо в глаза. Я прикрываюсь рукой, различаю перед собой две фигуры: сам капитан и его молчаливый матрос, стоящий чуть сбоку с резиновой дубинкой у пояса.

Капитан протягивает ко мне толстую, покрытую старыми мозолями руку, его глаза жадно бегают по моей фигуре и останавливаются на кожаном мешке у меня в руке:

Давай сюда мешок, девка. Надо проверить, нет ли у тебя чего запрещённого или острого. Чтоб потом никто никому не имел претензий. Я слово держу, и ты держи.

Я крепко сжимаю ремешок мешка в ладони, чувствую холодную рукоять пистолета под курткой, но потом медленно разжимаю пальцы и протягиваю ему ношу. Сопротивляться сейчас бесполезно — у него есть оружие и численное преимущество, и я уже согласилась на его условия.

— Проверяй. Только осторожнее с личными вещами. Все мои ценности в мешочке сверху.

Капитан грубо хватает мешок за ремешок, кряхтит от натуги и опускает его на пластиковый пол палубы, развязывая стянутый просоленный кожаный шнурок. Он перебирает вещи большими мозолистыми пальцами, бормоча что-то под нос, и быстро вытаскивает маленький завязанный мешочек, который я упомянула.

Он поддевает пальцами край завязки, развязывает её и высыпает содержимое прямо себе на широкую ладонь. Тускло поблескивают золотые и серебряные монеты, ярко вспыхивают прозрачные грани нескольких морских кристаллов. Капитан на несколько секунд замирает, оценивающим взглядом пересчитывая содержимое. Потом снова копается в мешочке пальцами, отсчитывает что-то под нос и вдруг кидает мне прямо в руки горсть монет — прохладный металл легким ударом отдается в моей ладони.

— Держи. Это тебе на первое время в городе, на жизнь. Мы торговцы, а не бандиты с большой дороги — раздетую и без гроша девку не оставим. Пойдём, я покажу каюту.

Я сжимаю прохладные монеты в руке, брови невольно поднимаются от удивления неожиданной щедростью, и молча шагаю за ним следом по узкому металлическому коридору, стены которого слегка вибрируют от работы двигателей.

Мы медленно идём по узкому вибрирующему коридору, мимо запертых дверей и скрипучих ограждений, капитан идёт впереди, светя фонарём себе под ноги и не оборачиваясь. Я чувствую вибрацию от больших двигателей через стену, запах соли и масла здесь еще сильнее, чем на палубе. Он останавливается у небольшой металлической двери в самом конце коридора, достает из-за пояса старый ключ и вставляет в замок.

— Вот твоя каюта. Как я и сказал, маленькая, но тихая, никто тебя тут не тронет. Вода в том кране, — капитан указал на медный кран. — Еду тебе будут с камбуза приносить, когда и остальные будут обедать. Но ты всё равно здесь надолго не задержишься. Часов через шесть мы прибудем в город.

Он отходит и прикрывает за мной тяжёлую дверь, оставляя меня одну в полумраке. Я касаюсь выключателя на стене, и тусклое янтарное сияние рунного светильника разливается по комнате. Маленькая койка со сложенным одеялом, узкий иллюминатор с тёмной водой за ним, и небольшой пластиковый стол у окна. Я опускаюсь на край койки, достаю из кармана полученные монеты и перекладываю их в ладони, слушая мерное гудение двигателей. Теперь остаётся только ждать.