Я широко улыбаюсь и сразу соглашаюсь, потому что это предложение действительно выручает меня в сложной ситуации, когда деньги почти закончились.

Я тянусь к стеклянному кувшину с охлаждённым чаем из морских водорослей и доливаю ещё прохладного напитка в свою керамическую чашку. Потом мы с Мартой договариваемся, что если у кого-то из соседей есть срочные заказы, я могу принять их уже завтра утром.

За толстым стеклом окна совсем стемнело, уличные биолюминесцентные фонари включаются один за другим, и их мягкий голубой свет ложится ровным пятном на старый паркетный пол гостиной, оставляя едва заметные блики. Кондиционер всё так же тихо гудит, создавая приятную прохладу, которая не даёт почувствовать даже остатков тяжелой дневной жары. Трёхцветная Янка укладывается на подоконнике прямо под поток прохладного воздуха, тихо мурлыча в полумраке и подёргивая хвостом, когда за стеклом проплывает стайка маленьких светящихся рыбок. Мы с Мартой продолжаем наш спокойный вечерний разговор о последних городских новостях, не торопясь никуда и наслаждаясь тишиной.

Я аккуратно складываю разложенные на столе отвёртки, паяльник и катушки с припоем обратно в потёртый кожаный чехол, плотно застёгиваю медную потускневшую молнию и поднимаю его с пола — он приятно оттягивает руку весом всех инструментов. Я собираюсь идти к себе на второй этаж, чтобы подготовить всё необходимое для будущих заказов.

Марта провожает меня до выхода из гостиной, на ходу заворачивает три больших кусочка домашнего овсяного печенья с малиновым джемом в чистую хлопковую салфетку и кладёт свёрток мне в свободную руку. Трёхцветная Янка бежит за нами по пятам, мягко ступая бархатными лапами по деревянным ступеням лестницы и время от времени тихо мяукает, словно тоже провожает меня.

Я останавливаюсь у двери своей комнаты и ещё раз искренне благодарю Марту за неожиданную помощь и поддержку. Она тепло улыбается в ответ, желает мне спокойной ночи и тихо закрывает за собой дверь гостиной.

Я поворачиваю старую бронзовую ручку своей двери, открываю её и вхожу, вдыхая прохладу от открытого окна с видом на проплывающих за стеклом рыбок, готовясь к новому дню с новыми заказами.

Я снимаю одежда, пропахшую паяльным дымом и солёной морской водой, и переодеваюсь в мягкую домашнюю футболку и свободные ситцевые штаны, которые уже давно растянулись на коленях. Потом достаю из старой деревянной тумбочки у кровати потрёпанную обёрнутую газетой книгу про историю подводных городов, которую нашла в тумбочке. Бросаю взгляд на тумбочку, на которой стоит фигурка рыбы вырезанная из одеревеневших водорослей. Её мне подарил тот мальчишка из порта, Рин. Я иногда о нём вспоминаю. Как он там сейчас?

Я укладываюсь поудобнее на свежую прохладную простыню, а Янка, что тихонько проскользнула за мной в дверь, пока я провожала Марту, сразу запрыгивает на кровать и укладывается прямо мне на ноги, мурлыча так громко, что вся кровать чуть вибрирует от её низкого урчания.

Я читаю несколько страниц про то, как создавались первые города на дне океана, потом выключаю тёплый жёлтый свет настольной лампы и лежу, не отрывая взгляда от большого панорамного окна. За толстым прочном стеклом медленно проплывают стайки маленьких светящихся рыбок, их нежное голубое сияние мерцает на побеленном потолке моей комнаты, создавая едва заметные пляшущие блики. Я постепенно расслабляюсь, отпуская все заботы сегодняшнего, насыщенного событиями, дня, мышцы перестают быть напряжёнными, и я начинаю медленно проваливаться в глубокий спокойный сон.

Сон приходит ко мне быстро, и я сразу оказываюсь в светлом, тёплом воспоминании детства, о жизни в маленькой плавучей деревне с отцом. Как я стою рядом с его старым верстаком в мастерской, он показывает, как правильно паять тонкие медные провода и проверять контакты на потускневших старых рунных схемах. Воздух здесь густой, пахнет расплавленным припоем, и, как всегда отец улыбается и аккуратно поправляет мои маленькие детские пальцы, чтобы я правильно держала паяльник, не боясь обжечься о горячее жало. Я чувствую тепло его большой мозолистой руки поверх моей, и на душе становится так тепло и спокойно, как не было уже давно.

Я просыпаюсь от этого мягкого сна с лёгкой улыбкой на губах уже глубокой ночью, Янка все ещё спит на моих ногах, тихо похрапывая во сне. Я переворачиваюсь на бок, укутываюсь в прохладную простыню и сразу засыпаю снова, уже до самого утра.

Резкий крик Марты с первого этажа подкидывает меня на кровати, я путаюсь в прохладной простыне и чуть не скатываюсь на пол вместе с пуховой подушкой. Янка недовольно шипит и мгновенно прыгает на подоконник, недовольно косясь на дверь из-за резкого шума. Я уже открываю рот, чтобы ответить, как дверь моей комнаты тихонько скрипит — Марта входит, держа в руках сложенную чистую рабочую форму её покойного мужа, слегка потрёпанную на локтях.

— Я подумала, твоя одежда уже вся испачкалась вчера после ремонта кондиционера, держи, его вещи — они немного великоваты тебе, но для грязной работы самое то, — она говорит, кладя комплект на край кровати и сразу напоминает про заказ. — Роберт ждёт тебя с его сломанным воздушным насосом для дайверского баллона уже через полчаса, не опаздывай.

Я быстро благодарю её, беру форму и начинаю переодеваться — штаны действительно приходится подворачивать два раза на щиколотках, а льняная рубашка чуть свободно висит на моих плечах, но для работы это действительно гораздо удобнее, чем моя собственная тесная одежда.

Я скептически осматриваю себя в небольшом зеркале над старой деревянной тумбочкой, подтягиваю ещё раз подвернутые штанины и поправляю сползающий с плеча воротник рубашки.

Смотрится действительно нелепо, я будто нарядилась на детский маскарад в вещи взрослого мужчины, но плотная ткань мягкая, уже хорошо обмятая многолетней ноской, и совершенно не сковывает движения — это главное для ремонта, где нужно постоянно наклоняться и тянуться к труднодоступным местам сломанного механизма.

Я беру свой старый потёртый кожаный чехол с инструментами, перекидываю его через плечо и тихо спускаюсь по скрипучим деревянным ступеням вниз, где из гостиной уже пахнет горячей яичницей с копчёной морской рыбой и поджаренными на сковороде тостами из водорослевой муки, как я люблю. Марта точно балует меня, так как яйца из птицефермы подводного города стоят недёшево.

Я доедаю последний золотистый кусок тоста, вытираю пальцы о полотняную салфетку и поднимаюсь из-за стола, по привычке слегка постукиваю ладонью по кожаному чехлу с инструментами, проверяя, всё ли на месте.

Марта протягивает мне небольшой бумажный пакет с печеньем, чтобы я перекусила после ремонта.

— Удачи, Мира. Роберт обещал хорошо заплатить, сказал, что если починишь его насос быстро, даст вдвое больше, чем у нас договорено, — говорит она, медленно провожая меня до входной двери. Я улыбаюсь в ответ, машу ей рукой и выхожу в прохладный коридор подводного жилого квартала, где под потолком едва слышно гудит рунный регенератор кислорода.

Я нахожу на карте в рунфоре расположение нужного дома и направляюсь к нему. Стучусь в металлическую дверь, и она сразу открывается.

На пороге стоит Роберт — высокий загорелый мужчина с щетиной. Он радостно здоровается, проводит меня через весь дом в небольшую мастерскую, где на грубом металлическом верстаке стоит разобранный воздушный насос для баллона.

— Я вчера весь вечер ковырялся, он перестал работать, а почему — не понимаю, — он трёт затылок ладонью.

Я ставлю чехол на край верстака, достаю тестер и паяльник, и нахожу тонкий проводок отвалившийся от рунной схемы. Со стороны это было незаметно, но тестер показал отсутствие морского эфира в эфиропроводящем проводе.

Я припаиваю проводок обратно и проверяю питание — насос сразу включается ровным тихим гулом. Роберт удивлённо свистит и сразу отсчитывает мне обещанную двойную оплату в жетонах Глубинного Умбралла.

Роберт замечает, что моя рубашка всё время сползает с плеча, и добродушно смеётся, лезет в верхний ящик комода у стены и достаёт потёртый кожаный ремень с простой потускневшей медной пряжкой.

— Мой старый, уже не застегивается на мне, после того как я набрал вес за зиму, а тебе как раз подойдёт, — говорит он, протягивая вещь.

Я благодарю его, подвязываю им рубашку на талии — сразу становится гораздо удобнее, не нужно постоянно поправлять во время работы. Он провожает меня до двери, ещё раз благодарит за быструю работу, и я выхожу в прохладный общий коридор. Там достаю из кармана штанов свой рунфор и читаю пришедшее сообщение.

Это Марта скинула адрес дома Анны, у которой барахлит старая швейная машинка, иногда останавливаясь.

Я проверяю номер двери и поворачиваю по коридору, Анна живёт почти рядом, всего на пять дверей дальше от Роберта. Я останавливаюсь у нужной двери, проверяю номер ещё раз на экране рунфора и стучу костяшкой пальца по тёплому металлу. Дверь приоткрывается, и выглядывает Анна.

— Мира?

— Да, это я.

— Давно жду тебя, проходи, пожалуйста, — она улыбается и отступает, пропуская меня внутрь небольшой светлой комнаты, где у окна стоит старенькая швейная машинка с матовым корпусом из кости морского зверя.

Я ложу кожаный чехол с инструментами на пластиковый пол, наклоняюсь к задней стенке машинки и сразу вижу проблему: тонкий медный проводок, идущий от морского кристалла, перегнулся и почти оторвался. Именно поэтому и прерывалась подача морского эфира на рунный двигатель.

Я зачищаю концы провода, спаиваю их и изолирую место соединения водостойкой лентой, потом закрепляю провод пластиковым хомутом, чтобы он больше не перегибался. Проверяю подачу эфира — машинка сразу запускается ровной тихой вибрацией.

Анна нажимает педаль, пробует несколько стежков на ткани и радостно улыбается, видя ровные плотные строчки, после чего сразу достает деньги и расплачивается за работу. Она вытирает руки о клетчатый фарту, и неуверенно просит посмотреть заодно на старую стиральную машинку, которая последние дни отключается на середине цикла.

Я снимаю крышку панели управления, провожу пальцем по плате и сразу вижу стёртые до основания две рабочих руны. Про себя я отмечаю: повезло, что схема не залита защитной смолой — иначе даже эфирное стекло не смогло бы потоки морского эфира.

— У меня сейчас нет нужных инструментов: нужны рунный резак и «эфирное стекло», их у меня нет, это дорогие инструменты. Но как только они появятся у меня, вы будете первой в очереди, — говорю я.

Анна кивнула, понимающе улыбнулась и согласилась подождать.

Я складываю паяльник и тестер обратно в потёртый кожаный чехол, затягиваю ремешок и поправляю новый ремень на талии. Анна провожает меня до двери, ещё раз с улыбкой благодарит за быструю починку швейной машинки, я попрощалась и пошла по прохладному коридору к дому Марты. На ходу достаю и проверяю сообщения, но новых нет.

Я дохожу до дома Марты, открываю дверь, и сразу чувствую густой запах горячего чая из морской травы, и свежей выпечки с морскими ягодами. Марта сидит на кухне за деревянным столом, перебирает сухие лечебные морские водоросли и поднимает голову, когда я захожу.

— Ну как сегодняшние заказы, всё получилось? — спрашивает она, отодвигая в сторону стопку сухих листьев. — Я уже поставила чай, подожди пару минут, сейчас налью тебе горячую кружку.

Я снимаю тяжёлые рабочие ботинки у порога, стряхивая с подошв невидимую пыль подводного коридора, вешаю куртку на крючок и медленно прохожу на кухню.

Я тяну старый скрипучий деревянный стул и сажусь за стол напротив Марты, обхватываю ладонями горячую керамическую кружку с чаем и поднимаю на неё глаза.

— Спасибо, что подкинула эти заказы. Без тебя я бы долго искала нормальную работу. Как-то не хочется за гроши чистить где-то рыбу или сортировать моллюсков, — говорю я и делаю небольшой глоток, согревая замерзшие пальцы. — Только вот есть большая проблема — мне катастрофически нехватает хороших инструментов. Сегодня у Анны не смогла починить стиральную машинку, там надо было восстанавливать стёртые руны на рунной схеме, а для этого нужны рунный резак и «эфирное стекло», а их у меня даже близко не было.

Марта задумчиво постукивает пальцем по краю деревянной столешницы, крутит между пальцами высушенный стебелёк лечебной водоросли и на несколько секунд отводит взгляд к окну, за которым медленно проплывают большие медузы с мягким голубым свечением. Потом она резко поднимает на меня глаза и широко улыбается.

— А давай завтра с утра пораньше сходим на припортовый рынок. Там на старой барахолке часто можно найти всё что нужно по очень хорошей цене.

Я поднимаю брови и сразу улыбаюсь, отпивая ещё глоток тёплого чая, от которого по телу разливается приятное тепло.

— Отличная идея, я даже не подумала про барахолку. Завтра с утра и пойдём, — я тянусь к кусочку пирога с морской ягодой и откусываю небольшой кусочек, радуясь сладкой сочной начинке, тающей на языке. Перед глазами всплывает воспоминание, как в детстве ещё с несколькими детьми, на небольших лодочках мы собирали с плавающих кустов золотисто-розовые ягоды морянки. Большая часть ягод сразу съедалась и этот вкус всегда напоминает мне о детстве.

После ужина Марта включает старый рунный телевизор на стене, мы укутываемся в мягкий плед на диване и пересматриваем старую комедию про подводников, смеёмся и делимся последними новостями спокойно дожидаясь сна. И трёхцветная Янка не забыла обо мне, устроившись на коленях и мурча. Надо бы завтра на рынке купить ей чего-нибудь вкусненького.

Мы встаём на рассвете, когда за окном ещё горит мягкий голубой свет от глубоководных биолюминесцентных бактерий в уличных лампах, быстро пьём горячий чай с вчерашними лепёшками и выходим из двери дома.

Марта повторяет, что на барахолке лучшие редкие товары разбирают до девяти утра, поэтому мы торопимся по узкому коридору к остановке подводного поезда. Билеты у нас уже куплены заранее через рунфор, мы входим в чистый ярко-синий вагон, мягко закрываются стеклянные двери, и поезд плавно выходит в освещённый туннель.

Ровно через пятнадцать минут мы уже выходим на станции у порта, я сразу вижу впереди шумную толпу и холщовые палатки с разными товарами, развешенные вдоль старой каменной стены. Густой запах солёной морской воды и горячей сдобной выпечки сразу ударяет в нос, вокруг слышны громкие голоса торговцев и звонкий смех покупателей.

Мы медленно идём вдоль первых рядов, прохладный ветерок от регенератора кислорода треплет края моей куртки, пахнет копчёной рыбой и свежей выпечкой.

Я то и дело останавливаюсь, рассматривая необычные вещи из разных уголков океана. В небольшой потёртой палатке я замираю у прилавка: тут лежат старинные столовые приборы из кости морского зверя, маленькое зеркальце в полированной оправе из панциря глубоководной черепахи и небольшой сухой коралл, который всё ещё мягко светится перламутровым голубым светом.

Я осторожно провожу пальцем по гладкой зеркальной поверхности, отражающей свет от ламп на палатке, торговец улыбается и предлагает снизить цену, но я качаю головой. Мы ищем инструменты, поэтому двигаемся дальше к секции старых запчастей и оборудования.

Впереди между палатками появляется пара городских патрульных в тёмно-синей форме со служебными рунными пистолетами на поясе, и я испуганно замираю, вспоминая прошлую свою встречу с ними, когда я только прибыла в город.

Пальцы сами сжимают ремень кожаной сумки так сильно, что костяшки белеют, я автоматически опускаю голову, чтобы не встречаться с ними взглядом — тогда они чуть не задержали меня за отсутствие регистрации и разрешения на ношение оружия. Но в этот раз стражи порядка проходят мимо только равнодушно мазнув взглядом по нас и останавливаются у соседнего прилавка с рыбой, чтобы проверить документы у торговца.

Я стою неподвижно ещё несколько секунд, пока их тяжёлые шаги не затихают в шумной толпе рынка, потом медленно выдыхаю и расслабляю напряжённые до боли плечи. Марта рядом сжимает мою руку успокаивающе, и мы снова медленно идём по ряду, вглядываясь в товары на прилавках.

Мы проходим ещё пару пыльных прилавков, я уже начинаю отвлекаться на всякие безделушки, и вдруг замираю на месте.

В самом углу палатки на грубой мешковине лежит старый потёртый кожаный чехол для инструментов, а из него торчит покрытая пластиком ручка точно такого рунного резака, какой я давно искала.

Я тяну Марту за руку и ускоряю шаг, не отрывая взгляда от находки, подхожу к прилавку и осторожно беру резак в руки — он идеально ложится в ладонь.

— Сколько стоит это? — спрашиваю я у торговца.

Он поднимает голову, смотрит на резак и отвечает:

— Пятьдесят золотых монет, дешевле на этом рынке ты точно не найдёшь такой инструмент.

Я замираю и медленно опускаю резак обратно на прилавок. У меня с собой не больше пяти золотых и то это с учётом жетонов Глубинного Умбрала и тех денег, что я заработала за два заказа на ремонт. Пятидесяти золотых у меня точно нет.

Я молча стою и смотрю на резак, у меня сжимается сердце — такой хорошо сохранившийся, удобный экземпляр попался, а денег не хватает даже на десятую часть.

Марта вдруг берёт меня за руку и мягко тянет в сторону:

— Давай поищем «эфирное стекло» сначала, может, оно у другого торговца дешевле выйдет, а потом вернёмся сюда и подумаем, как накопить.

Я кивнула, соглашаясь, и мы медленно уходим от палатки, я всё время оглядываюсь через плечо на желанный инструмент.

Не прошли мы и десяти шагов, как в стороне за старой палаткой с солёными овощами раздаётся громкий шум, звук шлепка и испуганный всхлип. Мы подходим ближе, раздвигая край холщового навеса, и я вижу: высокий мужчина в костюме держит за шиворот худого мальчишку лет десяти и бьёт его по лицу тыльной стороной ладони, приговаривая, что тот сегодня опять мало заработал для него.

Я всматриваюсь в перепачканное сажей лицо мальчика с разбитой губой и сразу узнаю Рина — того самого, что встретила в порту, когда я ходила искать Яна. Он тогда хотел вытащить у меня из сумки кошелёк, я поймала его за руку, поняла, что он совершенно голодный, угостила его бутербродами с копчёной рыбой и тёплым чаем, которые мне в дорогу давала Марта, а он в ответ подарил мне маленькую фигурку рыбы, вырезанную собственноручно из одеревеневших морских водорослей.

Я мгновенно сжимаю кулаки до белизны костяшек, всё разочарование от резака сменяется горячей злостью, и я выхожу из-за палатки прямо к ним, громко окликая мужчину:

— Эй, отпусти его немедленно!

Марта напряжённо идёт следом за мной, уже доставая из своей сумки перцовый баллончик на всякий случай.

Мужчина удивлённо поднимает голову, на пару секунд замирает, видя нашу решительность, а потом неохотно отпускает ворот Рина. Мальчик сразу отшатывается к стене палатки, прижимая руки к разбитой губе и испуганно смотрит на нас.