20 сентября 3760 года. Суббота. Миранде Лунн 16 лет.

Когда я отворяю железную дверь дома Марты, часы на стене пробивают полдень. Я вернулась даже раньше, чем планировала.

Я снимаю с плеча тяжёлый рюкзак, стряхиваю с куртки уличную пыль и слышу, как из гостиной доносится тихий голос Марты:

— Мира, ты уже вернулась? Всё хорошо?

— Да. Я вернулась, и всё прошло хорошо, — кричу я не став уточнять, что именно прошло хорошо. Не стоит Марте знать, что я успешно продала морские кристаллы, являвшиеся платой за преступление. Я разуваюсь и сгружаю рюкзак у стены прихожей. Янка сразу прибегает, трётся о мои ноги и громко мурлычет. — Пойду сейчас распакую покупки и приду на кухню пить чай.

Я прохожу в свою комнату, скидываю рюкзак на кровать и достаю коробку с чистыми пулями, упакованные заготовки для амулетов и банку экранирующей смолы. Всё аккуратно раскладываю по полкам стола. Потом вытираю руки о полотенце и иду на кухню, где меня ждёт Марта.

На кухне Марта уже накрыла стол с горячим обедом, и даже Рин успел раньше меня усесться на своё место, вдыхая аромат свежего супа.

Обед прошёл спокойно, несмотря на то, что Марта пару раз пыталась расспросить подробности о моих утренних делах. Я отговорилась покупкой новых заготовок для рун, и она то ли поверила, то ли просто решила не давить дальше.

После обеда я убираю тарелки в раковину, вытираю руки полотенцем и возвращаюсь в свою комнату, плотно прикрывая за собой дверь.

Дотрагиваюсь рукой до своего защитного амулета на шее и недовольно кривлюсь. Учитывая, что я влезла в криминал по уши, мне нужна защита получше, чем этот слабенький амулет. И лучше всего новый защитный амулет сделать самой, тем более всё необходимое есть для него.

Беру свою кожаную записную книжку, поудобнее устраиваюсь на кровати и начинаю медленно листать страницы, ища подходящую схему защитного амулета. Мне нужен вариант, что сам активируется при опасности и среагирует на удар.

Я перелистываю жёлтые от времени страницы, всматриваясь в каждую схему. Отец показал мне много редких рунных связок, я их тщательно зарисовывала, а потом часто пробовала доработать и придумать что-то своё.

Чаще всего отец тихо смеялся над моими неуклюжими попытками самоделок, указывал пальцем на явные ошибки в построении рунной сетки. Но иногда попадались схемы, где он только слегка поправлял пару неточностей и говорил, что связка получилась рабочая.

Сейчас я не стала рисковать и использовать свои разработки, они чаще выходят нерабочими из-за недостатка опыта, поэтому остановилась на той схеме, что показал отец. Она не самая совершенная, но вполне подходит мне и не требует редких материалов. Да и в исполнении она не слишком сложная.

Я нахожу нужную схему, аккуратно закладываю страницу сухой высушенной морской травой, подхожу к столу и кладу записную книжку на него. Потом достаю купленную серебряную заготовку и прикидываю, как разместить на ней все линии рунной схемы.

Беру тонкий водостойкий маркер и начинаю разметку. На это уходит целый час, за который я прорисовываю каждую линию, проверяю их по схеме и только потом передвигаюсь дальше. Наконец я снова проверяю все линии и с довольной улыбкой откидываюсь на спинку стула.

Я тихо хмыкаю, проведя пальцем по ровным линиям разметки — действительно неплохо, все линии на своих местах.

Я достаю стальной чемоданчик с инструментами, вынимаю острый рунный резак и начинаю медленно вырезать каналы. На всю работу уходит около трёх часов. Я как раз закончила заполнять вырезанные линии рунной пастой с лицевой стороны, как снизу из кухни доносится громкий голос Марты:

— Мира, ужин готов. Ждём только тебя.

Я с удовольствием оглядываю затвердевающие правильные линии рун. Лицевая сторона амулета уже почти готова, осталось обработать обратную сторону и закрепить гнездо под кристалл.

Я откладываю инструменты, встаю и спускаюсь по скрипучей лестнице на кухню. Там действительно все уже собрались за столом, даже трёхцветная Янка пристроилась у ножки стола и ест что-то из своей керамической миски.

Поужинав, я возвращаюсь в свою комнату, чтобы закончить работу над амулетом. Паста на лицевой стороне уже полностью затвердела, создав ровные идеальные линии рун. Когда на них подадут магический эфир, эти линии преобразуют его в нужное магическое воздействие.

Я довольно быстро наношу пасту на обратную часть и, пока она застывает, подхожу к окну, наблюдая за маленькими светящимися рыбками, проплывающими за толстым бронированным стеклом.

Как только все линии рун окончательно застывают, я достаю один из купленных крупных морских кристаллов и поворачиваю его в руках под светом лампы, любуясь холодным мерцанием. Его ёмкость — пятьдесят три тысячи капель морского эфира. Жалко тратить такую ценность на один амулет, но с таким источником эфира защита получится очень крепкой, выдержит не один удар — именно это мне сейчас и нужно.

Я нахожу в ящике с расходниками подходящее серебряное гнездо, аккуратно припаиваю его к готовой схеме и с удовлетворением откидываюсь назад. Получилось действительно очень хорошо. Осталось только залить всё готовой экранирующей смолой — так и выглядеть будет красивее, и схему не видно никому даже через эфирные стёкла.

Я открываю стеклянную банку с густой зелёной экранирующей смолой, запах которой сразу наполняет комнату. Беру широкую мягкую кисточку и аккуратно наношу первый равномерный слой, покрывая всю поверхность амулета и края припаянного гнезда. Жду десять минут, пока смола немного схватится, потом наношу второй слой, формируя гладкий узор по краям серебряной заготовки. Жду когда застынет и второй слой, а дальше наношу ещё пару слоёв.

Когда последний слой смолы окончательно застывает, я аккуратно вставляю кристалл в подготовленное гнездо — он встаёт плотно, надёжно фиксируется и теперь точно не выпадет. Я надеваю эфирные стёкла и сразу вижу ровные волны эфирной энергии, что идут по всему амулету — он заработал. Я подношу его к лампе, разглядываю через эфирные стёкла гладкую блестящую поверхность, но не вижу ни одного потока эфира — всё надёжно скрывает экранирующая смола.

Я продеваю тонкую серебряную цепочку через отверстие и вешаю амулет на шею, рядом со старым. Холодный металл слегка давит на кожу, но это ощущение быстро становится привычным. Я вижу через эфирные стёкла слабое ровное мерцание из кристалла — амулет уже работает, защищает меня. Теперь мне можно не бояться выстрелов, во всяком случае пока амулет имеет заряд морского эфира.

Я убираю инструменты в чемоданчик, смахиваю щёткой крошки серебра со стола и подхожу к окну. За толстым стеклом уже давно сменился свет — дневные фонари погасли, включились мягкие приглушённые вечерние огни. Я широко зеваю, прикрывая рот ладонью, и понимаю, что действительно очень устала. Нанесением рун на пули точно лучше заняться завтра.

Я переодеваюсь в мягкую домашнюю футболку, снимаю пижаму, укрываюсь хлопковым одеялом. Янка сразу запрыгивает на кровать, укладывается у моих ног и тихо мурлычет убаюкивая.

Я выключаю настольную лампу, комната погружается в мягкий голубой полумрак от уличных фонарей. Глаза сразу начинают слипаться, и я проваливаюсь в глубокий, без сновидений сон, который так был нужен после напряжённого дня.

Утром меня будит яркий голубой свет от включенных уличных фонарей и тихий стук в дверь. Марта стучится осторожно, чтобы не разбудить меня раньше времени, и сообщает, что завтрак уже ждёт на кухне.

Я потягиваюсь, чувствую лёгкую расслабленность во всём теле и поднимаюсь с кровати. Сегодня необходимо нанести руны на пули, и я готова к этому.

Я спускаюсь на кухню, завтракаю вместе с Мартой и Рином, беседуем о мелких городских новостях. После я возвращаюсь в свою комнату, достаю из рюкзака коробку с купленными вчера пулями, открываю её, и ставлю на стол чемоданчик с инструментами.

Беру в руку одну чистую стальную пулю, поворачиваю её в пальцах под светом лампы, прикидываю, где и какие руны стоит размещать. Самая важная здесь руна-активатор — её обязательно ставят сбоку, чтобы при выстреле она попала под действие рунных ускорителей в стволе. Именно она открывает канал для морского эфира и активирует всю схему на пуле сразу после выстрела.

Над второй руной я на некоторое время задумываюсь, перекатывая пулю между пальцами. Будь я сейчас в своей родной деревне, я бы точно нарисовала руну снижения плотности воды — она позволяет пулям двигаться под водой с той же скоростью, что и на воздухе. В деревне часто приходится отбиваться от подводных монстров, да и пираты иногда подкрадываются под водой, поэтому такие пули всегда ценились. Но здесь, в городе, мне вряд ли придётся стрелять под водой, эта модификация будет лишней. Зато руна, создающая кратковременный защитный щит вокруг пули, точно пригодится. Это лучший способ пробить и ослабить вражескую защиту, а при попадании, повреждения будут гораздо серьёзнее.

Я всё ещё смотрю на зажатую в пальцах пулю и решаю, стоит ли добавлять третью рунную схему и какую именно. Это дополнительная работа и лишний расход морского эфира из кристалла, поэтому я останавливаюсь на двух схемах — пули и так получатся достаточно мощными, хорошо пробивающими магические щиты.

Я достаю тонкий остро заточенный маркер и не спеша размечаю каждую пулю по очереди, нанося линии для двух рунных схем. Работа не сложная, но требует абсолютной точности — одна неверная линия, и вся заготовка пойдёт в брак.

Я работаю не спеша при ровном свете настольной лампы, постепенно заполняя разметкой пятьдесят пуль. Мне кажется этого вполне хватит. Когда разметка полностью готова, я беру свой острый рунный резак и начинаю медленно вырезать аккуратные каналы для рунной пасты.

Медленно, не отрываясь, я вырезаю каждый канал и проверяю ровность линий. Руки за несколько часов работы начинают слегка ныть, я останавливаюсь размять плечи и снова возвращаюсь к работе. Помимо рун, я делаю на донышке пуль выемки под накопительную пасту. Именно там будет храниться морской эфир в пулях.

Когда последняя заготовка готова, я убираю резак и достаю оба тюбика с рунной пастой, готовясь заполнять каналы.

Я открываю тюбик и аккуратно выдавливаю струйку пасты из острого носика прямо в вырезанный на пуле канал руны, снимая излишки мягкой тряпкой. Работа идет медленно, я не тороплюсь — нужно чтобы каждая руна легла ровно, без пустот и неровностей.

За окном уже к полудню подходит, когда я заканчиваю заполнять последнюю пулю и оставляю пасту затвердевать на два часа.

Я отхожу от стола и присаживаюсь на кровать передохнуть, разминая затекшие плечи. В этот момент снизу доносится громкий голос Марты:

— Мира, пора обедать!

Я неохотно поднимаюсь с постели, спускаюсь по скрипучей лестнице на первый этаж и иду на кухню. Рин уже опять обогнал меня, сидит на своём месте и подкладывает себе в тарелку вторую порцию картошки с котлетами.

После обеда я возвращаюсь к себе в комнату. Паста на пулях уже полностью затвердела, все руны идеально легли, не потрескались и не просели. Я беру мягкую наждачную бумагу и аккуратно шлифую поверхность каждой пули, делая её идеально гладкой.

Когда последняя заготовка готова, я заряжаю их морским эфиром, складываю в коробку и закрываю крышку, любуясь своей работой — получилось даже лучше, чем я ожидала.

Я убираю все инструменты обратно в железный чемоданчик, задвигаю коробку с готовыми пулями в нижний ящик стола и плотно закрываю его. Потом подхожу к окну, прислоняюсь лбом к холодному толстому стеклу и разглядываю стаю маленьких светящихся медуз, которые медленно проплывают мимо в тёмной воде. Сегодня почти все дела закончены. Осталось только ждать сообщения от Вихря о марке сейфа и дате, когда нужно выходить на следующее дело.

В комнате повисает тишина, только чуть слышно гудит регенератор воздуха дома. Я смотрю, как медузы проплывают дальше, их голубой свет постепенно гаснет за стеклом. Рунфор в моём кармане вдруг тихо вибрирует, я вытаскиваю его и вижу новое сообщение от Вихря.

Я открываю сообщение, и там только короткая строка с данными: «Краб-12. Встреча в четверг 25 сентября в два часа дня на припортовом вокзале. Одежда та же самая.

Я сразу стираю сообщение из памяти рунфора и поднимаю голову к окну. Сегодня воскресенье, у меня ещё целых четыре дня на то, чтобы закончить все приготовления.

Я тяжело вздыхаю, достаю из ящика стола потрёпанный дневник Кайдена и начинаю искать информацию по нужной марке сейфа, и вскоре нахожу.

«Краб-12» оказывается прочным стальным сейфом, рунный механизм замка даже сложнее, чем у Кракен-Севера и экранирован смолой, но если сделать отверстия в двух правильных точках, проблем со вскрытием не возникнет. А сверло с прошлого дела идеально подходит для этой задачи.

Я закрываю дневник Кайдена и убираю его обратно в ящик стола, проверяю, что сверло лежит на своём месте в стальном чемоданчике. Потом достаю готовые заряженные пули и вставляю по десять штук в оба магазина своих пистолетов, добавляю ещё по две полностью снаряжённых запасных обоймы, после чего закачиваю морской эфир до полного уровня в оба ствола.

Я убираю всё лишнее со стола и выключаю настольную лампу. Всё уже готово, осталось только ждать.

Я переодеваюсь в мягкую хлопковую пижаму и ложусь в кровать — Янка сразу запрыгивает на одеяло, укладывается рядом у моих ног и тихо мурлычет в темноте. У меня ещё четыре дня, чтобы настроиться на правильный лад.

* * *

24 сентября. Среда. Четыре часа дня. Город Нордхавен. Глубина 1050 метров. Резиденция клана Анкербланд. Кабинет главы клана.

За тяжёлым дубовым столом чёрного дерева сидит крупный ещё не старый мужчина лет сорока — это сам глава клана Рудольф Анкербланд. У него короткие русые волосы и холодные серые глаза, на подбородке уже несколько дней не сбрита щетина. Перед ним лежит рунтер самой последней модели, который он отложил в сторону, когда Свен Торенсен, начальник службы безопасности, заявился к нему с докладом без предварительной записи. Рудольф во всём доверял этому бывшему охотнику на пиратов, но такое неожиданное появление его очень удивило.

— Свен, что случилось? — с тревогой спрашивает глава, отодвигая рунтер дальше по столу. — Ты сегодня совсем на себя не похож.

Свен подходит ближе к столу, это высокий темноволосый мужчина со шрамом над правой бровью, в его руке плотная кожаная папка с какими-то бумагами.

— Глава, — осторожно начинает разговор Свен, складывая папку на край стола. — Пришла новая информация по ограблению в Глубинном Умбралле.

Рудольф откидывается на спинку кожаного кресла, сдвигает брови и пытается вспомнить последние доклады. — Глубинный Умбралл… Это же там недавно вскрыли сейф нашего торгового представителя, забрали морских кристаллов на полмиллиона золота. Вроде Олаф Хансен у нас там представитель, верно?

— Да, верно, — подтверждает Свен, приоткрывая кожаную папку на столе. — Сейф вскрыли, пока он отлучался по делам, сделали всё очень профессионально, почти не оставили следов.

Рудольф откладывает в сторону старую серебряную зажигалку, которую крутил в пальцах, и поднимает взгляд прямо на Свена.

— Почти? Значит преступники всё-таки оставили след? Мне об этом раньше не докладывали, — удивлённо произносит он, сжимая пальцы на подлокотниках кресла.

Свен мгновенно становится ещё более сосредоточенным, плечи его напрягаются, и он ровным голосом продолжает:

— Наш эксперт обнаружил на внутренней стороне дверцы сейфа еле заметное пятнышко засохшей крови. Он предположил, что его мог оставить тот, кто вскрывал сейф.

— Что?! — Рудольф повышает голос, стучит кулаком по краю стола, и на нём дёргается старое пресс-папье из кости кита. — У нас есть кровь преступника? Почему тогда его ещё не нашли?

Свен старается не реагировать на вспышку главы и сохраняет спокойный тон, продолжая доклад:

— Кровь сразу передали в нашу главную лабораторию. Только что нам прислали результаты. И они настолько важные, что я решил прийти лично доложить.

— И что там такого важного? — Рудольф наклоняется вперёд, любопытство пересиливает гнев.

— Я думаю вам лучше самому прочитать результаты, — Свен кивком указывает на кожаную папку, лежавшую между ними на столе.

Рудольф тянет кожаную папку к себе, медленно расстёгивает кожаный ремешок и достаёт из неё плотный лист с результатами анализа. Он пробегает глазами по ровным машинописным строчкам, и на полуслове замирает — пальцы его сжимают бумагу так сильно, что она сминается по краям. Он резко поднимает голову на Свена, и в его холодных серых глазах мелькает что-то похожее на настоящий шок, которое он тут же пытается спрятать за маской гнева.

— Это что ещё за шутки? Да я за такое…

— Это не шутка, — как никогда серьёзно произносит Свен, не отводя взгляда от главы. — И никакая не ошибка лаборатории. Кровь принадлежит Кайре Анкербланд, вашей давно пропавшей дочери. Вероятность совпадения девяносто девять процентов.

Рудольф откидывается назад в кресло, словно кто-то невидимый ударил его в грудь. Он не может выговорить ни слова, только смотрит на Свена широко раскрытыми глазами, пальцы всё ещё сжимают смятый лист с анализом.

— Не может быть, — он наконец хрипло выдавливает из себя. — Кайра пропала пятнадцать лет назад, после похищения, и её считали мёртвой. Как она могла оказаться в Глубинном Умбралле, да ещё и взломать наш сейф?

Свен наклоняется вперёд, опирается руками о край стола и говорит ровным, твёрдым голосом:

— Все анализы перепроверили два раза, генетическое совпадение стопроцентное. Она жива. И, возможно, даже не подозревают кто она на самом деле. Глава, что прикажете?

Рудольф медленно выдыхает, расправляет смятый лист и аккуратно кладёт его на стол. Кости на его скулах напряженно выступают, глаза снова становятся холодными и жёсткими, как было всегда.

— Собери группу лучших людей и отправляйся в Глубинный Умбралл. Найди её. И приведи ко мне живой. Никому другому я это дело не могу доверить.

Свен кивком головы принимает приказ, складывает бумагу обратно в папку и застёгивает ремешок. Его пальцы не дрожат, голос остаётся ровным, когда он отвечает:

— Я вылетаю в Умбралл сегодня после обеда. Никто посторонний не узнает о цели операции. Я гарантирую, что приведу её к вам живой, чего бы это мне ни стоило.

Свен уходит, тихо прикрывая за собой тяжёлую дверь кабинета. Рудольф остаётся один, наливает себе полный стакан крепкого виски и одним глотком выпивает половину. Пятнадцать лет он считал дочь мёртвой, а теперь она сама вдруг объявилась — да ещё с ограблением его собственного клана. Он смотрит в тёмное стекло окна, за которым медленно плывут большие глубоководные рыбы, и сжимает стакан так сильно, что пальцы белеют.