Следующие дни прошли в пьяном угаре. Я пил за двоих в обществе Горга и Йоллы. Те, к чести сказать тоже выкушали немало к неудовольствию молодой некрасивой горговой жены. Но сказать она ничего не посмела.

По прошествии трех дней я начал собираться назад. Йолла приходила еще раз, потом будто потеряла интерес. Но я был не в обиде.

Вернулся в Селугни затемно. Никто особо не ликовал от моего возвращения. Потому я спокойно отправился спать в свою комору, отведенную в доме для наемников.

На следующее утро отправился на местный рынок в надежде встретить Тиану. Идти к имению Калевала отчего то не хотелось.

«Она точно придет?»

Вопрошал я у Жнеца. Теперь мы снова были вроде как заодно, коль я обещал ему крови.

«Говорит, что они вдвоем на рынок за продуктами вышли»

И я, притулившись у стены, стал ждать. Город готовился к большому празднику. Последний день солнца готовились проводить с размахом. За городом ставили шатры и на скорую руку строили деревянные загородки для торговцев. Рынок шумел от проходящего люда. Я все всматривался в толпу, но никак не мог найти белую косыночку.

Я почти уже перестал надеяться, как позади меня дернули за рукав. Я обернулся. Тиана стояла сзади с корзиной, полной овощей. Я растерялся, взглянув на ее печальное лицо.

— Здравствуй… — Улыбнулся я. Тиана не ответила, она словно вглядывалась, чуть сощурив глаза, в самую мою суть. Как обычно. Стало не по себе. Я поежился, развернулся к ней всем телом.

— Что?

Тиана молчала, молчал и Жнец. От этого начало казаться, что дева знает и видит все, что произошло с мной за эти дни. И иритийского палача, и распутные ночи с тьярдой…

— Что смотришь? — С неожиданной злобой спросил я. — Ты думала, я преисполнен благородства? А я таков, какой есть…

Тиана смотрела на мои губы, по всему, читая, что я говорю, и от этого стало еще гаже.

— Тебе ли не знать? — Распалялся я. — Я делал вещи много хуже, — и я поднял ладони кверху. — Вот этими вот руками. Много хуже. — Чуть наклонился, что бы наши лица сблизились. — Я вырезал целые семьи, слышишь? Вместе с младенцами. — И рассмеялся. К чему я все это говорил, я и сам не понимал. Я пришел, чтобы быть с ней рядом, а вот сейчас отталкивал ее все дальше и дальше. Тиана смотрела на меня широко открытыми от ужаса глазами. Что же я наделал? Я распрямился, приготовившись нанести последний удар, что разрубит связь между нами.

И тут произошло странное. Тиана вскинула руку и ладошкой стукнула меня в лоб. Получилось звонко и неожиданно. Я застыл. Вся злоба и готовивые вырваться едкие слова словно сдуло порывом ветра. Я стоял перед девой только лишь моргая глазами, не понимая, что же такого она со мной делает каждый раз. Стало смешно. И я рассмеялся. Сначала тихо, потом в голос. Тиана тоже улыбнулась.

«Она говорит, ты каждый раз возвращаешься с новой ношей…»

— Благодарю, — сквозь смех проговорил я. Поймал ее ладонь в свои руки.

— Я скучал.

Тиана поставила корзинку на землю, положила вторую руку на моё запястье.

— Очень скучал…

Тиана ободряюще улыбнулась.

— Прости меня,

Тиана опустила глаза, кивнула.

— Я… потерял себя… похоже на то… — Я опустил плечи. — Я больше не вижу цели…

Тиана снова взглянула мне в лицо.

— Раньше я хотел жить. Просто жить. Теперь я устал. С каждым шагом я тону все глубже. Но не хочу, чтобы ты погибла вместе со мной.

Тиана улыбнулась, как улыбаются расшалившимся детям.

«Она говорит, что все не так…»

Я покачал головой.

— Я запутался…

«Она говорит, что сможет тебе помочь…»

Я взял ее за плечи, взглянул в глаза.

— Внутри меня темнота. Неужели ты не боишься её?

«Она говорит, что твоей темноты она не страшится »

— Но почему? Она пугает даже меня, — я криво улыбнулся.

«Она говорит, что тебе не хватает света, чтобы увидеть»

— Что увидеть?

«Что в темнота это лишь отсутствие света»

— Я утянул туда много народу, — усмехнулся я. Тиана погладила меня по руке.

«Честно говоря, я не понимаю, о чем она»

«Тебе и не надо понимать»

— Завтра праздник. Погуляем вместе?

Дева кивнула, и я понял, что рад. Рад, что она есть, такая тихая и светлая. Что она знает все, и не надо скрывать свои желания и страхи. Что она, не смотря ни на что, все же на моей стороне.

— Тогда до завтра…

Дева кивнула и подхватила свою корзинку. Я улыбался, провожая ее глазами. Как просто. Как же с ней просто. Даже проходящий мимо него люд, гомонящий и праздный, перестал раздражать, захотелось пожелать им всем счастья такого же светлого и большого. Но люди шли мимо по своим надобностям, никто не обращал внимания на чужака. Я вдохнул прохладный воздух полной грудью. Быть может, не все еще потеряно для меня, для нас и есть еще выход. Он найдется, наверняка.

*****

— Неожиданно, что она приняла тебя, — сказал гость. — После сделанного.

— И я был в удивлении, — хозяин посмеялся тихонько. — После всего, что я сделал, она могла просто отказать. Но поступила иначе. И я был рад этому.

*****

На следующий день прямо с утра вся дружина Крысолова начала подготавливаться к празднику. Кинули жребий, кому стоять в охранении по периметру большого праздничного поля. Мне короткая соломина не выпала. Я был безмерно рад. Ничто не помешает мне сегодня с удовольствием провести время. Подошел Къелингвар.

— Эй, Гордарик, — и помахал перед носом короткой соломиной. — Не желаешь поменяться со мной? Тебе то, поди, все одно…

— Нет, не желаю, — я огладил новую куртку. — Сегодня я просто человек.

— Чего? — лицо у Къелингвара вытянулось. Я похлопал его по плечу.

— Иди служи, говорю, — и отправился прочь, оставив раздасованного товарища с его соломиной в общей зале.

На поле меж тем начинались гулянья. Поставленные со вчера, наскоро сколоченные лотки и клетушки стали заниматься торговцами. Все спешили выставить свой товар. И яркие, как церковная мозаика, украшения из всевозможных бусин и серебра, и привезенные из Гордарии контрабандным путем воздушные, невесомые ткани, и поделки из дерева и глины для забавы и для быта. Даже кузнец из местных выставил на продажу круглые щиты и сбрую. Последними раскладывали свой товар пекари и кондитеры.

День обещал быть прохладным — осень уже вступала в свои права, но на поле холодно не было. Воздух заряжался теплом от людских улыбок и объятий. Все, словно позабыли о свое вражде, северяне братались с южанами, презрев многолетнюю вражду. Поле постепенно заполнялось людьми. Голосили торговцы, хохотали на вертушках молодые девицы, переговаривался и здоровался через все поле прочий люд.

Я нашел Тиану у вертушки, когда она с хохотом закончила второй круг вокруг столба с лентами. Увидев меня, дева отпустила ленту и с улыбкой пошла навстречу.

— Здравствуй, — я не нашелся, что сказать, и прижал прохладную ладонь к губам. Тиана зарделась. Вокруг никто не обращал на нас внимания, но она все равно очень смущалась. Я взял ее за руку, и мы пошли меж чужих спин оглядывая поле.

Тиана дернула меня за рукав и показала пальцем в сторону.

— Что там?

«Она говорит, там можно выиграть платок»

— Зачем тебе платок? — Усмехнулся я.

«Говорит, варийские красивые очень, зачем тебе такая непонятная особа. Я с трудом ее понимаю»

Я пристроился к деревянному столу, на котором были разложены холщовые мешочки, наполненные, по ощущениям, песком.

— Сбей яблоко, получи награду! — Кричал зазывала. Люд толкся у стола. Кое-кто хватал мешочки и с залихватскими криками бросал в стоящее довольно далеко чучело, на голове которого помещалось небольшое красное яблоко. Рядом бегал мальчик и собирал неудачно брошенные снаряды.

— Выиграйте своей зазнобе платок! — И зазывала развернул яркий бирюзового цвета платок. — Один бросок — один медный дал. Попробуйте…

Тиана замерла, разглядывая красивый синий узор на бирюзовом поле.

— Только одно яблоко? — Перекрикивая толпу, спросил я.

— Одно яблоко и платок ваш!

— Ну, хорошо, — и я кинул на стол монетку в десять медяков.

— О, щедрый господин, — ухмыльнулся зазывала. — У тебя десять попыток.

Я взвесил мешочек в руке. Не так уж и тяжел. Понятно, почему они не долетают. И бросил. Мешочек взлетел в воздух, описал красивую дугу высоко над полем. Зрители охнули, кто-то рассмеялся, кто-то посоветовал кидать ниже. Мешочек плавно опустился и шлепнулся на голову чучелу, скользнул по яблоку и упал на землю. Яблоко осталось лежать на голове у чучела.

— О как! — Я расхохотался. Зазывала хитро улыбнулся.

— Добрый господин может кинуть еще девять раз. Яблоко не упало…

— Оно прибитое! — Крикнули у меня за спиной .

— Жулье!

Я поднял руку, чтобы успокоить распаляющихся зрителей.

— Условие таково — яблоко нужно сбить, — оправдывался зазывала. — Яблоко не упало.

Пока возле уха кричали о мошенниках, я ссыпал содержимое трех мешочков в один, крепко его завязал.

— А ну ша! — И отодвинул стоящих рядом, чтоб не мешали замаху. Сочувствующие сразу отодвинулись, давая место. Тиана, широко раскрыв глаза следила за мной. Бросок. В этот раз снаряд, заметно прибавив в весе летел прямо, попал аккурат в яблоко, снес его, разворотив при этом и соломенную голову чучела. Зазывала растерянно поморгал глазами.

— Кажется, уважаемый, я выиграл, — рассмеялся я. Платок перекочевал из рук торговца в руки Тианы. Девушка растерянно посмотрела на богатство в своих ладонях.

— И правда, красивый, — я потянул деву прочь от разгорающегося нового состязания. Она кивнула. Я остановился, вытянул платок из ее пальцев, покрыл им голову девы, попытался приладить, как делали это местные модницы. Ничего не вышло, и я рассмеялся. Тиана, оттолкнула мои неловкие руки, хитро накрутила платок сама.

— Тебе к лицу, — залюбовался я. Тиана раскраснелась и стала ещё краше. Я поймал себя на мысли, что теперь думаю о ней, как о женщине, которую мне бы хотелось.

— Пойдем, — я потянул ее к лотку с украшениями. Она затрясла головой.

«Говорит, ей больше ничего не надо»

— Это подарок, — я почти силой притащил ее к наспех сколоченной витрине. Дева встала рядом, и опустила глаза. Я пробежался глазами по подвескам и кольцам. Серебряная капля с лазоревым кошачьим глазом на серебряной же цепочке не сразу привлекла моё внимание.

— Этот, — я ткнул пальцем. Ювелир довольно кивнул.

— Хороший выбор, господин, очень хороший, — и ювелир осторожно вытащил с витрины каплю. Я принял украшение так же осторожно, и прижал каплю к платку.

— Видишь. Они созданы друг для друга.

Тиана затрясла головой.

«Говорит, не может принять»

— Но почему?

«Говорит, он ней и так болтают всякое»

— Кто?

Тиана отвернулась и пошла прочь. Я расплатился, сунул каплю в кошель и побежал догонять.

— Это из-за меня? — Я поймал руку девы. — Из-за меня тебя обижают?

«Нет, не из-за тебя, говорит, что люди просто завистливы, а некоторые глупы»

— Весьма тонкое наблюдение, — усмехнулся я. Мы пошли дальше, держась за руки. Полюбовались на жонглеров и фокусников. Съели по пирогу с ягодами и медом. Тиана молчала, а я просто дышал ее теплом. Говорить не хотелось.

Вокруг гомонили и суетились люди. Трещали трещётки и стучали барабаны. Мы остановились у лотка со сладостями. Купили по яблоку в карамели. Тиана смешно слизывала карамель, а я просто подставлял лицо солнцу.

— Гордарская шлюха, — раздалось невнятное и зыбкое в общем гомоне. Я тотчас обернулся на голос. Через толпу воле бочек с медом стояли трое из особняка Калевала. Это было видно по одежде красного и черного цветов. Один из них с завистью смотрел в нашу сторону.

— Подожди меня, я сейчас, — я улыбнулся Тиане, пока та с наслаждением впилась в яблоко, кивнула, соглашаясь. В силу природной глухоты она обидных слов не слышала.

Я не спеша направился к трем молодцам. Все трое напряглись, но отступать не собирались.

— Что? Рожа гордарская, не всех девок попортил в своей Гордарии? Решил к нам заглянуть? — Зло спросил здоровенный детина, чувствуя свое превосходство в силе.

— Как невежливо. И без уважения к даме, — вздохнул я. Весь свой арсенал я сегодня оставил в сундуке у койки. Весьма непродуманный шаг, теперь подумал я. Но, коль помогать им не будут, то, пожалуй, справлюсь.

— С тобой я еще и не так поговорю, — зло процедил детина. Я прикинул шансы. Хоть все трое и здоровые, но скорее не ратники. Из податного люда.

— Что? Махаться будем? — Невинно спросил я. — Втроем на одного. Как-то не по совести. Да и сраму не оберешься, если, к примеру, все трое проиграете.

— Чего это? — Подбоченился второй.

— Ну вдруг? — Гордарик улыбнулся во весь рот, как умел. Чтоб стало страшно.

— Иди ты, — первый вдруг сник и повернулся уходить. — Связываться неохота. Об вас гордарских свиней даже рук пачкать не хочется.

— Ты это, — я хлопнул уходящего по спине. — Чужое имя не полощи больше, я-то не брезглив, могу и испачкать.

— Убери руки! — Детина повел плечом, развернулся и встретился глаза в глаза со мною. Сначала стушевался передо мной явно уступающем ему в силе, а после и вовсе сделал шаг назад. — Тебе что за дело?

— Значит есть дело, коль прошу. Заметь, в первый раз вежливо. Заради праздника.

— Иди ты, — детина развернулся и поспешил уйти. Я плюнул под ноги, отправился назад к Тиане. Она почти слизала карамель, и, казалось, не заметила происшествия.

— Глупенькая, разве это не надо кусать? — я рассмеялся, вытащил ее волосок из подтаявшей карамели. Тиана сморщила нос.

«Говорит, так вкуснее»

— Ну, тебе виднее, — я оперся о столб и осмотрелся. День перевалил за полдень и веселье продолжалось. Жонглеров сменили музыканты. Пространство перед ними стало разреженным, а после и вовсе очистилось, когда пары стали выстраиваться в танце. Тиана доела свое яблоко и с интересом посмотрела на танцующих. Прижалась к нему, положив голову на плечо.

— Пойдем? — Я взял ее ладонь в руку. Она затрясла головой, что не может.

— Да я сам не умею, — рассмеялся я. — Пойдем, пойдем.

«Просит тебя не выпускать ладонь»

— Я знаю, душа моя, — я, поймав себя на мысли, что слышу арденского купца Морхея, с ловкостью вклинился меж двух кружащихся пар, и нас с Тианой подхватил общий хоровод.

Нас кружило в танце, и меня окатывало волнами такой безудержной радости, что я временами становился почти слепым.

«Это все она»

«Скажи ей, пусть думает потише»

И смеялся. Я тоже был рад. Почти счастлив. Мы прошли один хоровод, потом еще один, потом Тиана сама потащила меня на третий танец. До вечера мы кружились, и ни разу я не отнял руки. Потом музыканты пошли отдыхать и их место снова заняли заезжие комедианты. Тиана, раскрасневшаяся и растрепанная принялась приводить себя в порядок. Я снова залюбовался ею, заправил выбившуюся прядку под платок, и наши глаза встретились.

— Я люблю тебя, — сказал я. Тиана не отвела глаз, но и не ответила. Опустила взгляд, отвернулась.

«Что она говорит?»

«Ничего»

— Хм, — я неловко оправил куртку. — Пойдем?

Тиана вложила свою ладонь в мою руку. Мы пошли без особой цели. Я вдохнул поглубже, и тут случилось страшное. Отовсюду вдруг стал слышен оглушающий грохот. Бочки, что стояли повсюду и имели на своих боках самые разные подписи стали раскрываться огнём и сталью, кося всех, кто рядом. Я, как во сне, повернул голову и увидел, что мы стоим рядом с таким же, с маслянистыми боками, чудовищем. И в этот момент чудовище взревело, разорвалось на тысячи осколков, и всех раскидало в стороны.

*****

Гость вздрогнул, словно услышал далёкое эхо.

— Что произошло?

— Произошло, благородный асатр, то, чего ждали, да не углядели, — с мрачным лицом сказал хозяин. — Коль праздник, то и людей довольно, самое время сотворить пакость, коль хочется. Только Крысолов думал, будут заговорщики из Калевала, а то оказались бесовы демониты.

*****

Все смешалось. Нас раскидало волной, когда бочка раскрылась и выплюнула огонь и стальные гвозди. Я дёрнул Тиану под себя, да не успел. Мне в спину ударило, прямо по плечу, стальным обломком. Отшвырнуло вперед, а Тиану я потерял из вида. Правое плечо отнялось от удара. Вокруг бегали в дыму люди, не видя друг друга, топтали, толкали таких же оглушенных несчастных. Рядом лежала женщина с огромным куском дерева в брюхе — она была уж мертва. Мимо пробежали люди с криками, размахивая руками. Земля сотрясалась от новых разрывов. Из дыма на потерявших всякий разум людей выступали конные, в черных балахонах, на головах — черные колпаки, в которых были две прорези для глаз. Всадники, наступая плотным строем, мечами рубили тех, кто мог еще подняться с земли. Женщин, мужчин, детей. Я только думал, как мне найти Тиану. Метался в поисках и увидел ее, стоящую посреди ада и в ожидании, когда ее сметёт конница.

Они были уже рядом, когда я подхватил ее за талию и потащил прочь. Она сначала ничего не поняла. Дернулась, принялась извиваться, хотела дотянуться и расцарапать мне лицо. «Нет, нет, нет», — билась как птица в моей голове её мысль. Я тащил ее в самое пекло, так казалось, но я видел, знал, что там можно уйти. Мимо бежали люди, спасая собственные жизни, пылали остатки торговых палаток. Никому не было до нас дела.

«Скажи ей, пусть успокоится!»

Но Жнец замолчал. Я дошёл до цели, нечаянно сильно бросил ее спиной на деревянную стенку торгового лабаза.

Тиана не больно ударившись со страхом взглянула мне в лицо. Сначала испугалась, но после успокоилась немного. От облегчения расплакалась. Я оперся о стенку левой рукой, навис над ней. Жар от моего тела достигал её и пугал с силой не меньшей, чем взрывы. Земля снова содрогнулась и рядом в стену начали врезаться мелкая щепа и комья земли. Я стоял, жарко и тяжело дыша Тиане в лицо, собой закрывая ее от щепы и стали. По спине били долетающие обломки бочек и шипы, коими те бочки были начинены. Она растерянно огляделась. отметила про себя, что правая рука у меня висит плетью. Я качнулся в сторону девы, и она подняла глаза на моё лицо. Прочитала по губам — «Беги» И побежала. За деревянную стенку, туда, где ад заканчивался и начиналась самая обычная осень. Скатилась в овраг, перепачкавшись с ног до головы в земле, побежала со всех ног в сторону города.

Я проводил Тиану взглядом, развернулся, чтобы попытаться найти хоть кого-то, кто сможет помочь дать отпор непонятному неприятелю, и получил жестокий удар по лицу. Упал на спину, тревожа и без того неприятные раны. Надо мною двое в черных колпаках жестами делили добычу. Один направился следом за беглянкой, а второй поднял меч, чтобы добить оглушенного противника. Я в тот миг шарил левой рукой по земле. В ладонь легло топорище отброшенного взрывом плотницкого топора. И в момент, когда меч уже опустился на незащищенную грудь, топор вошел в плечо нападавшего. Черноголовый вскрикнул, меч ушел в сторону и воткнулся в землю рядом с моей головой. Спустя миг я был уж на ногах, и вторым ударом топора перерубил шейную вену своему противнику. Фигура в балахоне обмякла и упала бесформенной кучей под ноги. Я выдернул меч из земли правой рукой. Из-за плеча она все одно не поднималась, но держать оружие можно. Хоть в другую руку перекинуть, коль нужда. Я стиснул зубы и побежал следом за Тианой и ушедшим по ее следам черноголовым.

Я видел черноголового. Далеко впереди они были, она уж выдохлась от бега и шла, а черноголовый быстро ее догонял. Я прибавил шагу, но быстро расстояние сократить не сумел.

«Я успею». И я заставил усталые ноги бежать быстрее. «Успею». Черноголовый уже догнал деву, и они теперь боролись. Тиана царапалась и кусалась, одолеть супостата не могла, но она дала мне время приблизиться. Когда я подбежал, черноголовый развернулся ко мне лицом, прижал Тиану к себе и приставив к ее шее нож.

— Ни шагу больше! — Голос его из-за черной маки звучал глухо. Я остановился. Расстояние достаточно для броска. Если бы был нож. Но ножа у меня не было. Лезвие коснулось молочной кожи на шее. Свой новый платок она потеряла в драке, и теперь он валялся куском лазоревого неба в стороне.

Я переложил в левую руку меч. Черноголовый напрягся, и лезвие ножа выдавило каплю крови из-под кожи. «Скажи ей, чтобы, как только я двинусь вперед подалась по левую руку». Я не задавал себе вопроса, почему Жнец притих во время всего происшествия, почему не предупредил меня, и почему не отозвался, когда я тащил Тиану прочь от надвигающихся конников. Условия нашей сделки включали людские страдания, и ему было безразлично, чьи они. Я просто надеялся, даже не надеялся, верил, что вот именно сейчас демон все сделает как надо. Я быстро сделал четыре последних шага, черноголовый выставил девушку перед собой щитом, а я сделал выпад, пропорол Тиане платье на боку, в тело черноголового клинок вошел основательно. Человек в балахоне выпустил нож, дева тотчас оттолкнула его, порвав окончательно ткань, дёрнулась ко мне, встала за моей спиной.

Я сдернул черный колпак. Открылось нестарое лицо, наголо обритый череп украшала перламутровая клякса на лбу. Человек мутнеющими глазами посмотрел на меня.

— Ты? — Произнес он.

— Я, — согласился я, подобрал нож с земли и воткнул его лезвие в глаз умирающему. Я не помнил лица этого демонита, даже не знал лично, но в этот момент мне захотелось каждого из них располосовать, как я это сделал с иритийским палачом. Я подобрал платок, потом взял Тиану за руку.

— До города тебе не добраться, — сказал я в пустоту. — Я спрячу тебя здесь, а потом вернусь за тобой.

Мне было не важно, слышит ли она, важно было объяснить самому себе, что делать дальше. Азарт боя схлынул, и теперь я отчетливо слышал, как пульсировала боль в правом плече и ныли многочисленные порезы и раны от щепы после взрывов.

Мы добрались до огороженного поля. На площадке, где еще час назад играла музыка теперь шел бой. Из города на подмогу своим прибыла дружина Крысолова и теперь они бились в меньшинстве с черными всадниками. Люди поспешили забрать раненых и теперь на подходы к городу заполнили повозки и пешие. Я затащил Тиану в уцелевшую клеть.

— Жди меня тут.

Тиана растерянно кивнула и опустилась на какой-то ящик.

*****

— Ее могли найти, — возразил гость. — Неосторожно!

— Я следил за тем лабазом, не думай, — усмехнулся хозяин. — Я тогда знатно накормил демона. Ярость, созревшая во мне искала выхода. И я впервые убивал с ней. До сей поры мною двигал расчёт. Теперь же я дал себе волю. Я мстил за испуганный взгляд и свой страх потери. И даже Крысолов обходил меня стороной. А когда в лабаз заглянули люди Крысолова, то никто не посмел тронуть Тиану, потому что все видели её со мной. И как я бил, тоже видели. И посчитали, что связываться со мною им себе дороже.

— Вы победили?

— Мы победили. Всех черноголовых мы вырезали. Но тот кровавый праздник посадил пятно на доенвальдова советника. На нас косились теперь со злобой, что не сумели удержать контроль. И то было скверно. Для всех. Много народу было погублено, ещё больше ранено. Люди начали роптать, и требовалась жёсткая рука, чтоб удержать танов от мятежа.

*****

Спустя время, как мы закончили и добили последних, я встретился с Крысоловом. Он оглядел меня, выслушал, кивнул, что отпускает до поры, но ждёт у себя после. С тем я и отправился назад. К Тиане. Весь перемазан в крови и саже, но всё ещё жив и на ногах. Тиана встала, не зная, что ей делать, сделала ко мне пару шагов. Я улыбнулся слабо и обнял ее здоровой рукой, радуясь, что обошлось в этот раз. Она сделалась теперь моей силой и слабостью. И это становилось очевидно не только демону, но и окружающим. Но мне было плевать.

— Все кончилось, — сказал я в ее волосы. — Я домой тебя отведу.