Я засыпаю сразу, как только голова касается подушки, сплю очень крепко без тревожных снов. Меня будит яркий свет от дневных рунных ламп с улицы, что проник через тонкую занавеску и упал прямо на лицо.

Я потягиваюсь, смотрю на часы — у меня ещё целых восемь часов до встречи с Вихрем. Снизу доносится громкий и тёплый голос Марты:

— Завтрак готов, выходи скорее, пока яичница не остыла!

Я накидываю старый махровый халат и иду по скрипучей деревянной лестнице вниз, на повороте почти сталкиваюсь с Рином, он только что умылся и вытирает волосы полотенцем, поднимаясь по лестнице. Мы оба хватаемся за скрипучие перила, чтобы не упасть на ступенях, и тихо смеёмся над нашей неуклюжестью. Рин смущённо потупил глаза и поправляет край мятой рубашки:

— Я уже хотел подниматься будить тебя, Марта сказала, что завтрак скоро остынет совсем.

Мы вместе медленно спускаемся по лестнице вниз, на кухне уже витает густой аппетитный аромат яичницы с подкопчёнными креветками и прохладного домашнего компота из золотых морских ягод. Марта как раз выкладывает яичницу на большое керамическое блюдо в горох, поворачивается к нам и улыбается.

— Садитесь скорее за стол, пока яичница не остыла.

Мы рассаживаемся на скрипучих стульях, она наливает нам по большой кружке прохладного компота с запахом солнца, потом вытирает руки о полотняное полотенце и говорит между делом, поправляя синюю косынку на голове:

— Завтра после завтрака я поведу Рина в торговый центр на среднем ярусе города, там как раз вчера привезли новую партию хорошей детской одежды. Ему надо купить всё новое — и тёплую куртку, и несколько рубашек, и крепкую удобную обувь, чтоб не ходил больше в поношенном, — она пододвигает тарелку с дымящейся яичницей к Рину, потом переводит взгляд на меня и хитро прищуривается улыбаясь. — А после того как мы закончим с Рином, и тебя приоденем. А то ты у нас всё ходишь в рабочих прокопчённых куртках, в которых только под водой работать, выглядишь как настоящая неряха. Пора уже обновить гардероб, хоть одно нормальное платье наконец купить.

Я вскидываю голову и удивлённо смотрю на Марту, ладонь сжимает вилку.

— Нормальная у меня одежда! Удобная и практичная! — возмущаюсь я, откладывая столовый прибор. — В моей плавучей деревне она считается модной!

Марта отмахивается от меня и наливает себе прохладного компота, не переставая улыбаться.

— Ну-ну, практичная. А я в твои годы каждое воскресенье новую ленту в волосы покупала. Давай хоть примеришь, не понравится — не будем брать.

Я невольно поднимаю руку и касаюсь прохладной резьбы на деревянной заколке в волосах, выпрямляя плечи.

— У меня уже есть красивое дорогое украшение, мне больше ничего и не нужно.

Марта встаёт из-за стола, собирает пустые тарелки, покачивает головой и хитро улыбается.

— Упрямая ты, как осёл. Но всё равно пойдёшь с нами — я не отстану, так и знай.

Я надуваю губы, размешиваю остаток компота ложкой, потом вздыхаю и поднимаю на неё глаза.

— Ладно, умеешь ты уговаривать. Пойдём, никуда я от вас не денусь.

Рин тихо хихикает над нашей перепалкой, доедая последнюю подкопчённую креветку.

— Здорово, вместе точно веселее выбирать одежду, — говорит он, вскакивает из-за стола и убегает обратно в свою комнату к Янке, которая уже мяукает в коридоре.

Марта неспешно складывает грязные тарелки в стопку, а я откидываюсь на скрипучую спинку стула и задумываюсь.

Мне в голову лезет тревожная мысль: а не зря ли я связалась с Вихрем? Может, был другой выход из этой ситуации с Рином? Отец всегда предостерегал меня от связей с криминалом, и я невольно кривлю губы в улыбке — при этом он сам десятки лет вёл дела с контрабандистом Кьелем, никогда не стеснялся этой дружбы.

Потом улыбка мгновенно сходит с моего лица, я резко мрачнею, вспомнив сына Кьеля, Яна. От него до сих пор нет никаких вестей. Я изо всех сил гоню от себя страшную мысль, что он погиб тогда на том потопленном катере вместе с отцом, заставляю себя смотреть на окно, где в океане, за бронированным стеклом медленно плывёт стая медуз.

Я всё ещё перебираю в голове старые воспоминания о Яне, когда по лестнице снова сбегает Рин, держа перед собой что-то большое, завёрнутое в пожелтевшую холщовую ткань. Он аккуратно разворачивает свёрток на столе, и извлекает старую потёртую шахматную доску с чёрными и белыми пластиковыми фигурками.

— Я нашёл это в глубине шкафа, когда убирал вещи, — говорит мальчик, пододвигая доску ближе ко мне.

Марта вытирает руки о полотенце после мытья посуды, подходит и тепло улыбается:

— Это осталось от моего сына, когда он был маленьким. Бери, играй, только будь осторожен — некоторые фигурки уже треснули.

Рин быстро кивнул, пообещал обращаться аккуратно, и тут же повернулся ко мне:

— Давай сыграем партию, пока Марта прибирает?

Я удивлённо подняла брови:

— А ты умеешь играть в шахматы?

Рин чуть помрачнел, медленно проведя пальцем по поцарапанному краю доски:

— Меня старший брат научил. Мы часто играли, пока он ещё был дома с нами.

Я на мгновение замираю, вспоминая, как отец учил меня играть в детстве под шум прибоя.

— Хорошо, я согласна. Давай начнём, — я расставляю фигуры по клеткам, Рин сразу делает первый ход е2-е4.

Мы успеваем сыграть три партии, время пролетает совершенно незаметно, Марта чистит рыбу к ужину, изредка поглядывая на нас с мягкой улыбкой. Потом она вытирает руки о передник, поднимает глаза к висящим на стене часам и качает головой:

Мира, тебе пора собираться в «Ржавый Якорь» на встречу с Вихрем, опаздывать туда точно не стоит.

Я поднимаю глаза к стрелкам часов и качаю головой: действительно уже пора.

Встаю из-за стола, иду к себе в комнату собираться, переодеваюсь в уличную одежду. В месте наподобие бара «Ржавый Якорь» без оружия нечего делать. Я задумчиво провожу пальцем по рукоятке первого пистолета, вешаю его на пояс, второй прячу в глубину сумки.

Недовольно кривлюсь, проверяя обойму: пуль почти нет, я давно собиралась докупить, но всё откладывала. В большом городе патрули на каждом углу, ничего страшного не произойдёт здесь.

Бросаю взгляд на рабочие инструментами, размышляю пару секунд, но вспоминаю обещание Вихря оставить комплект от прошлого специалиста, поэтому не беру их. Я поправляю волосы, заканчиваю сборы и медленно спускаюсь к Марте и Рину.

Снимаю с вешалки курточку, надеваю и уже сжимаю холодную медную ручку входной двери, как Марта вдруг тихо окликает меня и говорит:

— Будь осторожна с Вихрем, он не тот, кому можно верить до конца.

Я коротко кивнула — я и сама это знаю. Она суёт мне в сумку пакет с двумя бутербродами и холщовый мешочек для копчёного кальмара, которого я обещала купить для Янки. Я улыбаюсь, поправляю сумку на плече и иду по светлой улице к остановке поезда, показываю контролёру билет на рунфоре, прохожу и сажусь у запотевшего окна на свободное место. Поезд плавно отходит, скользя по тоннелю под толщей морской воды.

Через десять минут я выхожу на шумном припортовом вокзале и сворачиваю на крытый портовый рынок, разыскивая прилавок с копчёностями, о котором говорила Марта. В нос сразу бьёт густая смесь резких запахов копчёной рыбы, специй и свежей выпечки из соседнего ряда.

Я медленно двигаюсь между толпой, аккуратно обходя тележки с товаром, придерживая сумку с пистолетом поближе к боку. Рядом какой-то торговец громко кричит, зазывая на свежих устриц, я невольно отворачиваюсь. Впереди уже виднеется нужный деревянный прилавок с рядами копчёностей, и я незаметно ускоряю шаг.

Когда я подхожу к деревянному прилавку, седой торговец широко мне улыбается. Он предлагает попробовать маленький сочный кусочек копчёного кальмара, я соглашаюсь.

— Действительно очень вкусно, как и говорила Марта, — говорю я, достаю из кармана городские жетоны и расплачиваюсь, принимая плотно завёрнутый кусок. Засовываю его в холщовой мешочек и прячу в сумку, а затем иду к выходу с рынка к «Ржавому Якорю».

Холодный морской ветер бьёт в щёки, я придерживаю воротник куртки. Навстречу попадается патрульный, он внимательно осматривает меня, я спокойно прохожу дальше.

У входа в бар сидит старый моряк с перевязанным глазом и кривым шрамом на щеке, он поднимает на меня глаза и кивает, узнав по описанию Вихря. Он молча встаёт, проводит меня через шумный зал бара в отдельную комнату, где уже ждёт Вихрь и четверо его крепких парней.

— Мира, проходи, я уже давно ждал тебя, — Вихрь откидывается на спинку стула и указывает на свободное место напротив стола.

Я спокойно опускаюсь на протёртое сиденье указанного стула, невольно напрягаю плечи и медленно обвожу взглядом всех четверых крепких парней, потом поворачиваюсь к Вихрю.

— Я пришла, как мы и договаривались. Теперь хочу наконец услышать, на какую именно работу я дала согласие. И ещё хотела бы увидеть инструмент, который остался от прошлого специалиста.

Вихрь несколько долгих мгновений молча смотрит на меня, испытующе ощупывая взглядом от макушки до ног, затем неспешно делает короткий резкий знак рукой одному из своих крупных подчинённых. Тот молча разворачивается и уходит в соседнюю комнату. Возвращается почти сразу с небольшим прочным металлическим чемоданчиком, аккуратно ставит его на стол прямо передо мной, после чего также молча отходит обратно на своё место у стены.

— Вот обещанный инструмент, — низким прокуренным голосом произносит Вихрь, наклоняясь чуть вперёд и складывая руки на столешнице. — Можешь открыть и посмотреть, что там внутри, всё ли тебя устраивает. Мы не обманываем.

Я нетерпеливо резким, но осторожным движением откидываю крышку чемоданчика, и перед моим взглядом предстают аккуратно разложенные ряды отточенных инструментов. Я впиваюсь взглядом в содержимое

По центру лежит рунный резак — один только вид заставляет моё сердце забиться чаще. Я тяну к нему руку, аккуратно достаю из мягкой войлочной ячейки и обхватываю пальцами ручку. Это настоящее дерево, тёплое на ощупь, не то что холодная пластиковая подделка из городских мастерских. Оно даже слегка пахнет смолой, как будто его делали совсем недавно. Не удивлюсь, если окажется, что дерево, из которого она сделана, выросло где-то на поверхности, а не в подводных оранжереях или теплицах.

Я провожу большим пальцем по лезвию — оно острое, идеально заточенное, а модульная конструкция позволяет менять насадки за пару секунд. С таким инструментом я вырежу любую руну, даже самую сложную, на любой поверхности. Среди сменных насадок я нахожу те, что нужны для тонкой работы над микрорунами. Я не могу оторвать восхищённый взгляд от этого шедевра. Даже у моего отца, лучшего рунного мастера в нашем регионе, резак был значительно попроще.

Я аккуратно кладу резак обратно в войлочную ячейку и тянусь к «эфирным стёклам». Они лежит в отдельной ячейке, и я сразу чувствую, какие они качественные. Похожие на очки, но массивнее, корпус из гладко отполированной кости с удобными выемками для носа, по бокам маленькие стальные шестерёнки для подстройки фокуса. На тыльной стороне гнездо для трёх сменных эфирных линз с разным увеличением, через них можно разглядеть потоки эфира даже в самых маленьких микрорунах.

Я аккуратно надеваю эти очки на нос и смотрю на стоящий в комнате кондиционер и моргаю. Видны все потоки морского эфира в устройстве, даже на таком расстоянии. Не то что в оставшихся дома, в плавучей деревне, «эфирных стёклах». Настоящее чудо инженерной мысли.

Я аккуратно опускаю очки в ячейку, провожу пальцем по остальным инструментам: качественные отвёртки, паяльник, точные зажимы, набор отмычек, миниатюрная дрель. Даже компактный сварочный аппарат есть.

Чем дольше я на всё это смотрю, тем сильнее дрожат пальцы. Это полный, безумно дорогой набор для быстрого взлома сейфов — настоящий комплект взломщика!

— Это что? — напряжённо спрашиваю я. Мой голос дрожит от едва сдерживаемого гнева.

— Инструмент для работы, — невозмутимо отвечает Вихрь. — С ним что-то не так?

— Всё не так! Это инструмент взломщика! — почти кричу я.

— И в чём проблема? Тебе же надо будет открыть замок сейфа. Я предоставил тебе соотвествующий инструмент. Так что не так?

— Это противозаконно! Я не соглашалась на подобную работу, я не буду вскрывать сейфы! — возмущаюсь я.

Вихрь медленно наклоняется вперёд, массивные плечи уходят вперёд, и разговоры на заднем плане сразу обрываются. В комнате наступает гнетущая тишина, а воздух словно загустевает от напряжения. Он буравит меня тяжёлым взглядом прямо в упор, его голос опускается на полтона, становится низким, рокочущим, от которого дрожь пробегает по спине:

— Ты же сама согласилась работать на меня два месяца за то, что я отпущу Рина. И теперь хочешь отказаться? Ты понимаешь последствия этого?

Я вздрагиваю, холодок пробегает по затылку. Внутри всё сжимается: я уже сто раз пожалела, что вообще связалась с этим человеком. Готовясь к ответу, я провожу языком по пересохшим губам:

— Я… я не отказываюсь, — мой голос предательски дрожит, слова прерываются на полуслове. — Но я очень сомневаюсь, что справлюсь с этой работой. Я никогда раньше не занималась взломом сейфовых замков.

— Но ты рунный мастер, а Кайден говорил, что там вообще простой замок, даже ребёнок справится, — рявкает Вихрь, стучит кулаком по краю стола, от чего подпрыгивают стоящие на нём стаканы.

— Кайден? Это кто? — спрашиваю я как можно спокойнее, стараясь не показать свою тревогу.

— Это прежний специалист, которого я нанял для этой работы, — недовольно рычит Вихрь, уголки его губ опускаются ещё ниже.

— И почему же он не вскрыл такой лёгкий замок? — я не отвожу взгляд, продолжая спрашивать. — Или он совсем плохой специалист?

Вихрь зло сверкнул тёмными глазами, кулак на столе сжался ещё сильнее:

— Он отличный специалист. Был.

— Был? — я сразу ухватилась за эту оговорку, сердце пропустило удар. — Что с ним случилось?

Вихрь медленно переглянулся со своими молчаливыми людьми, что стояли по углам комнаты, потом глубоко вздохнул и произнёс:

— Он умер. Охрана застрелила его, когда он только вошёл в тот особняк.

— Застрелила охрана? — переспрашиваю я, а по спине уже бегут ледяные мурашки. — И вы хотите, чтобы я теперь пошла туда вместо него? Вскрыла тот сейф? — мой голос снова начинает дрожать.

— Конечно нет! — отмахивается Вихрь, и видя, как я побледнела, пытается говорить чуть спокойнее. — Тебе не придётся лезть в тот особняк. Мои люди уже вынесли сейф оттуда сами.

— Вынесли сейф? — я удивленно поднимаю брови, не веря своим ушам.

— Да, вынесли. Он небольшой. А в особняке сейчас охраны почти не осталось, — Вихрь зло и коротко рассмеялся, показывая жёлтые от табака зубы.

Я смотрю на Вихря с липким страхом в груди. Он так совершенно спокойно говорит о смерти, даже не моргнув глазом. С кем я вообще связалась? Что мне теперь делать? Похоже, уже точно слишком поздно отказываться — я очень много знаю.

Моя рука сама тянется к холодной рукояти пистолета на поясе, но этот жест не остаётся незамеченным. Люди Вихря сразу напрягаются, я вижу, как они незаметно тянутся к своему оружию. Я медленно и осторожно убираю руку обратно на колени, и они понемногу расслабляются, отводят взгляды.

Вихрь только криво усмехается, наблюдая за всей этой сценой.

— Девочка, не бойся. Никто тебя не тронет, — он делает паузу, обводит меня взглядом и добавляет медленно: — Пока ты выполняешь условия нашей сделки.

Я откашливаюсь, чтобы успокоить дрожь в голосе, и твёрдо произношу:

— Я не отказываюсь от сделки. Но мне надо взглянуть на сейф, чтобы понять, смогу ли я хоть что-то с ним сделать.

Вихрь склоняет голову, долго сверлит меня тяжёлым взглядом, а потом медленно произносит:

— Хорошо. Думаю, тебе стоит взглянуть на то, с чем придётся работать, — его голос становится ещё жёстче, каждое слово отдаёт холодом. — Но учти: в этом сейфе очень ценные документы, за которые заказчик обещал отвалить целую кучу золота. В противном случае мои люди давно уже разрезали бы сейф, но из-за содержимого я не могу так рисковать. Так что постарайся не повредить бумаги. Ты меня поняла?

— Да, я вас поняла, — я быстро подтверждаю, что услышала предупреждение, и защёлкиваю замок чемоданчика, беру его крепко в руку.

Вихрь коротко кивает своим людям, и я вместе с ними направляюсь к сейфу.

Двое широкоплечих мужчин ведут меня по узкому каменному коридору по подвалу бара. Стены здесь покрыты холодной испариной, от неё пахнет сыростью и солью. Я сильнее сжимаю ручку чемоданчика с инструментами, стараясь не показать, как сильно волнуюсь.

Мужчины заводят меня в маленькую комнату без окон, щёлкает выключатель — и тусклый свет рунной лампы заливает пространство.

Я сразу вижу на грубом железном столе небольшой, аккуратно сделанный тёмный сейф.

— Вот он. Осматривай, сколько нужно, — один из мужчин указывает на сейф пальцем и отходит обратно к выходу, останавливаясь в тени.

Я медленно подхожу к столу, ставлю свой чемоданчик рядом с сейфом и аккуратно сажусь на старый пластиковый стул, который скрипит под моим весом.

Сначала я медленно провожу рукой по холодной железной поверхности, осматриваю сейф со всех сторон, запоминаю каждую выпуклость и вмятину. Потом расстёгиваю замок чемоданчика, достаю из ячейки «эфирные стекла», и аккуратно надеваю эти очки на переносицу. Я наклоняюсь ближе к лицевой панели сейфа и начинаю медленно водить взглядом по панели замка, отслеживая едва заметные переливы морского эфира в рунных схемах, пытаясь разобраться в принципе работы замка.

На первый взгляд конструкция действительно не кажется очень сложной, но понять всю схему целиком у меня не получается. Половина рунных линий совсем не просматривается через эфирное стекло — похоже, что эта часть панели покрыта специальной тёмной смолой, которую как раз и применяют для экранирования рунных схем, чтобы никто не мог их скопировать. Многие известные рунные мастера действительно так сохраняют свои секреты от посторонних глаз.

Даже по тем фрагментам схемы, что я смогла разглядеть, я уже немного разобралась в общем устройстве замка, но информации всё равно критически не хватает, чтобы спокойно открыть его без риска повредить содержимое.

Я замираю над сейфом, дыхание само собой останавливается, когда до меня наконец доходит страшная правда. Без понимания этих скрытых кусков рунной схемы я точно не смогу правильно вскрыть этот замок, я просто не справлюсь!

Слёзы неожиданно наворачиваются на глаза, горло сжимает от страха. Как же мне быть? Что произойдёт со мной и с Рином, если я не смогу выполнить задание Вихря?