На следующий вечер хозяин с гостем снова уселись за стол, проводив хозяйку с дочерью спать. Девчонка ныла по началу и даже забралась к гостью на колени, обняла его за плечи, понадеявшись сломить воль хоть не отца, но опекунскую, чтобы остаться и послушать. Но отец строго взглянул на неё, и она отправилась за матерью.

— Что ты её гонишь? — удивился гость.

— После сказки будут, сейчас расскажу тебе, что было после нашей драки на хуторе. И стали те события причиной моей окончательной свободы и бегства в Гордарию. Да не для детских ушей это, поверь. Да и поздно. Устала за день. Опять уснёт на руках, — пояснил хозяин.

— Говори, я слушаю, — гость бросил быстрый взгляд на колыхнувшуюся занавеску. Взглянул на тлеющий углями очаг посреди комнаты.

*****

После той драки вернулись мы домой. Думаю, даже Вилей протрезвел, хотя нажрался он больше прочих. Ехали в молчании. Каждый думал про увиденное и сотворённое на хуторе. И каждый мерил на себя, что б было, не нарушь я тогда ту кляксу. До смертоубийства точно бы дошло.

Я, признаться, тоже вспоминал, что говорил, и было мне неловко. Хоть и в мороке, но считай благодетеля своего я принизил, и от того мне было погано. Морхей, как будто мне не пенял за то, как и остальным, но напряжение осталось. Может, он и сам вспоминал, что кричал в исступлении. Дядьку Борю ведь тоже едва не порешил. Неловкая та тишина была в общем.

И подъехали мы в этой тишине к Морхеевой Длани, усадьбе, которая стала мне домом.

А купец иль отец его не пожалел, надо сказать, средств на оборону своего имения, и о том мы порадовались после. Стены, как в гордарских крепях — каменные, в два ростачеловеческих, да широкие. Так у них, в Ардени, никто не строил, потому и горели сёла да хуторы, а Морхеева Длань стояла. В дни набегов с юга укрывались в Длани все, кто просил о защите. Это к вопросу, как мы оборонились после.

Так вот, в Длани встретили нас настороженно, по сигнальным башням стояли дозорные, и почти никто не спал. Нас, бывших узников, приветствовали, посетовали, что воняет от нас непотребно и отправили в купальни. Мы ушли, а Морхей остался.

Я к слову, сразу понял, что готовится усадьба к обороне. Как потом выяснилось — так и было. Бабка Оривеева, приживалка — знахарка, что знать меня не хотела из-за моего постылого секрета, всем наказала, что спать в эту ночь не придётся, потому как пробудились полчища адовы и идут по арденской земле, а Длань аккурат у них на пути. И велела готовиться. Если помнишь, что случилось на хуторе, то можешь представить, что нас ожидало. Но отдавать просто так ни жён, ни детей, само собой никто не собирался. Разве никто не знал, с чем предстоит столкнуться: то ли полчища ловких воинов, как налетают южане, то ли тяжёлая конница. Но никто не предвидел, что за напасть нас попытается перемолоть.

После купальни, которую в Ардени звали баней. Я говорил, что имена да названия у них смешные? Так вот, после бани я почувствовал, как устал за те дни. Словно демон снова отступил, оставив мне мою бренную, слабую оболочку, напомнил, что я мал в сравнении с ним. Но я-то знал, что ночь выйдет бессонная. Иначе зачем ходили по стене воины при полном вооружении? Потому переоделся в чистое в ожидании скорой схватки.

Меня, само собой никто не звал, кто я для них? Лживая иритийская крыса. Но могло статься, что и я пригодился бы, коль дела пойдут плохо. И вот, к полуночи, когда я успел уже подремать, со стороны ворот раздались голоса. Вокруг сделался топот, суровый разговор, и я вышел тоже.

Морхей со свитой беседовали с гостями со стены, а я сначала стоял внизу, а после поднялся тоже. За стеной, стояли четверо всадников, все в плотных, подбитых мехом плащах, глубокими накидками, скрывающими лица.

— Чего надо? — зычно крикнул Морхей

— Открой ворота ночным путникам, — отозвался один из всадников мягким, обволакивающим голосом.

— Времена нынче лихие. Небезопасно ночью на дорогах. Что ж вы делаете здесь? — Спросил Равес.

— Задержались в пути. Торопимся, — проговорил все тот же всадник. — Смотрим, огни, на ночлег решили попроситься к добрым людям.

— На ночлег? — Морхей оглядел встревоженные лица за спиной. — Кто ж такие будете?

— Путники, — ответил второй всадник, тот что в плечах пошире. — Откр-рывай! — У каждого похолодело под сердцем от рычащих нот в голосе. Словно дикий зверь стучится.

— Откуда? — Не уступал Морхей. Всадники начали перешептываться. Тот, что говорил первым, скинул капюшон. Перед всеми показалось молодое лицо. Широко посаженные глаза, тонкий хищный нос, и жесткие губы. На лбу перламутром какая-то каракуля.

— Открывай, хозяин, — проговорил он. Через толпу я протолкался к господину. Прислонил губы к уху.

— Не открывай. Чародей это.

— Я знаю, что ты их не любишь, — прошептал Морхей в ответ. — Вдруг и вправду припозднившиеся путники. Презреть закон гостеприимства?

— Проснись, — в голос проговорил я. — Чародей в компании с оборотнем. К добру ли это? Как мыслишь?

Магик внизу оглядел свою компанию, снова поднял голову.

— Верно тебе говорят, хозяин, не к добру, — засмеялся. — Открывай! Тогда обещаю тебе быстрый конец.

— Ты уж моей жизнью пока не владеешь, — усмехнулся Морхей, — Не грози впустую. Уходите.

— Окр-рывай, глупец, — зарычал перевертыш, сбрасывая капюшон. Показались злые глаза, и заросшее густым волосом лицо. — Во славу Дракона будешь ты гореть в огне.

Морхей кивнул своим стрелкам. Тимушир, Кромша и ещё один по прозванию Хмурый пустили по стреле перед неожиданными гостями. Кони шарахнулись в стороны. Колдун рассмеялся, вернулся к воротам.

— Тем хуже для тебя, хозяин. Твоя жертва больше будет, — поднял руку, с зажатым кулаком. Позади всадников вспыхнули мертвенно синие тусклые огни. Морхей застыл. Да и я едва совладал с собою. Огни, словно река, опоясали всю стену, уходили направо и налево, зажимая усадьбу в кольцо. Защитники притихли, каждый прикидывал, каковы шансы дожить до рассвета, коль им несть числа.

— Сколько у тебя людей? — Продолжал чародей. — Десять? Двадцать? Из них сколько воинов? Пятеро? — Помолчал. — А дети у тебя есть?

Морхей зарычал, повернулся к нам.

— Эти скоты у озера куражились, — закричал не своим голосом. — Они Дракону поклоняются. Живыми мы им не нужны. Потому бейте их. — Повернулся к колдуну, оскалился. — Бейте, пока есть в вас хоть капля жизни. — Защитники заревели, вскинув вверх оружие, со стены пошел жидкий град стрел, направленных во всадников. Колдун лениво махнул рукой, отметая волшбой смертоносный дождь.

— Что ж это твой выбор. Я просил добром открыть ворота, теперь я сам в них войду. — И ускакал к огням, за ним припустили и остальные.

— Что ж теперь? Бой? — Дрожащим голосом спросил самый юный из морхеевых работников. Может шестнадцать лет ему было, может, восемнадцать. Звали его Валисик. Ещё одно забавное имя. Но тогда было не до забав, поверь. Я взглянул на его бледное лицо. Мальчик еще. Меча не держал, крови не пробовал. Жаль его.

— Пойдемте со мной, я дам оружие. — Морхей отправился со стены к дому. За ним потянулись несколько человек, и я с ними.

Вилей остался, меч свой он честно выкупил, как и доспех, и теперь стоял при полном облачении. Мне же защитой должно было стать моё умение. Иль демон решит, что умирать мне ещё рано. Хотя здесь я от него подмоги не ждал. Появлялся он по своему личному желанию, когда считал, что сможет меня уговорить дать ему свободу. Но после последних событий, по всему решил повременить. Эти-то внизу, поди желали ему свободы, и пришли под стены возможно вслед за мной. Но о том никто не знал. А я решил, что сделаю всё, что можно, чтоб оборонить усадьбу. Раз то моя вина.

Огни начали движение к стене, а среди них начали пробиваться всполохи пламени, и звук, словно огромный барабан стучит редко, но сильно, сотрясая с собой и небо и землю. Тум. Земля задрожала в такт. Тум. Вилей ткнул Ариску в бок.

— Чего это?

— Хрен знает. Готовсь! — Ариска прижал стрелу к щеке. Тум. Рядом в нескольких шагах и Тимушир с Хмурым сделали то же. Огни приблизились на выстрел. Тум.

— Пли! — Завенели стрелы, улетая в темноту. Нет ответа. Промах. Кромша вгляделся в ночь. Тум.

— Не пойму. Вроде движется что-то. Вроде попал. А не падают, — К Вилею протолкался наш Огневик.

— Чего это? — Тум. Чародей трясся, словно в лихорадке. Зуб на зуб не попадает.

— Братцы! — Сорвался на высокую ноту, чуть не присел. Тум. — Братцы!

— Толком говори! — Разозлился Вилей, взял его за ворот, встряхнул. Тум. — Что это? — Огневик дрожа ткнул в темноту пальцем. Сжал зубы, чтобы не стучали. Вилей оглянулся.

В круг света вступало войско. Костяное, мертвое, волочащее за собой свои же гниющие кишки. Синим светом горели пустые глазницы, в руках ржавые булавы да мечи, шли молча, проваливаясь в сурочьи норы, но неизбежно приближались к цели. А со стороны ворот во главе мертвых шел огромный в два человечьих роста демон. Иначе не назвать. Огромная шишковатая голова увенчана двумя парами витых рогов, одни на лбу, другие на темени, под рогами черные, как уголь глаза: две пары больших, а по вискам еще одни, поменьше. Раззявленная пасть была полна гнилых, острых, как пики зубов. Слюна текла на грудь. Кожа темная вся в наростах. Плечи, что курганы, ручищи до земли. В руке — кривая сабля в пять локтей длинной. Короткие мощные четырехпалые ноги. Дыхание с паром выходило из сильной груди. Шёл он медленно, преодолевая сопротивление благословенной арденскими богами земли. Тум. Но неизбежно. По ряду защитников пробежал вздох.

— Не бойтесь, — Вилей задрал меч над головой. — В страхе их еще больше покажется. Многоликий нас защитит. — Несмело зазвучал хор согласных голосов. Я молчал. То передо мною шло моё отражение. Коль поддамся, стану таким же возможно хуже. Говаривали, Дракон тот алчен до крови да крылат. Смотрел я на него с омерзением и желал твари смерти. Как себе сохранить человеческое и не превратиться вот в это. Огневик сполз к ногам. Вилей встряхнул его.

— Соберись! — Взглянул на полчища врагов. — Продай себя подороже.

— Пли! — Стрелки снова пустили стрелы, на этот раз в видимого противника. Без результата. Мертвые шли, не обращая внимания на торчащие из животов древка. Разве толкнёт стрела кого из мертвяков назад на шаг, но движения не остановит.

— Что ж это. Огнем попробовать? — Ариска метнулся к котлу с огнем. Дева их воинственная, единственная средь всех, Лаиша кинулась наматывать спешно оторванную паклю. Подожгли. Арисей выстрелил. Огонь угас прежде, чем долетел до цели. Попал в гниющий остов копейщика. Без толку.

— Вот пекло! — По стене рассредоточились защитники. Мертвые подошли вплотную. На спины им полезли следующие, строя лестницу.

— Огнем палите! — раздался голос Лавина. На стену взобрались и остальные.

К нашему счастью собирал Морхей коллекцию всяческого оружия в своих ратных походах прежде, чем женился и осел в имении. А то б пришлось орудовать вилами. Валисик вышел из хранилища с длинным гордарским мечом. Хоть сейчас картину пиши. Держит обеими руками. Убрать бы его от греха, да нужен каждый. Себе я выбрал парные иритийские сабли. Коль доспеха нет, то урону будет много больше. Как сказал Вилей, продам себя подороже, думалось мне тогда. И надо сказать, мыслями я со всеми попрощался. Потому как хорошего исхода при таком раскладе не ждал.

Подошел с ними и Морхей. Поглядел на демона.

— Прощайте, друзья, — тихо прошептал. Мысли наши в этом деле сошлись.

— Рано прощаешься, — усмехнулся Вилей. — Мы еще побьемся.

Справа и слева раздались крики. Это защитники начали сталкивать мертвых вниз. Бой начался.

Огневик, наконец, пришел в себя, взмахнул руками, послал огненный шар на головы атакующих. Огонь бил в гнилой доспех, скользил по склизлой коже, стекал к ногам без вреда. Остальные, не обращая внимания на попытки защитников, продолжали движение. Откуда-то из темноты раздался смех.

— Это все, что ты можешь? Слабый маг у тебя, хозяин. Отдай его нам! Мы сделаем из него достойного!

Подошел на длину своей сабли и демон. Заревел утробно, размахнулся, ударил в стену. Она содрогнулась, посыпались камни внешнего слоя. Защитники, потеряв боевой дух начали со страхом оглядываться на чудовище. Мертвые начали хватать зазевавшихся за ноги, сбрасывать со стены.

— А-а-а! — то Ариска всадил в глаза демону три стрелы, следом присоединился и Тимушир. Лаиша, отбивала костлявые руки от их ног. Демон заревел, затряс огромной головой, снова размахнулся, ударил. Зазевавшийся Валисик попал под тупое лезвие, плечи вместе с головой отлетели во двор. Я не видел, лишь чуял всем телом, что мёртвых мы не одолеваем, а уж в паре с демоном и подавно.

Вилей выругался, но отвлекаться уже было нельзя. На стене стало тесно от забравшихся в прорехи обороны мертвяков. Они тянули руки, их рубили, разбрызгивая гной и слизь, а следом тянулись новые. Казалось, их без счета. По щиколотку погрузились мы в склизкую жижу, текущую с останков. Вонь стояла невозможная.

Морхей рубил, не глядя, со всей яростью, держа перед мысленным взором детские головенки у озера. За вас, за вас. Бил наотмашь, меч застревал в костях, приходилось выдергивать его с усилием. Огневик перестал отступать, уперся Морхею в спину, вытянул свой клинок. Мертвые лезли и лезли. Без звука. Демон крутился у ворот, стрелки лишили его зрения, но он продолжал рубить камень. Уже сильная прореха появилась в стене. Далеко, на границе видимости выстроились всадники, ожидая, когда демон развалит ворота.

Каждый дрался с яростью, особенно те, кто видел произошедшее у озера. Все мы понимали, что случится, когда отступят защитники. Вилей рубил, почти не глядя, оставив незащищённую спину. Пришлось ему помочь. Он срезал мертвяка передо мною, а я за его спиной выдернул клинки застрявшие в хребтах. Повернулся спиной. Вилей встал тоже. Так спина к спине рубились. Раздался чей-то предсмертный крик.

— Не выстоять, — задыхаясь, проговорил Вилей. Один из мертвяков вцепился в руку зубами. Я, не глядя, отрубил мертвячью голову. Не ответил.

Со двора донеслось до нас пение.

— Что за …? — На середину двора вышла Сегунда, молитвенно сложив руки. Начала петь, раскачиваясь.

Ариска выпустил последнюю стрелу. Демонова грудь стала похожа на ежовую шкуру, так плотно в ней сидели стрелы. А он продолжал рубить. Уже и ворота покосились, и дыра в стене приличная в неё тоже лезут мертвяки. Кромша вытянул меч, с криком устремился вниз. Следом скатился и один из двойнецов, со злобой начал разметать всех подхваченной по пути оглоблей.

Старуха знахарка завыла протяжно, лишая меня слуха и зрения. Демон заревел. Крепкие ноги чудовища начали тонуть в земле, прямо на заезженной дороге. Из земли тянулись корни, похожие на руки, цеплялись за бугры на коже, спутывали ноги, тащили вниз. Демон ревел. Лаиша-дева с торжеством закричала, накинулась на врага с новой силой. Вилей тоже видел, как осело чудовище в грунт. Как поскакали вперед всадники. Оторвался от меня, кинулся в атаку на гниющих своих врагов.

Я же понял, чего требовалось для победы. Что толку рубить мертвяков, когда голова их сидит себе на коне в безопасности. Там, за стеной. Потому я круговым замахом расчистил вокруг себя место, вскочил на остатки зубцов, изогнулся дугой в прыжке, упал за стену.

*****

Гость напряжённо сжал пальцы. История ввела его в крайнее возбуждение. От того глаза потемнели. Хозяин взглянул на него и замолчал.

— Что же далее? — нетерпеливо спросил гость.

— Ты дыши глубже, благородный асатр, а то неровен час случится у тебя удар, — усмехнулся хозяин. — Коль я здесь, перед тобой, знать всё завершилось благополучно.

— Для тебя, — возразил гость, — но что же остальные? Не провели демониты ритуал свой?

— Нет. Я говорил, что счёл это дело своим личным вызовом? Коль удалось бы им непотребство, то кончилась бы и моя жизнь тотчас. Потому, благородный асатр, я сделал всё, что должно и даже больше.

*****

— Хозяин! — Снова раздался снова голос чародея. — Моя армия побила всех твоих защитников.

Демон заревел, провалившись почти по пояс. Руки-корни тянулись выше. К пустым уже глазницам. К витым рогам. Морхей это видел. Каждый это видел. И я тоже. Это была почти победа. С малой оговорочкой.

— Это мои защитники побили твою армию, — крикнул Морхей, уклонившись от вражеского меча. Ударил в ответ, снес голову, но тело продолжило сражаться. Ударил еще раз, разрубив его пополам. Огляделся. На стене, во дворе кипел бой. Защитников и верно стало немного, но ни один не отступает. Да и мертвой армии конец виден. Больше не лезли. Демон размахнулся, ударил наотмашь, прочертил глубокую борозду в развалинах стены. Ударил столб света в глаза, ослепив. Тотчас схватились за одежду костлявые пальцы. Визжал Огневик, как баба, орали Вилей и Ариска.

Кругом был ад. И посреди ада защитники. Я, надо сказать, сглупил немного. Прыжок за стену вышел эффектный, но бестолковый. Пришлось сгруппироваться прежде приземления, а то стоило мне орудия, кое я обронил, чтоб освободить руки. И потратил время, собираясь с силами и разыскивая клинки. За этот промах меня б давно убили, если б не были заняты друг другом. Но когда я собрался, то смог уже подойти ближе к голове сего предприятия под покровом ночи и боя.

Чародей до поры стоял в сторонке вместе с остальными. Было их человек восемь, а может и дюжина. Глядел на сражение и морщился.

— Говорили, что здесь некому сопротивляться. Говорили, пахари да мельники.

Оборотень повел плечищем.

— Везде бывают исключения. Так даже интереснее.

Третий, тоже с кляксой ухмыльнулся.

— Просто повернули от молельни не туда. Говорил, влево надо. Там деревня побольше. И укреплений нет. Проклятый лес. Жаль, что они впустую потратят столько сил. Знали бы, что это всего лишь марионетки. Мясо.

— Гнилое, к тому же! — Дружно засмеялись.

— Время уходит, — недовольно проговорил чародей. — Не успеть до рассвета.

— Посмотри-ка, Гихельд, — Оборотень привстал в стременах. — Нашего кробольда кто-то спутал.

Чародей присмотрелся, увидал, как с гулом просел демон в землю. Помолчал, раздумывая.

— Не прост оказался хозяин-то.

— Пора? — Подъехал еще один демонит.

— Пожалуй. — Нехотя согласился Гихельд. .

— Пора.

- Живых, наверное, мало осталось. Плохо, — проворчал чародей. — Может не хватить для ритуала.

— Погоди. Самое вкусное у него в доме, наверное, припрятано, а коли так, то страдания нам живых возместят потерянные жизни, — улыбнулся оборотень. - Вскроем, как раковину, дай срок.

Чародей с сожалением посмотрел на демона.

— И на это убожество мы потратили столько сил?

Оборотень рассмеялся, взглянул на стены.

— Хозяин! Моя армия побила всех твоих защитников! — Крикнул первый из чародеев. И тихо добавил. — Сдался бы сразу, и им избавление и нам удовольствие. — Сзади снова засмеялись.

Руки мои похолодели, по пальцам начало стрелять ледяными иглами. То демон решил, что пора вмешаться, но я то не планировал выпускать его к людям, потому держался сколько мог, мнил себя победителем. У меня был иной план. Мертвые снова заступили мне дорогу. И я рубил их каждого, ломал и сбрасывал их живые лестницы со стен, а они, одержимые, снова лезли, встречая мой клинок. Там то демон себя и показал с другой стороны, стал мне бронёй, защитой и избавлением. Я пользовался его услугой. Бил со всей силы напоенным ледяным огнём клинком, когда меня теснили числом, а коль кто-то прорывал защиту, то и перемещал он меня чуть дальше, обороняя от попадания. Это был угар боя, в котором я был готов пользоваться любыми средствами. И то, что я чудом не забыл себя - просто удача. И демон это чуял, надеясь после получить своё. Он всегда так делал, мне ярись. Мы с ним после даже поладили здесь. Всё честно ему — кровь, мне — победу. Одолеть меня не одолели, но почти похоронили под гниющими останками. Это было.

Чародей, ещё не подозревая, что я рядом, оглянулся. Увидел у стены бой. Сухая осенняя трава вокруг покрылась морозной коркой. То демон тащил из своей темницы ледяной холод, расплескал его моей щедрой рукой.

— Погоди, — чародей вскинул руку, останавливая своих людей. — Погляди, кто там. — Кивнул оборотню. Тот подъехал к мешанине из тел начал расшвыривать останки, не слезая с коня. Тут то я их и подловил. Ударить по конским ногам не успел, а вот по всаднику, да. Оборотень едва успел отклониться, я, промахнувшись во всадника, воткнул сабли в коня. Животное взревело, поднялось на дыбы, сбрасывая седока. Оборотень не удержался, свалился на землю. Тут же вскочил, готовый к бою. Я уже стоял напротив, держа клинки наизготовку. Оборотень с молниеносной реакцией нанес три удара, метя мне в лицо. Я уклонился от первого, отбил второй, распорол руку до локтя на третий.

Мертвые, оставив меня, как не было, продолжали лезть на стену, не обращая внимания на то, что творилось за спиной.

— Все интереснее и интереснее, — проговорил чародей, наблюдая за нами. — Волхген очень быстрый. Его нельзя победить.

Позади взревел демон. Земля поглотила его до самой груди. Руки-корни впились ему в голову, лезли через пустые глазницы внутрь, выдавливали чёрную кровь наружу. Но чудище не сдавалось. Со стены раздались ликующие крики.

Чародеи отвлеклись с досадой, не ожидая, что защитники смогут их одолеть. Мне же было не до того. Оборотень, хоть и получеловечьем обличии, бил сильно и быстро, я едва успевал следить за его движениями. Но что когти против клинка? Так, шутка природы. Взмах, и оборотень замер на месте.

Раздался рев, все с удивлением увидели, как оборотень завалился на бок, голова медленно сползла с шеи. Я медленно отходил от горячки, встал на высокую грудь заваливающегося противника. Глядя в глаза чародею, слизал с клинка кровь, сплюнул. Сладковатый привкус с солонцой. Такова кровь наполовину обернувшихся.

— Полукровка!

— Кто ты? — Спросил чародей. Сзади подступили адепты. Время бить, пока не очухались.

— Я вижу, ты победил нашего оборотня. Невосполнимая потеря, — чародей покачал головой. — Теперь так трудно найти чистокровного полиморфа. Его кровь нас сильно выручала, когда требовалось. Ты наш брат, я вижу. Может, займешь его место?

Какой я ему брат? — думалось мне в кровавом мареве, — ни по крови ни по убеждению мы не братья. А он только жертва мне, что я принесу на алтарь своей свободы.

— Обнимемся по-братски, — прошипел я и кинулся к ним.

Чародей дернул узду, конь взвился на дыбы, защищая хозяина. Адепты вытянули мечи, заслонили собой чародея. Я махнул саблей в обманном движении, тотчас второй пропорол тяжелый плащ одного из адептов аккурат у ноги. Тот со стоном сполз с коня.

— Не дело, брат, — Крикнул чародей из-за спин своих защитников. — У нас один исток. — С криком упал еще один. Со злобной улыбкой я встал перед оставшимися противниками. А оставалось их двое. Чародей и один его подмастерье.

— Жаль, — чародей махнул рукой. Ловушка чародейская мазнула по плечу, затягивая в воронку. Но я зрением демона видел направленную на меня силу, перекатился, метнулся ко всадникам, подрубая коням ноги. Возникла суматоха. Чародей снова махнул рукой, с влажным хрустом сжало последнего адепта в бесформенный комок.

Чародей обернулся, потеряв меня из виду. А я подкрался со спины, стянул его с коня за плащ. Чародей со страхом обернулся. В спину ему тотчас воткнулись клинки.

— В аду встретимся… — я дернул сабли вверх, распарывая спину до горла. Мне на лицо и одежду брызнула кровь. — Брат.

*****

— Это победа? — уточнил гость. — Победа же? Не говори, что после случилось страшное.

— Победа, — согласился хозяин. — Как погиб чародей, так потерялю волю мертвецы, каждый обвалился грудой бесполезного мяса. Защитники возликовали. А там уж и рассвет настал. Демон рогатый в земле утоп, корни его спеленали и затащили с собою. Разве потери стали тяжёлыми для нас. Для Морхея. Мальчик Валисик, и еще трое, коих я знал лишь четыре года, а Морхей много дольше. Это омрачило победу. Но то было после. А пока мы зализывали раны, а я пытался вернуть себя после горячки. Как тогда, в первый раз. Кровь стучала в голове. Демон отступал, оставляя мне моё разбитое тело: перетянутые в угаре жилы и раны, нанесённые гниющей рукой. Всё горело, а пуще всего голова. Мысли из неё выпарились и стали вязкими, как застывший мёд. Я упал там же, под стеной. Сел без сил, и подумал, что лягу прямо там.

*****

Морхей после того говорил, что сам бес мне ворожит, ибо бог не защитит такого, как я отступника. Я, пожалуй, был согласен.

Расцветал рассвет уже, а с ним и надежда. Вилей тогда вскрикнул, перегнувшись через стену. Я с трудом поднял голову, опасаясь, что настигнут нас новые полчища. А второй волны, нам, пожалуй не выдержать. Далеко по тракту вытянулась змея из огней. К счастью, обычных, желтых, теплых. Таких родных, таких желанных. Змея повернула к усадьбе.

— Кто там? — Морхей пригляделся. Вытянув мечи из ножен, подняв над головой штандарты с белой лилией, спешила к ним кавалькада рыцарей в белых плащах. Вовремя.

Оставшийся в живых двойнец начал ворочать разбитый ворот. С трудом поддались развороченные створки, раскрылись, покосившись на бок. Кромша вышел с факелом за ворота, потрогал ногой землю, где утонуло чудовище. Покачал головой. Морхей подошел к воротам.

— Что там?

— Ничего. Земля. Как камень. — Кромша прищелкнул языком. — Все стрелы мои утащил с собой, паскуда.

— Поедешь на днях в Бор, новых купишь. — успокоил его Морхей, потянулся посмотреть вдоль стены.

— Эй, Стерша! — Обратился ко мне, а я едва его понял, посмотрел в их сторону. — Ты дурак? Зачем полез в самый котел? — Я пожал плечом. Сделал, что считал необходимым. Что теперь пенять.

Между тем рыцари приблизились. Увидав мирную беседу и растекшиеся лужи по траве, сбавили ход и опустили мечи.

— Жив, купец? — Раздался зычный голос. Рыцарь гордарский давешний. Игрим Келых. С ним с десяток адептов Воинства. — Я уж думал, на похороны приду. — Рыцарь рассмеялся и облегченно выдохнул. Равес с горечью на него посмотрел.

*****

— Отчего ж так поздно? — удивился гость.

— Сказал, неверно место определили они, где будет удар нанесён, отчего потеряли в метаниях половину ночи, — вздохнул хозяин, — а мы меж тем потеряли людей и сами чуть с жизнью не расстались. Но то полбеды. После боя заинтересовал я гордарского рыцаря ещё сильнее. Ибо не можно стольких порешить да живым средь мертвяков остаться. О том он мне и сказал.

*****

К рыцарю меж тем подошел один из его свиты, многозначительно сделал движение головой в сторону поверженных демонитов. Рыцарь сделал деловое лицо.

— Прости, купец. Пора и нам свое дело сделать, — и пошел, куда указали. А указали на меня. Морхей двинулся следом. Я все еще сидел у стены возле трупов. Окружили меня адепты Воинства. За оружие не держались, но уйти сквозь кольцо было б затруднительно.

— Приветствую, господин Ахей Перфов, — приветливо улыбнулся рыцарь, подходя. Свита расступилась, пропуская его, рассыпалась по плеши, обозначая места где лежали тела демонитов. Я поднял голову, купец аж отпрянул, видать лицо моё явило ему воспоминание о недавних мертвяках, а может и ещё чего похуже. — Ранили тебя? Со мной лекарь приехал. Он посмотрит. — Участливо продолжил Игрим, оглядывая место побоища. Я отрицательно мотнул головой. Не желаю с ними якшаться. Раны заживут, а Девово воинство сделает мне сильно хуже. Игрим ткнул носком сапога голову оборотня.

— Сжечь, — сказал твердо. Голова медленно моргнула. Морхей вздрогнул. Игрим походил по плеши, вернулся ко мне.

— Твоя работа? — я не ответил. От горячки не отошёл ещё, да и зов демонитский утихал медленно, волнуя и ум, и душу ненужными желаниям. Воткнуть глинок сейчас под кадык вот этому рыцарю, чтоб кровь текла по пальцам, тёплая, липкая, солёная…

— Нда, — Игрим посмотрел на суровые лица своих людей. — Повезло тебе, господин Перфов, что не успел их магик свои заклинания сказать. Не говорили бы мы с тобой более… — И наклонился к самому лицу, ожидая ответа. Я снова молчал, только дрожали сложенные на коленях руки с зажатыми в них клинками.

— Может, головой ударился? Упал, безумец, за стену. Думал, потеряли и его, — Морхей решил, что пора и ему что-то сказать, а то уж и на допрос похоже.

Рыцарь выпрямился, окинул меня взглядом.

— Может быть. Но больше похоже на нежелание говорить со мной. Так? — Снова рыцарь наклонился, выжидая, но и в этот раз я промолчал, желая, чтоб поскорее они от меня отвязались.

— Ладно, — рыцарь посмотрел вокруг. — Сделаем так. Мои люди помогут вам убрать все это. — Кивнул на горы останков у стены. — А потом и поговорим. — И повернулся к своим людям.

— Сложите костер. Надо сжечь все. — И продолжил что-то говорить, раздавая указания. Морхей сквозь кольцо подошел ко мне.

— Пойди домой. Помочь тебе? — Я покачал головой. Без труда встал, протиснулся боком между широких рыцарских плеч, пошел к воротам, на ходу сложив сабли в ножны.

*****

— Ты говорил, что в Ардени жизнь твоя была спокойной, — усмехнулся гость.

— Так и было. До того момента. Думаю, по моей вине пробудились демониты. Коль сдержался б я тогда, в Бору, то и они б не принесли столько бед.

— Что ж надо было сделать? — гость чуть откинулся назад, — позволить одолеть себя?

— Не знаю, благородный асатр дома Лир. Не ведаю. Но судьба вела меня через череду потерь, и то была одна из самых значимых. Я расстался с иллюзией, что могу жить, как все. Коль силы судьбы или другие выбрали меня своей игрушкой, что ж мне оставалось? Сохранить себя. А уж там, как получится.

— И что ж далее?

— Далее? — хозяин задумался и сделал паузу. — Далее потерял я свою тихую гавань. Но о том в другой раз. Испей своих капель для сердца прежде, чем я начну рассказ.