— И ты оставил её? — Гость спросил с тревогой.

— Я хотел, — хозяин виновато пожал плечами. — Но не смог.

*****

Я очнулся на рассвете в редком лесочке у дороги, что в ночи казался мне гуще. Я лежал в пожухлой траве, изрытой вчера мною же, на зубах скрипела земля. Свет неприятно резал глаза, а вся одежда насквозь пропитана потом. Я с трудом поднял голову. Каждое движение теперь сделалось чрезмерно затратным. Я чувствовал, что замерз до онемения, и устал до дрожи. К любому клочку на теле было невыносимо прикасаться, словно кожу сняли, от этого одежда, тершаяся везде, делала множество неудобств. Я сел, стараясь не опираться ни на что спиной, пытаясь заставить себя думать, что все произошедшее с мною вчера, всего лишь страшный сон.

«Этого не было, не было, не могло быть…»

Но разум упрямо повторял: «Но ведь было…» И доказательством тому мое состояние…

«Я просто болен, это был бред…»

— Бред, — сказал я вслух, убеждая себя. — Бред, я брежу… Это лихорадка…

Наверняка. Я просто болен.

Я коснулся лица дрожащими руками. Грязь и сухие травинки прилипли к щекам, на зубах хрустела земля. Я попытался сплюнуть. Сухо. Зато одежа насквозь мокрая от нательной рубахи до толстой простёганной безрукавки. Я поднялся. Постояв немного, двинулся нетвердой походкой в сторону места, которое сегодня мог назвать домом.

Расстояние до имения, где проживала дружина Крысолова я преодолел только к обеду, хотя обычно это занимало не более двух часов. Прочие воины давно разбрелись по своим надобностям, поэтому протиснувшись в калитку я не увидел никого кроме дозорных. Те не обратили на меня ровно никакого внимания, считая меня странным гордарским наемником с тараканами в голове. Я, дрожа, придерживаясь рукой за стену, поплелся к своему углу.

— Гордарик?

Я дернулся, как от удара, прижался к стене, развернулся всем телом к Крысолову. Тот довольный и отдохнувший спешил ко мне с крыльца имения. Рука болталась на перевязи, и в целом он выглядел весьма неплохо. Подойдя ближе, Крысолов замедлил шаг.

— Что с тобой? Краше в могилу кладут… — И попытался положить руку на плечо. Я болезненно дернулся, отодвигаясь.

— Н-не трогай. Н-не трогай меня, — и попытался отойти дальше, но Крысолов сделал один только шаг и снова оказался рядом, пристально вглядываясь в лицо.

— Перебрал чтоль? — И усмехнулся, а потом снова с тревогой посмотрел на меня.

— Эй, Леська! — Крикнул в сторону, не отрывая взгляда от моей дрожащей фигуры. — Сгоняй в трактир! Вина принеси! — И ко мне. — Девку позвать что ль? Немую?

— Нет, нет, — я замотал головой так жарко, что едва не уронил себя сам. — Никого не надо…

— Пошли со мной, божья тварь. Полечим твою хворь… — Усмехнулся Крысолов, приглашающим жестом пропуская меня вперед. Я посмотрел в направлении двери, куда меня звали как товарища.

— Идем, идем, — Крысолов хлопнул меня по плечу, отчего я снова отпрянул в сторону.

— Да что с тобой, гордарская морда? Еще чуть, и я решу, что ты впустил в себя демона, — расхохотался Крысолов. Угроза подействовала. Я поплелся к крыльцу. Крысолов шлепал следом. Проводил меня в большую комнату, указал на деревянное кресло за квадратным столом.

— Садись. Горг побратался с тобой, но ты мне не нравишься. Однако, — Крысолов шлепнулся рядом в такое же кресло. — Ты мою жизнь спас. Так что пенять тебе не на что.

Я с трудом переваривал сказанное. В голове шумело, тело настойчиво требовало отдыха, никак не попойки в обществе Крысолова. Но отказываться не стоило. Мало ли чего себе придумает этот горец. А продержаться надо было еще немного. Хотя бы до зимы. Хотя бы месяц. Хотя бы день. Если Жнец не прикончит меня раньше. Леська, кухонная девка, принесла кувшин с вином, поставила на стол.

— Сосуды принеси, дура, и еды какой, — проворчал Крысолов, впрочем, вполне беззлобно. Девка пропала из вида.

Я трясся, и никак не мог с собой совладать. Тело била дрожь толи от холода, толи от слабости, толи от памяти о яде, которым угостил меня Мастер в далекой уже Гордарии.

— С кем пил-то? — Усмехнулся Крысолов. Стукнула дверь, на столе появились деревянные, украшенные серебром кубки и блюда с мясом и хлебом. Крысолов разлил вино, протянул кубок мне.

— Пей.

Я дрожащими руками принял сосуд. Выпил все залпом. В желудке разлился согревающий огонь, потек по жилам. Я выдохнул с облегчением, начал стягивать влажную верхнюю одежу.

— Уже легче? — Усмехнулся Крысолов. — Ешь давай…

Я подставил кубок, без слов прося налить еще. Крысолов не возражал. Снова выпили. Потом третью чарку, и только после этого я смог наконец разжать стучащие зубы. Потянулся к еде. Крысолов ничего более не спрашивал, ожидая, пока утолю голод.

— Ну, что полегчало?

Я кивнул, ночное происшествие потеряло свои краски, и поблекло. Чтобы оно стерлось вовсе, надо выпить много, очень много…

Крысолов устроился удобнее в кресле, отправил в рот приличный кусок мяса.

— Горг тебя вызывает к себе. В Северную Звезду. Вчера гонец прибыл. Искали тебя, да не нашли…

Я кивнул. Вовремя. И кстати.

— Язык отрезали тебе что ль? Или ты на него в кости играл, да и проиграл, — расхохотался Крысолов.

— Я не играю, — прохрипел я.

— А я, знаешь, балуюсь, — Крысолов потянулся. — Отправляйся-ка к своему тьярду. Не гоже заставлять его ждать…

Я снова кивнул. Так даже лучше. Чем дальше мы будем друг от друга, тем безопаснее для нее. Однако, придется справляться с зовом демоновых магиков самому. Хотя, зачем же справляться? После Звезды надо отправиться прямиком к ним. Демон хочет жертв? Будут ему жертвы… А потом… Как получится, если я еще буду жив.

— Велю седлать? — Подал голос Крысолов. Я кивнул в третий раз.

— Как одежа обсохнет, сразу отправлюсь.

*****

— Уехал? — уточнил гость тихо.

— Уехал, — кивнул хозяин. — Не прощаясь. Думал, что ей будет то лучше. А я как-нибудь обойдусь.

*****

Северная Звезда по праву носила свое имя. В сравнении с ней Селугни казался жалкой стоянкой охотников. Город раскинулся шире чем мог охватить глаз, и имел в себе и портовый квартал, и крестьянские окраины и ремесленные районы. Чтобы пройти от одного края до другого потребовался бы не один день.

Мне ж было не до красот великолепного города. Чувствовал я себя по-прежнему скверно. Происшествие перетряхнуло во мне, как в чумном сосуде всё, что во мне было налито, подняло со дня муть и осадок, вернув к памяти и мои припадки в бессилии и дрожь в руках. Впереди была неизвестность, позади пропасть, и было у меня ощущение, что шел я сейчас по хрупкому шаткому мосту, где каждая ошибка стоит чьей-то жизни. Тупая игла магикова зова снова сверлила мозг, Жнец появлялся только чтобы еще раз напомнить о ничтожестве человеческой жизни. И только я один посреди этого безумия. Единственным лучиком света могла бы стать Тиана. Но к ней мне теперь хода не было. Поэтому сейчас я шел на зов тьярда, по-прежнему один, и в скверном настроении.

Жители города не обращали внимания на одинокого всадника, суетились по своим надобностям. Я проехал квартал мастеров-кожевенников, пахнущий чем-то едким и кислым, проехал по улице белошвеек, через большую круглую площадь и постучался в калитку в воротах замка.

Меня споро проводили в комнату для аудиенций, стены которой были увешаны тяжёлыми портьерами. Весь замок начал приобретать налет некого величия что ли. В прошлый раз, когда я был тут в составе армии, замок казался пустым. Теперь здесь появилась хозяйка. Тьярда северных земель. Горг вошел и прикрыл за собой дверь.

— Славно, что прибыл быстро…

— Ты позвал — я прибыл, — отозвался я. Горг усмехнулся в бороду.

— Сказать по чести, позвал не я.

Из тени покрова выступила девица крепкого сложения в мужском платье. Йолла. Я криво улыбнулся.

— Не скучал, гордарский бес? — Усмехнулась тьярда. Я помедлил с ответом.

— У меня к тебе дело, но оно ждет, — Горг хлопнул меня по плечу, и направился к выходу. — После приходи ко мне, потолкуем.

Я проводил его взглядом, и после того, как Горг вышел, взглянул на тьярду. Йолла, загорелая и крепкая, ни в какое сравнение не шла с Тианой. Сравнивать их было бы кощунством. Йолла, словно ураган, стихия во плоти, и Тиана, маленькая мышка на дороге. Мне вдруг захотелось эту женщину. Она, словно прочитала мысли, быстро подошла и поцеловала меня в губы. Поцелуй вышел долгим и ненасытным. Мы снова встретились после долгого перерыва. Йолла с остервенением срывала с себя одежду, а я не отставал. Мы утоляли свой голод прямо на полу, позабыв все возможные приличия.

Я прибыл в Звезду в полдень, из комнатки для аудиенций мы вышли только к вечеру.

— Сходи в купальни, — промурлыкала Йолла, шлепнув меня по заду. — Ты воняешь хуже коня…

Я усмехнулся. При прислуге выказывать чувства не стоило. Если о нашей связи станет известно, кто знает, что придумает старик Доенвальд.

Однако последовать совету тьярды я и сам был не против. Усталость все еще одолевала, но уже другая. Приятная и тягучая, в ней можно было раствориться и позабыть о своих проблемах.

Банщики натаскали воды в чан и я, поблагодарив, приготовился получить ещё один вид удовольствия. Чан для омовений был большим. На двоих, а то и на троих человек. Я с наслаждением погрузился в теплую воду. Наверное, не хватало именно этого. Приятной усталости, ласкающей распаленную кожу воды и тишины. В купальне слышался только стук капель. Благодать…

Я опустился в воду до самых глаз и смежил веки. Когда-то давно, еще в Арах-Экель мы со Змеем и Волком спорили, кто дольше продержится под водой. Мальчишками это достижение казалось легким. Тогда выиграл Змей. Змей… Он тоже был упрям, и тренировался почти сутками, чтобы стать лучшим. Отчего же судьба повернулась к нему спиной. Ко всем нам…

Легкое движение воды подсказало, что в чан опустился кто-то еще. Я открыл глаза.

Йолла, обнаженная, сидела вместе с мной в чане, с интересом разглядывая лицо.

— Все хотела спросить, — начала она, закидывая руки на толстый борт. — Откуда у тебя сия красота? — И она жестом показала на лицо. Ммм. Она о шраме. Я рукой нашел под водой ее бедро и начал поглаживать. Что рассказать? Про кривой, но тупой нож палача? Но сие украшение, возможно, спасло меня от более стыдной участи. Архимейстер потерял ко мне интерес. Что скажет царевна, когда узнает все? Что отразится на ее лице? Презрение? Брезгливость? Она прогонит меня? Тиана знает все. Она приняла меня со всеми демонами, со всей темнотой, какая только есть во мне. Без остатка. Йолла способна на такое?

— В бою, — коротко ответил я, убирая руку.

— Вот как? — Йолла, как кошка, почувствовала внезапную холодность в словах. — Ты проиграл хоть один бой, Гордарик?

— Пару, — я задумчиво откинул голову на бортик чана. — Один и один.

— Это была женщина? — Рассмеялась Йолла, по всему подставляя себя на место победителя себя. Я усмехнулся. Ей бы хотелось, чтобы я сказал «да». Женщины так зависимы от чужих суждений.

— Да.

Знает ли старик — тьярд о склонности своей дочери к плотским утехам?

Ее нога скользнула под водой по внутренней стороне бедра, остановилась у паха. Я улыбнулся одними губами. Сколько их было? Жадных, влекущих, пустых…

— Не бойся, никто не войдет, — усмехнулась Йолла, расценив мою холодность по своему. Я вздохнул. Чего мне бояться? Что еще может случится в моей жизни, чтобы сердце снова подступило к горлу? Пожалуй, уже ничего…

— Что с тобой? Не хочешь меня? — Холодно улыбнулась женщина.

— Сегодня — уже нет, — ответил я. Тьярда обожгла меня взглядом.

— Как ты смеешь прогонять меня, как какую-то девку? — зашипела она.

— Просто устал, — я пожал плечами. Тьярда улыбнулась, да так, чтоб стало понятно, она-то точно знает, почему. Помолчали, послушали тишину.

— Мы пойдем дальше, к западу, — вдруг сказала тьярда. Я кивнул, давая понять, что услышал.

— И все? — Йолла криво улыбнулась. — Пойдешь с нами?

Я покачал головой. Нет.

— Отчего?

— Наверное, устал, — я положил голову на бортик чана, посмотрел на невысокий гнутый потолок.

— Что ж ты теперь осядешь в каком-нибудь городишке. Женишься на какой-нибудь простушке, — хихикнула Йолла. — Наплодишь детей…

— Возможно…

Тьярда скривилась.

— Не верю. Не такой породы ты человек…

— Ты всех по мастям делишь?

— Только любовников, — Йолла хохотнула.

Я улыбнулся одними губами. Хотелось тишины, а тьярда никак не унималась.

— Твое место рядом со мной. В бою. Никак не у плуга.

Я задумчиво посмотрел на женщину. Сколько еще надо будет кормить демона и ждать, когда ему надоесть играться с человеческой жизнью. Когда Жнец решит, что довольно и покинет мир людей? Скольких я должен буду погубить?

— О чем ты думаешь? — Йолла с любопытством склонила голову к плечу.

Я невидящим взглядом посмотрел на женщину.

— Вода остыла…

— Мне так нравится…

— А мне нет, — и полез из чана. Йолла фыркнула, точно кошка.

— Какой неженка, — она равнодушно смотрела, как я одеваеюсь. — Брат хотел тебя видеть…

— Сказал же что ждет.

— Зайди, рано спать еще.

*****

— Ты решил прогнать всех женщин из своей жизни? — усмехнулся гость.

— Нет, только одну, — не смутился хозяин. - От тьярды мне проблем прибавилось бы более, коль ее отец прознает, с кем она тешится ночью. Потому решил я закончить эту связь.

*****

Я нашел Горга в той же комнате для аудиенций. Не сказать, что хотел разговора вот прямо сейчас, но ноги сами принесли туда. А Горг как оказалось меня ждал.

— Устал? — Вместо приветствия бросил тьярд, и кивнул на кресло рядом с собой. На маленьком резном столике уже стоял кувшин с ароматной настойкой, блюдо с яблоками и второе — с нарезанным мясом.

— Садись. Сестрица довольна? — Горг сам разлил настойку в кубки, поднял свой сосуд. Я пожал плечами. Тоже взял кубок в руки, пригубил.

— Она никого не держит долго, так что не думай что это серьёзно.

Я снова пожал плечами.

— Бабы, что сказать, — продолжал Горг, отпивая настойки. — Отец прислал мне весточку. — Горг поднялся, поставил свой кубок, взял в руки канделябр со свечами и отошел к дальней стене.

— Взгляни-ка, — и он дернул со стены покров. Осветил свечами портрет. Я поднялся, подошел ближе. У стены стоял портрет во весь рост в толстой золоченой раме. Старик в богато украшенном лазоревом с золотом плаще на фоне гор. Снежные вихри у ног. На голове злотой венец. Я застыл, вглядываясь в лицо на портрете.

— Каково? — Горг усмехнулся, внимательно наблюдая за мной. — Откуда, говоришь, ты родом?

Я потрясенно перевел взгляд на Горга, потом снова на портрет. С холста на мир гордо смотрел я, но на много лет старше, с седой бородой и величавой шевелюрой. Без меток на лице, зато с бесконечно уставшими глазами.

— Что это? — Только и смог спросить я. — Шутка?

— Это портрет тирана, чьё имя предано забвению. Того самого, — многозначительно поднял брови Горг.

— Но он же, — я тронул собственное лицо, словно желая убедиться, что оно на месте. — Он же…

— Одно лицо с тобой, — кивнул Горг. — Так откуда ты родом?

— Эрих рода Атилла, — заученно ответил я. — Из Гордарии. Юлианская провинция…

— Как же такое случилось? Эрих рода Атилла… — Горг медленно прошествовал к своему креслу, залпом выпил все, что было в кубке.

Я зачарованно смотрел на портрет.

— Я не знаю…

— Мне до чужих ублюдков дела нету, — хмуро сказал Горг. — Если б не одна деталь. Торгольд Кровавый, будь трижды проклято его имя, стал первым среди многих, кто вступил в сговор с демоном. Ни одна стрела, ни один меч не смогли его поразить. Он убивал тысячами, а ему все было мало. Прямо, как ты, — и Горг посмотрел на меня исподлобья.

Я медленно прошел к своему креслу и тоже сел.

— Что ж ты станешь делать? — Только и спросил я. Даже пришло облегчение, веришь? Подумалось, что вот и всё, тайны нет более, не надо скрываться. Я б даже сопротивляться не стал, коль вошли бы девовы рыцари.

— Один момент еще, — Горг налил себе еще настойки. — Торгольд умер сто лет назад, не оставив наследника, это знают все. Даже иллийская шлюха не смогла ему родить. Потомкам его не было места на этой земле. Сие происшествие, — Горг кивнул на портрет. — Мне видится просто совпадением. Странным совпадением. Расскажи мне о себе, Гордарик. Где ты вырос?

Я отпил настойки. Знать, не время ещё сдаваться. Ароматный напиток приятно согрел тело. Речь полилась сама собой.

— В небольшой деревеньке в Юлианской провинции. Отец был наемником на службе Совета, мать из тангорских выходцев хозяйствовала, как могла. Жили не богато, но и не бедствовали. Даже платили местному патеру за обучение грамоте.

Я отпил еще. Горг кивнул и наполнил кубки до краев.

— Что за деревня?

— Кольмов Лог, — Горг снова кивнул.

— Братья? Сестры?

— Нет, никого кроме меня. Отец хотел чтобы я пошел в академию при совете, мать была против…

— А ты?

— А я сбежал по глупости в пятнадцать лет, — я зажмурился, словно вспоминая. Как легко клеилась чужая жизнь.

— Попал в ополчение, промыкался лет семь, потом в Восьмилетнюю войну угодил к Имперским границам. Потом по глупости на иритийский рынок невольников…

— Драться где научился?

— В ополчении, кого только там не было. И гордарские рыцари и пересийские дикари, они и научили…

— Как же в невольники попал? С таким-то умением?

Я задумался.

— По глупости говорю же. Перебрал малость.

Горг понимающе кивнул.

— А вышел как? Бежал?

Я улыбнулся. Тут можно было не сочинять.

— Один арденский купец выкупил, увез к себе. Ну, отработал сколько надо, и все. Свободен.

— Складно… — Горг задумался.

— Почтенный Сильзений нашел в тебе следы присутствия демона, чем объяснишь?

Я отпил из кубка, давая себе время. Что сказать?

— Да не знаю я, — я пожал плечами. — Может по молодости да по пьяни чего учудил. Мне не в тягость. Живу, как живу, никому не мешаю.

— Годно, — Горг удовлетворенно кивнул. — Как говоришь папеньку звали?

Я улыбнулся.

— Я и не говорил. Гъельмо рода Атилла его звали. А матушку Херона Съёлссон.

— Сходство один бес непонятное, — проворчал Горг впиваясь взглядом в портрет.

— Настойка хороша, — причмокнул губами я. — Что в ней?

— Полынь и ягода, — рассеянно ответил Горг.

Я улыбнулся. Настойка и верно была хороша, от нее в теле стала такая непонятная легкость. Мысли текли легко и ровно. Жизнь все же была прекрасна, отчего придется добровольно лезть в пасть к демонитам и, возможно, сложить там голову, я вдруг перестал понимать. Зачем? Есть этот вот человек, который верит ему, есть Тиана, есть даже Йолла…

«Есть…» Жнец. Я вдруг посмурнел. Вот она эта причина. О Тиане можно забыть, а с ней и о покое. Бесовы магики.

— Что? — Горг, словно следил за мной.

— Ничего, — я спрятал лицо, делая вид что пью.

— Я тебе вот что скажу, — Горг поставил свой кубок, серьезно так посмотрел на меня — Что там в твоей жизни было — мне без интересу. С кем ты там повенчался, с дьяволом или с богом — тоже. Если твой талант дает мне победу — я только рад. Но если ты станешь для меня проблемой, тут уж извини. В Тангоре тогда тебе места не будет…

— Оно понятно, — кивнул я. — Не будет у тебя никаких проблем, не беспокойся.

— Так отцу и передам, — кивнул Горг. Я допил настойку и, решив, что с меня довольно на сегодня, встал.

— Пойду отдохну…

— Давай… — Горг рассеянно кивнул, и я вышел.

*****

— И что же это было? — рассеянно уточнил гость. — Почему сходство?

— О, брат, — посмеялся хозяин. — Здесь и демонитам не снилась сия афёра. О том супруга моя могла б рассказать, потому как она про меня всё вызнала, и таила в себе всё до срока. А я уж с её слов скажу тебе. Но позже.

*****

Горг предложил мне остаться на несколько дней, и я не преминул воспользоваться оказией. Требовался перерыв. Отдохнуть, набраться сил и принять, наконец решение. Справиться с целой прорвой стариков-магиков — дело конечно гиблое. Жнец молчал, а без его помощи и думать не стоило одержать верх. Вот если бы Доенвальды снарядили поход — тогда другое дело. Но Горг и слышать не хотел, а старику Старгу мнение какого то наемника ни о чем не говорило.

Оставалось решать самому. Зов туманил разум, требовал немедленного отбытия. Я хотел отправиться, и хотел одновременно остаться. Из такого похода я, скорее всего, не вернусь, так стоило ли торопиться?

С этими мыслями на следующий день вышел на городской рынок. Потолкаться в толпе, прислушаться к сплетням, почувствовать себя частью чего-то большого. Мне всегда нравились людные места. Там более всего шансов остаться незамеченным.

Походил мимо мясных рядов, вдыхая аромат свежей крови, свернул к кожевенникам. Приценился к добротным ножнам. В Селугни не было хороших мастеров. Здесь мастера предлагали, как раз то, что нужно. Я долго выбирал, придирчиво мял кожу, остановив свой выбор, наконец, на простой, но крепкой работе, полез в кошель за монетами. Вокруг шумел прохожий люд. Смеялись и перекрикивались торговки. Хохот справа отчего-то дёрнул на себя внимание. Я спешно расплатился и прислушался. Хохот, переходящий на изломе в визгливые похрюкивания, был знаком до дрожи. Я почувствовал, как на затылке поднимается волосяной гребень. Вздрогнул, стряхивая наваждение, пошел на звук. Смеялись и балагурили трое мужчин у лотка с ароматными копченостями. Запах дурманил голову, но взгляд мой остановился на одном из мужчин. Невысокий ростом, и сложения не крепкого, лицо имел некрасивое, вытянутое к низу. Тяжелая челюсть была покрыта густым черным волосом, на голове же красовался по иритийски забранных хвост. Глаза небольшие — посажены широко, цвета не видать, потому как набухшие веки навсегда скрыли от чужих эту тайну. Одет был по-дорожному, за плечом — тяжелый холщовый мешок. Мужчина от души смеялся шутке, а его приятели старались от него не отставать. Я скрипнул зубами. «Отчего, ты, Судьба, никак меня не отпустишь?»

Мужчина отсмеялся, вытер рукой глаза, проморгался от набежавшей слезы и оглядел случайным взглядом окружающих. Глаза его сначала скользнули по моей фигуре, потом вернулись и мужчина словно застыл. Лицо его вытянулось еще больше. Он спешно кивнул своим приятелям и пошел прочь от меня в толпу.

«Врешь, не уйдешь»

Я решительно направился следом. Мужчина впереди петлял в толпе, надеясь оторваться, но я шел за ним, как привязанный, даже не скрываясь. Выбравшись с площади, мужчина побежал. Заплечный мешок, смешно подпрыгивая, бил его по спине.

Я, не напрягаясь, следовал за своей жертвой, хотя тот уже бежал, перепрыгивая кучи мусора на улицах, оглядываясь поминутно. Поначалу меня это веселило, потом надоело, и я прибавил скорости. Мужчина вскрикнул, увидев, как сократилось расстояние. К этому моменту мы выбрались в какие-то трущобы. Мужчина отбросил от себя свой мешок и побежал быстрее.

— Нет, нет, — я подхватил мешок на бегу и в три прыжка догнал свою жертву. — Ты потерял. — Я с размаху ударил беглеца ногой в спину. Тот вскрикнул и покатился кубарем вперед. Я схватил его за шиворот и поставил к стенке лицом к себе, прижал пах коленом.

— Какая встреча! — Я зло улыбнулся в лицо своей жертве.

— Я не виноват! Миех-аси, — всхлипнул мужчина. — Не виноват.

— Конечно нет, — кивнул я и прижал колено плотнее к стене. Мужчина заскулил.

— Это моя работа была, работа…

— А здесь зачем?

Пленник чуть успокоился, почуяв возможность спасения.

— Выписали меня, здешний эмператор выписал…

— Мастер, значит хороший, — я со злобой впечатал кулак в бок пленнику, тот согнулся, но был безжалостно снова повернут лицом ко мне. Поняв, что хорошего от встречи не ждать пленник сменил тактику. Он зло улыбнулся мне в лицо.

— А то ты не знаешь.

Я отступил на шаг.

— Таких, как мы, мало осталось, — продолжил мужчина. — Тебе ли не знать, миех-аси…

Я без злобы, но со всей силы ударил по ненавистному лицу. Тот разогнулся после удара и снова дерзко посмотрел на меня.

— Что ты, миех-аси? Тебе не понравилась моя работа? Я был кропотлив и терпелив с тобой…

Я ударил снова. Мужчина сплюнул на землю кровь из разбитого рта.

— Твое право… Мое мастерство оставило в тебе жизнь и вот мы снова встретились…

Я ударил в живот, потом в голову. Без злобы. Рассчитывая каждый удар. Этот человек не должен умереть быстро.

— Это только моя работа, миех-аси. Как и твоя. Но ты свою сделал плохо — и проиграл, а я свою — хорошо, — отхаркав сгустки крови продолжил мужчина.

— Работа говоришь? — Выдохнул я, развязывая тесемки холщового мешка. Вытряхнул без стеснений все содержимое на землю. В пыль упали свернутые колобком вещи, бритвенный прибор, какие-то склянки и деревянная шкатулка. Я медленно присел, поднял ее. Эту шкатулку я тоже помнил. Ею безымянный палач хвалился перед товарищами. Шкатулка, куда тот складывал свои «трофеи». От каждого пытуемого…

Медленно щелкнул замочек. Я под аккомпанемент глухого стука сердца в ушах открыл шкатулку. Пленник заворожено следил за руками. Внутри деревянного ящичка на бархатном ложе лежало множество кусочков выделанной кожи разной величины и цвета. С того момента, как ее содержимое было продемонстрировано мне, как невольному участнику коллекции, количество лоскутов возросло в разы. Я медленно поднял глаза на своего пленника. Тот завороженно смотрел в шкатулку, словно пересчитывая свои трофеи, оглаживая их глазами. Сколько раз он доставал их где-нибудь в одиночестве или компании, пересчитывал, теребил пальцами.

Я со всего маху вдавил шкатулку в лицо своему бывшему теперь палачу.

— Работа, говоришь?

Тот понял, наконец, что его ожидает, и снова сменил тон и тактику. Теперь передо мной стоял плаксивый увалень.

— Миех-аси! Прошу. Мне приказали. Я не виноват. Ты же знаешь, как никто. Я не виноват.

Я схватил несчастного за ворот и потащил к окраине города, не забыв прихватить и мешок, содержимое которого, снова вернулось в холстину.

— Прости, прости, — клянчил пленник. — Что хочешь сделаю. Не убивай.

— Таких как ты надо давить сразу, чтобы не множились, — шипел я, оттаскивая свою жертву к лесу.

— Меня будут искать. Меня ждут. Ты заплатишь за мою смерть. А если отпустишь, я никому не скажу, кто ты такой, отпусти, Единым заклинаю.

— Ты и так не скажешь, не сможешь, тварь ты поганая, — протащив жертву в лес достаточно, чтобы не было видно города, я остановился. Сунул руку в мешок, нащупал холстину с твердыми предметами внутри. Вытащил на свет и глаза у бывшего палача округлились.

— Нет, ты не сможешь.

— Отчего же? — Я с гадкой улыбкой развернул на земле холстину. Под ней, завернутые в шелк, лежали очень остро наточенные инструменты палача. — Ишь, как подготовился. Служба, говоришь новая?

Пленник хрюкнул и пустился бежать, я даже не вставая, быстрым движением кинул нож. Бывший палач захромал и упал недалеко. Я медленно пошел за жертвой, взял за шиворот и приволок обратно.

— Рано уходишь, мы еще не закончили.

— Ты не посмеешь, — зашипел пленник.

— Еще как посмею, — я примерился к острейшему ножу. Возможно, когда-то этот нож резал и моё тело. Теперь все будет иначе.

«Мне нравится ход твоих мыслей»

«Зачем ты здесь?»

«Страдание — есть мощнейший источник для меня. Если он будет страдать, я, возможно, позабуду про твою девку…»

«О, он будет… еще как…» — я нацелил нож на глаз пленника, прижал к веку сталь.

— Что ж, померяемся мастерством?

Пленник взвыл от страха.

*****

— Рассказывать чтоль? — хозяин взглянул на гостя, замершего от услышанного.

— Опусти, — попросил он.

— Как желаешь.

*****

Только к вечеру, когда стало темнеть, я решил, что довольно. Руки по локоть в крови. Пленник охрип от крика. Был еще жив, и теперь со свистом выталкивал воздух через изрезанные губы. Демон был, как никогда, доволен.

Я сидел недалеко прямо на земле и смотрел на дело своих рук.

«Что я такое?»

Вроде бы и сделал то, что давно хотел, но пустоты это не заполнило. Даже наоборот, пропасть в сердце потеряла дно. Я взглянул на свои руки.

«Теперь все время в крови…»

«Это была хорошая трапеза. Я прощаю тебя… Можешь не страшиться за свою ведьму…»

«Изыди.»

— Ты выиграл, — я швырнул пыточный нож в неподвижную фигуру. Мне никто не ответил. Где-то вдалеке завыли волки.

«Запах привлечет волков»

«Мне плевать…»

Я посидел еще немного. Стемнело окончательно и следы моего преступления скрылись в сумерках. Справа и слева раздались шорохи. Волки. Подойти боялись, но это только пока.

«Скажи им, что я разрешаю им сожрать эту падаль.»

Стая легко скользнула к лежащему пленнику, обтекая меня, как островок в океане. Раздался стон, потом истошный крик, когда волчьи зубы начали рвать тело еще живого человека.

«Ты удовлетворен?»

Я задумался. Принес этот поступок в моё сердце покой? Нет. А что принесет?

«Точно я могу вернуться?»

«Если сделаешь мне много таких же сюрпризов, то не трону ни её, ни тебя.»

Примет ли меня Тиана назад, ведь тьмы в мне стало много больше. Настолько, что грозила затопить с головой не только меня, но и окружающих. Я равнодушно посмотрел туда, где, рыча, трапезничали волки.

Я хотел увидеть её. Не смотря ни на что. Примет она меня или нет, пускай решит сама. Мне скрываться нечего. Казаться лучше чем есть на самом деле тоже ни к чему. Если Тиана меня прогонит, то следующей остановкой станет крепость демонитов. Так я тогда решил.