Проснулся я от монотонного стука дерева о дерево. Судорожно вдохнул пересохшим горлом, дернулся встать, но не смог. Стук тотчас прекратился, и у губ появилась плошка с водой. Влага полилась в горло — я выпил все до капли. Никогда вода не казалась столь сладкой как тогда.

— Еще… — просипел я. Кто-то отошел ненадолго, и снова мне дали воды. Я потянулся встать, но вдруг понял, что привязан к койке верёвками.

— Что это? — Я моргнул раз, другой, сгоняя туман перед взором.

— Это Маришки. Деревня наша. А ты в моем доме… — Услышал я голос немолодой женщины. Повернул голову. В доме царил полумрак, но можно было увидеть, что обставлена изба небогато, единственная койка была отдана мне. Стол, заставленный всевозможными горшочками, и заваленный пучками травы, у небольшого оконца, закрытого ставнями, лавка. Женщина отошла от меня, снова села на лавку, при свете лучины начала тереть в ступке какое-то снадобье.

Я приподнял голову, чтоб оглядеться получшк. Так и есть, запястья и грудь охватывали веревочные петли.

— Что?.. Кто ты? — прохрипел я.

— Я матушка Милле, так меня все зовут. Я тут врачую страждущих, оттого тебя сюда и принесли… Опосля ранения.

— А Крысолов? — Я снова дернулся встать, и снова неудача. — Что с ним?

— Товарища твоего увезли еще вчера. Приехали с Селугни целым войском. Забрали его со всеми почестями… А тебя оставили…

Я закрыл глаза, ну что ж… Женщина подошла, оставив свое занятие, начала развязывать узлы на запястьях.

— Ты уж прости, но пришлось привязать тебя. Разодрал бы себе всю грудь в беспамятстве. Все кричал про иглы и ногтями кожу рвал. Я уж побоялась, как бы не располосовал себе все. Буйное у тебя беспамятство.

— Матушка Милле, — я откашлялся. — Сколько я тут?

— Четвертый день пошел, как вас нашли. Аккурат у Маришкиного Бора. Дурная слава ходит про этот лес. За каким бесом вас туда понесло? Истерзанные оба. Второму-то хуже. Ему как могла — помогла, да боюсь руку-то он потеряет. Забрали его господа… А тебя вот мне оставили. Так и сказали, как оправится, пущай домой едет. Повезло вам, что вышли живыми.

— Да уж, — я подтянулся на своем ложе — сел. Голова пошла кругом, но вскорости все прошло. — Семеро нас было, матушка…

Женщина покачала головой, выказывая неодобрение.

— Как же вы?

— Не знаю… Вышли чудом… — я откинул голову на высокую кроватную спинку.

— Это уж верно, что чудом, — женщина вернулась к своему занятию. — Набирайся сил, да езжай к своим, иноземец.

Я промолчал, а женщина продолжила.

— Чудной ты… Глаз у тебя колдовской, а руки — воина. Товарища вынес, а твои тебя забрать не захотели… Чем ты им не угодил?

— Кто ж знает… — Я усмехнулся.

— Слухи ходят про воина, что продал душу самому черному дьяволу, оттого силу приобрел немалую. Если б меня спросили, так ты похож… Но сил в тебе нету. Разве дьявол позволил бы тебе в постели проваляться? Иль проигравшим сделаться?

— А что, серой от меня не пахнет и огонь я не извергаю, — посмеялся я. Коль она б продолжила, я задумался бы о бегстве.

— Смейся, смейся, а братья Святые уже охоту объявили, — заметила женщина. — Осторожнее шути, чужестранец. Святые братья шуток не признают.

Я поперхнулся уже готовым с языка сорваться возражением. Нет, так нет. Живым бы выбраться отсюда. Пощупал грудь. Стянута повязкой.

— Мне б домой… — Робко попросил я.

— Иди, конечно, — согласилась Матушка. — Если силы в себе чуешь… Но мнится мне, еще денек побудешь моим гостем. Идти придется пешим, коней ваших не нашли, а в Маришках никто тебе не даст свою кобылу.

Я разочарованно выдохнул. И верно, с чего я взял, что меня с почестями отвезут в Селугни. Пешим это около дня пути, если здоровый человек пойдет. А он, скорее всего управится дня за два. Эх, Тиана, позабыла уже, наверное, про меня, беспутного.

— А что, вы в Маришкин Бор совсем не ходите? — Спросил я, просто чтобы не молчать.

— Нет, про этот лес все знают. Никто туда не ходит. Звери там живут лютые, хуже волков, хуже любого хищника.

— Люди… — Тихо ответил я.

— Чего? — Матушка продолжала мерно стучать пестиком в ступке.

— Люди там живут…

— Какие ж они люди, погляди-ка, у тебя вся грудь когтями изрезана, у людей таких не бывает… — Возразила женщина.

— Ум у них человека, а тело звериное, — я потер повязку рукой, стирая свои раны. — Оборотни, но таких я впервые вижу…

— Каких же ты видел? — Усмехнулась Матушка.

— Тех, что я встречал, от человека не отличить, ходит как человек, ест как человек, а эти… Эти словно одичавшие…

— Ходит сказка в наших краях, про старого Вальза, — Матушка отложила свое занятие, оправила передник. — Говорят, много лет назад пришла в наши края чума… Сразу после усобиц, что вспыхнули, как Торгольд покинул наш мир. Знаешь, Кровавый. Много людей тогда ушло следом. В войнах, в болезнях… Жил в Маришках мужчина по имени Вальз, резчик. Женился он поздно, да и детей ему бог не давал. Но вот дорогая его женушка забеременела. И тут началась война. Огонь усобиц пылал кругом, а Вальз оберегал свою семью как мог. Говорили, что не гнушался он и предательством, лишь бы сохранить жизни своему дорогому семейству. Закончилась война и Вальз снова принялся за свое ремесло, жена к тому времени родила ему третьего ребенка. И тут пришла новая напасть… Мор. Люди умирали десятками. Не обошла беда и его дом. — Матушка вздохнула. — Вальз взмолился старым богам, поклонился духам леса, чтобы спасли его дорогую супругу. И духи леса согласились в взамен попросили вечного его служения, чтобы в рощу не ступала нога человека. Оттого мы туда и не ходим. Вальз хранит покой своих богов. Эту легенду рассказывают у нас. А вы неосторожно вошли туда.

— Кто ж знал… — Вальз, так вот что это был за старик, а прочие, наверное, его детишки. Хороша семейка. А отпустил, потому что, его боги испугались Жнеца…

— Спи, чужестранец… — Матушка встала. — Тебе надо отдыхать. Покушать хочешь? Я сготовила…

*****

— Знать, опять оборотни? — усмехнулся гость.

— Да, но те особые. Основополагатели. От них и пошли остальные. С этими уж лучше не шутить, знаешь ли. Силы за ними вдосталь. И нам повезло, что они напали малым числом.

*****

Я пролежал в постели еще два дня. После, почуяв в себе достаточно сил для путешествия, отправился домой. Возвращался, а победителем себя не чувствовал. Как там Крысолов? Не помер ли? Не наговорил лишнего? Возможно, что шел я сейчас к своей погибели.

Матушка снарядила меня провизией. Коня, и верно, никто не дал. Одежа, словно решето, зияла дырами. Под одежей все еще тугая повязка. Раны от когтей оборотня заживали долго. Я не спешил. Шел так, чтобы не устать быстро. Клинки мои теперь покоились в заплечном мешке. Ножны оказались все изодраны когтями, и пришлось их выбросить. Погода радовала солнцем и ясным небом. Шел вдоль дороги, чтоб не сбиться с пути. К полудню, когда решил сделать привал, заметил вдалеке пыльную стену.

«Не иначе едут. Много всадников…»

Я от греха отошел от дороги. Вскорости, и верно, показались с пяток всадников. Ехали не спеша, как будто, но все равно приближались быстро. Я присел прямо в траву, кто знает, куда они едут.

Всадники приблизились, и я разглядел рыжую голову Къелингвара. Свои… Но зачем?

Приятель же мой, тоже разглядел силуэт в траве и крикнул, обращая внимание остальных.

— Эй, бес гордарский! — Улыбаясь во весь рот, Къелингвар пустил коня с дороги. — Жив!

— Жив, конечно, — усмехнулся я, — с чего б мне делаться мёртвым?

— Но я гляжу, сильно потрепан! — Приятель спрыгнул с седла и полез обниматься. Стиснул ребра до хруста. Раны под повязкой сразу напомнили о себе.

— Осторожней, черт… — я криво усмехнулся, хлопнул приятеля по плечу. — Ты как тут?

— А мы за тобой, брат, — расхохотался Къелингвар. — Крысолов, как в ум пришел, сразу велел тебя везти…

— Живой? — Обрадовался я.

— Как не быть живому… Там, брат, такие лекари… — Къелингвар подмигнул. — Такая девица приходила. Красотуля… Один изъян — глуха как дерево…

Бес затаил дыхание

— Тиана?

— Кто?

— Девица глухая… Тиана?

— Я не знаю. Из Калевала она. У них служит… Как его привезли, так послали во все концы вести, чтоб лекарей присылали. Вот она и пришла…

— Понравилась? — Глухо спросил я. Кольнула ревность.

— Чего?

— Девица понравилась?

— А то! Такая вся ладная. Глухая только, не слышит ничего, — продолжал Къелингвар, подводя запасного коня. Прочие воины молчали, хмуро оглядывая невзрачную мою фигуру, удивляясь, на что Крысолову спонадобилась сия персона.

Я с кряканьем взобрался в седло. Сильно поцарапала, бестия.

— Поехали, — хмуро бросил я. Къелингвар с удивлением поглядывал на меня, вдруг посмурневшего.

— Ты чего? Из-за девки чтоль? — Хохотнул он. — Нужна, так бери, такого добра мне не надо…

— Рот твой закрывается когда-нибудь?

— Неа, — хохотал Къелингвар, давая коню пятками под бока.

Так я преодолел свой путь всего-то за день. По прибытии был сразу отведен к Крысолову.

Тот лежал в своей спальне. Был сильно бледен, но жив. Руку ему вылечили. Теперь рука возлежала на подушках, вся перебинтованная.

— Жив, Гордарик? — Хрипло и тихо спросил Крысолов.

— Жив, как видишь, — усмехнулся я.

— Крепко нас… — Сказал Крысолов и замолчал. Я молчал тоже. Сказать нечего.

— Благодарю тебя, Гордарик, что вынес. Мог бы и оставить, — вдруг после паузы начал Крысолов.

— Мог бы, — согласился я.

— Чего ж не оставил?

— Ты б оставил?

Крысолов снова замолчал, размышляя.

— Нет.

— Так о чем разговор?

Крысолов слабо махнул рукой.

— Иди пока.

И я был отпущен на все четыре стороны. Занеся ногу над порогом, я внезапно вспомнил одно дело.

— Девица, знахарка, придет еще?

— Я почем знаю. Вчера не пришла… — Теперь дальнейший план был ясен. Нужно было навестить Тиану.

— Хорошая девка, умелая… — И Крысолов закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Отчего-то мне захотелось увидеть ее. Прямо сейчас, немедленно. Калевала не любили нас. Кто знает, быть может Тиана пострадала за свое человеколюбие. Кто защитит ее от гнева тана? Множество мыслей роилось в голове, пока я собирался в дорогу. До имения Калевала всего-то час пути пешим.

«Что с тобой? Отчего эта девка тебе так небезразлична?»

Ответа я не знал. И в самом деле почему? Околдовала она меня что ли?

«Она же ведьма, ей это раз плюнуть. Убей ее. Так ты поступаешь с ведьмами»

Убить? Сначала надо ее увидеть. После решить, что делать.

«Убей… Убей…»

Стучало в висках. Нет. Позже…

Наспех переоделся в чистое. Старую одежу пришлось выкинуть, рубаху не спасло бы уж ничего. В конюшнях взял коня, и отправился снова в дорогу.

Путь до имения Калевала был коротким, другое дело, что не любили они тех, кто носил на рукаве крашеные петушиные перья, должные изображать перья бессмертного феникса, изображенного на гербе Доенвальдов.

— Разберемся, — выдохнул я, пришпоривая коня.

Как и ожидалось, имение встретило меня холодно. Высокой деревянной стеной и бойницами, ощерившимися стрелами луков.

— Чего тебе? — Грубо спросили из-за стены, когда я стукнул в дубовую створку калитки в воротах.

— Повидаться хочу кое-с кем… — Прокричал в ответ я, выискивая глазами, откуда доносится голос

— Ступай себе, никто тебя здесь не ждет.

— Глухую позови, лекарку. Срочное дело к ней…

— Иди, сказал! — Голос из-за стены стал злее, а из бойницы показался наконечник стрелы уже готового к выстрелу лука. — Убирайся, пока жив.

— Я ж не много прошу… — Оставаясь спокойным продолжил я. — Позови, да и только. Она сама решит, выйти ей иль нет…

Свистнула спущенная стрела, у ступни воткнулось по самую середину древко с черным оперением. Я посмотрел вниз. А там уж в голове моей помутилось. И даже не знаю, кто мною управлял. Возможно, и я сам. Кровь вскипела.

— Я ж тебя по хорошему прошу… — Глухо произнес я.

— Да ты сам, что глухой, — раздалось со стены и после кто-то рассмеялся. — Говорю ж, иди с миром, пока отпускаем.

Дальше все случилось быстро, я даже подумать не успел, только тело, зная свое дело, все решило само. Голова была сильно занята бушевавшими там чувствами. В три прыжка он оказался у самой стены, два шага по отвесной стене и прыжок к верху. Уцепившись за самый верх стены, я без труда закинул тело наверх. И о, чудо, прямо передо мной стоял дозорный. Онемев от увиденного, дозорный только лишь смотрел на меня, забыв вытащить меч, потом перевел взгляд мне за спину. Я не глядя, пригнулся. Стрела просвистев над головой, дернула моего противника назад, а я уж бежал ко второму лучнику. Всего-то в пять шагов. Лучник вытащил нож, но не успел им воспользоваться, я уже выкрутил ему руку, нырнул ему за спину, придавил шею плечом.

— Просил же… — Шипел я в ухо своему пленнику, подтаскивая его к хрипящему дозорному со стрелой в груди. — Отчего вы такие малохольные все? — Всадил нож лучника ему же в ногу, в самую середину бедра. Тот вскрикнул, но я зажал ему рот, чтоб не поднял тревоги. — Думал, защитят тебя стены? А вот он я. Что теперь? — И потянул нож выше, раскрывая рану больше. Лучник взвыл, благо следующий пост был далече и его голос смешался со скрипом со двора. — Теперь шутейки кончились? — Развернул свою жертву, с размаху влепил ему по виску рукоятью ножа. Лучник упал и затих.

Азарт угас как-то сразу, и пришло понимание, что сделал я сейчас преогромную глупость. Что на меня нашло? Мог же тихо сделать, без крови.

— Пекло! — Выругался. Однако ожидать пока найдут тела не следовало. Я протащил оба тела в самую тень от бойцовой башни. Времени будет довольно, чтоб успеть сделать задуманное и исчезнуть. А тела? Пускай сами думают, что же сгубило их дозорных. В одном то торчала стрела с чёрным оперением. Считай, сцепились оба, может, не поделили чего. Я обтер руки об одежду своей жертвы и дернул с рукава перо, беспечной походкой направился к большому строению. На меня косились, но поскольку признаков беспокойства не углядели, то решили, что очередной гость прибыл в имение.

«Где она, ты видишь?»

Я никем не замеченый подобрался к самому большому дому о двух этажах. Нижний каменный, а следующий из брёвен. Жнец молчал. «Где же?» Зашел за огромный терем, к самому забору. Схватился за выступающие бревна, полез вверх.

«Без меня не найдешь»

Жнец. Проснулся, наконец.

«Так скажи куда»

И тут я прямо перед глазами увидел ее. Вон она сидит, второе окошко справа, на втором уровне.

«Благодарю»

И полез быстрее, пока никто не заметил меня на стене.

*****

— Дерзко, — заметил гость.

— На том и стою, — посмеялся хозяин. — Но, скажу я тебе, в тот риск меня ввел яд оборотня. И горел он в крови никем не выжженный и грозил обратить меня к полнолунию, коль ничего не сделать.

— И что же? Как тебя вылечили?

— У меня была одна дева, — посмеялся хозяин.

*****

Тиана сидела возле постели больной, держала ее за руку. Дева в кровати была молода, но бледная, и, похоже, брюхата. Я не стесняясь спрыгнул на пол с подоконника. Тиана медленно обернулась. Буря чувств пролетела в ее глазах. Удивление, потом гнев, потом кажется немного радости, иль мне показалось только. Дева встала, загородив меня от больной. Махнула руками, что убирался. Я мотнул головой. Нет, не уйду.

С улицы донеслись крики. Похоже, нашли тела.

— Я скучал… — Улыбнулся я.

Тиана опустила глаза, потом подняла их снова, с тревогой посмотрела на запачканный рукав рубахи. Показала рукой, подняла брови, обозначая вопрос.

— А, — я опустил глаза на кровавые пятна. — Это не моя…

Тиана с ужасом прижала руки к лицу.

— Они сами виноваты… — Попытался оправдаться я. По гулким настилам застучало множество ног. Похоже по мою душу. Я посмотрел на дверь. Вот-вот ворвутся сюда воины Калевала, и что тогда? Жнец, конечно, не перекушает, но как же Тиана? Какими глазами она будет смотреть на меня тогда?

«Не все ли тебе равно?»

Заметил демон. Все равно? Может быть. Но, все больше кажется, что нет. Тиана подошла, с тревогой взглянула в глаза, положила руку на грудь. И тотчас снова разгорелся огонь в старых ранах. Снова явиться миру коленопреклонным я не желал. Особенно сейчас.

— Нет, нет, нет, — я взял ее ладони в свои, — Не нужно, обо мне уж позаботились.

Тиана схватила меня за руку, потащила к двери.

— Что ты? — Посмеялся я, — я хожу другими дорогами.

Но дева грубо толкнула меня к стене. В ту же минуту распахнулась дверь и в комнату просунулся здоровенный детина. Меня же прижало открытой створкой.

— Супостата ищем! Убил двоих. Прячется где-то… Не видала? — Тиана застыла, то ли от страха, то ли от неожиданности.

— Тебя спрашиваю, не видала чего? — Прогудел детина. Тиана перевела глаза на больную.

— Да ты ж глухая… — Плюнул детина, посмотрел на койку — дерево-деревом… — И ушел аккуратно прикрыв дверь. Я веселился.

— Почему не выдала? Могла ведь…

Тиана с гневом посмотрела на меня, потом перевела взгляд на пятна на рукаве, печально отвернулась.

— Прости… — Я поймал ее за руку. — Хочу тебя увидеть… Завтра, у булочной… Придешь? — и заглянул в лицо. Дева кивнула, пряча глаза, заслоняя их ладонями.

— Ты плачешь? — Я потянул ее руки за локти вниз, открывая покрасневшие глаза. Тиана отвернулась.

— Приходи завтра… — Я вытер слезинку с ее щеки. — Пожалуйста…

Тиана кивнула снова, и я отправился восвояси снова через окно.

*****

— Дева, как будто, обречена, — гость покачал головой. — Ты не думал об этом?

— Думал, — кивнул хозяин. — Но я тогда думал о себе более. Она могла заглушить зов Серых. Об этом я думал сильнее. Ко всему добавилась горячая полуобратившаяся кровь. Считай, был я в горячке постоянно до первой луны. Я не оправдываюсь, конечно. Но объясняю, куда делась моя осторожность.

*****

На следующий день я ждал Тиану по большой вывеской пекарни. Дева не обманула. В полдень она пришла, завернувшись в темный плащ, закрыв лицо, чтоб оставаться неузнанной. Я улыбнулся ей.

— Боишься меня? — Я стянул пальцем капюшон с лица, хотя Тиана отворачивалась. Она покачала головой, нет, не боится.

— Ну, а что тогда?

«Она говорит, ты вернулся другой»

— Что значит, другой? — Усмехнулся я. — Две руки-две ноги, все вроде на месте.

Тиана снова покачала головой. Нет. Я начал яриться.

Дева встрепенулась, посмотрела мне за спину. Я оглянулся. В город въезжали во всем великолепии Девовы воины. Белая лилия на груди, она же на стягах. Я замер. «За мной?»

«Вряд ли»

Я посмотрел спутницу. Тиана тоже застыла, вперив взгляд на рыцаря, возглавлявшего шествие. Спасителей встречали приветственными криками. Я склонился к девушке и хрипло прошептал:

— Отдашь меня им? Избавишься насовсем…

Тиана перевела затвердевший взгляд на моё лицо, покачала головой. Потом взяла меня за руку и повела прочь. Я покорно шел, даже не задумываясь, отчего она может вот так взять, да и увести меня куда угодно. Подумал даже, что выведи она меня перед рыцарем, пошёл бы. Мы протиснулись меж двух домов, очутившись в небольшом заброшенном полисаднике. Там Тиана развернулась ко мне лицом, и, не спросясь, положила руку мне на грудь.

Я хотел было отшутиться, но замер. Из памяти бурей нахлынули воспоминания, а с ними и угаснувшая боль. Там, где зарубцевались следы от когтей снова разгорелось пламя.

— Ты что? — Выдохнул я

Тиана молчала, а огонь проникал все глубже.

«Она говорит, надо выжечь яд»

— Какой еще яд? — Я задыхался, но решил терпеть.

«Полиморфа, та тварь отравила тебя»

«Вот пекло!» — Я стиснул зубы.

— Ты при каждой встрече будешь меня убивать? — Попытался пошутить я, но Тиана очень серьезно смотрела на меня, держа руку на груди.

«Еще она говорит, что те двое будут жить. Жалко, правда?»

Я промолчал. Какое мне дело до незнакомых людей.

«Она говорит, что ты поддался яду, оттого и разъярился».

«Вот неправда, эти двое были просто …»

И не нашел подходящего слова.

— Ублюдки, — выдохнул, и сел там, где стоял. Тиана присела рядом, погладила мне щеку.

— Нет, мне не лучше… — Отозвался я, чувствуя головокружение.

«Она говорит, что я тебя убиваю. Это не правда, поверь мне…»

«Я никому не верю.»

Я оперся о стену, так кстати оказавшуюся рядом, Тиана села рядом, как бы невзначай накрыла мою ладонь своей. Посидели молча. А я думал, мог бы я жить как все? Построить дом, завести семью.

— Пойдёшь за меня? — Вдруг спросил я. Тиана молчала.

«Она говорит, ты просишь неискренне, поэтому нет»

— Ну, почему же, — продолжил, ни к кому конкретно не адресуя свою речь. — Мне кажется, мы подойдем друг другу.

Тиана покачала головой, — нет.

— Нет? — Я усмехнулся. — Правильно, на что я тебе? Все, кто находился рядом со мной — мертвы. Я сам их убил… Одна ведьма мне сказала, что рядом со мной опасно быть.

Тиана молчала, разглядывая горизонт.

— Каждый из них погиб по моей вине. Я боюсь, что если ты останешься рядом со мной, с тобой случится то же.

Тиана покачала головой — нет.

— Не спорь со мной, милая, — я горько усмехнулся. Помолчали. Тиана сидела рядом, тихая и светлая. Было так спокойно, что мне захотелось умереть прямо сейчас, чтоб миг не был испорчен.

— Пойдем, погуляем?

Тиана кивнула. И мы вдвоем пошли прочь из города.

Тропинка вывела к оврагу, на склонах которого ветер волнил высокую траву. Мы шли медленно, бок о бок. Тиана отняла руку, а я не стал настаивать. Дева шла, медленно раздвигая руками перед собой ковыль.

«Она говорит, что завидует тебе»

— Почему? — я почему-то предпочитал говорить вслух.

«Тебе подвластно слышать…»

— А ты зрячая, — посмеялся я. — Я слеп. Если бы не это — И я потер пальцем искусственный глаз. — Кто знает, как бы все обернулось…

«Она говорит, тебе повезло…»

— Да… — Кивнул я. — Повезло… Везёт раз от разу

«Она говорит, что многое бы отдала за возможность услышать, как играет на дудке местный пастух. Многие им восхищаются…»

Я промолчал. Стремления у каждого разные, и что сказать, если это для нее невозможно.

Дошли до оврага. Там Тиана села прямо на траву, задумчиво разглядывая стены и постройки города. Я, подумав, опустился рядом. Так и сидели молча, разглядывая пролетавшие мимо стайки стрижей. Тишина не давила, даже напротив, успокаивала. Я вытянул ноги и лег в траву. Высоко в небе белыми росчерками плыли облака. Я закрыл глаза. Тиана была рядом. Ее можно было не видеть, но она была. Лишь бы этот день не закончился, пусть он будет всегда. К чертям Протекторов и Деву, в пекло Доенвальдов и Калевала. Только она рядом. Я сам не заметил, как задремал.

Проснулся, как от толчка. Открыл глаза. Солнце уже потянулось на покой, а Тианы рядом уже не было. Меня точно облили холодной водой. Я быстро встал, но тот час успокоился. Дева отошла на два шага, разглядывая пасущихся недалеко коз. И пастух был рядом.

— Это про него ты говорила? — Я подошел ближе. Она рассеянно кивнула.

— Чтож, пойдем… — И я потянул её к пастуху. Тиана сопротивлялась, но слабо.

— Сыграй нам, добрый человек, — я подбросил в воздух монетку из кошеля. — Я оплачу твое беспокойство.

— Отчего ж… — Усмехнулся пастух. Набрал воздуха в грудь и над полем полилась музыка. Я был готов поклясться, что даже ветер стих, заслушавшись переливов. Я взял тонкие пальчики спутницы в руку, сжал. Скорее от избытка чувств, чем по умыслу, но Тиана вздрогнула и замерла. Я с тревогой взглянул на нее. Тиана стояла с широко открытыми глазами.

«Что с ней?»

«Ты правда не понимаешь? - Развеселился Жнец. — Она слышит твоими ушами»

— Слышишь? — Я задумался. А Тиана вздрогнула снова, услышав мой голос. Я замолчал, крепче взял ее за руку. Если жизнь лишила ее слуха, отчего ж не исправить положение.

Так мы и стояли до самого заката, а пастух играл на дудке, позабыв о козах и прочих своих надобностях.

Наконец Тиана выдохнула и прижалась к моей руке. Я улыбнулся, вытянул из кошеля пригоршню монет, ссыпал их в подставленные ладони.

— Благодарю, добрый человек.

Пастух хитро улыбаясь, спрятал дудку за пазуху. — Она ж глухонемая? Из Калевала…

— Так и есть, — Кивнул я, поворачиваясь к старику спиной, тем самым давая понять, что больше ни на один вопрос не отвечу. Потянул за собой спутницу. Тиана, словно просыпаясь ото сна, шла медленно переставляя ноги.

Пошли домой той же дорогой.

— Что же ты молчишь? — Спросил я не оборачиваясь. Она не услышит, в темноте не увидит движения губ, но Жнец, если захочет, конечно, все передаст.

«Она никак не оправится от удивления»

— Да? Отчего же? — Усмехнулся я. В сумерках дорога слилась в одно черное пятно, но я без ошибок вел Тиану к городу.

«Такое с ней впервые»

- Все бывает впервые, поверь мне… — я отметил темные силуэты домов. Мы входили в черту поселения, теперь направо к имению Калевала.

«Она впервые слышит, это словно заново родиться, говорит она»

— Ей понравилось?

«Да, очень»

— Я рад, — пошли в молчании. Конный разъезд, освещенный светом масляных фонарей, прошествовал мимо. Меня окинули оценивающим взглядом, но останавливать не стали. Здесь меня уже знали в лицо, и то, что Крысолов теперь мне благоволит тоже стало общеизвестно.

Свернув направо от города пошли медленнее. Дорога здесь была хуже, разъезды же не попадались вовсе. Я вдохнул полной грудью вечерний прохладный воздух. Тиана прижалась к руке.

— Не страшись, нас никто не тронет, — успокоил я деву.

«Конечно никто, — самодовольно продолжил Жнец. — Зверье держится от тебя подальше, а люди…»

— Тоже держатся подальше… — Закончил я. Никто не отважится путешествовать в сумерках в одиночку, а много людей производят много шума, который наверняка выдаст любого, кто захочет к нам подойти. Шли в тишине. Тиана молчала оттого что природа лишила ее голоса, а я молчал потому что считал лишними слова.

«Как же мы сошлись?»

«Она ворожила на тебя…»

«Вот как? »

«И читала тебя…»

Я снова глубоко вдохнул. Благодать. Справа и чуть позади шла Тиана. Шла потому, что я вел ее за собой. Если сейчас взять ее за руку и повести вглубь вот этого леска, она пойдет, даже не спросит зачем. А там…

«Она все про тебя знает, — подталкивал Жнец. — Отдай ее мне, и твои тайны умрут вместе с ней.»

«Мои тайны перестают быть тайнами…»

«Она захочет большего, они все хотят большего, она тебя сгубит.»

Я сжал зубы до скрипа. Тиана шагала рядом, не подозревая ни о чем. Впереди показались огни имения Калевала.

— Иди с богом, — выдавил я из себя, останавливаясь. — Иди скорее…

Девушка с тревогой взглянула ему в лицо и отшатнулась.

«Знатно, видимо, выгляжу…»

— Иди… — Я кивнул в сторону огней. Тиана прибавила шагу и вскорости почти побежала к воротам. Я проследил взглядом, как она скрылась за тяжелой створкой калитки.

«Отчего ты не отдашь ее мне?»

«Не хочу, … не желаю…» — я повернул в обратный путь.

«Ты глуп, человек. И память твоя коротка. Ты, верно забыл, кто ты…»

«Я все помню…»

«Нет, не помнишь.» В тоне Жнеца явственно слышалось раздражение. Такого я за ним еще не помнил.

«Позволь, я освежу в твоей памяти все причины слушаться меня…»

Горло перехватило. Я споткнулся на ровном месте, упал на колени. Воздуха не хватало. Я захрипел, проталкивая воздух в глотку. Во рту явственно почувствовался вкус земли. Легкие рвались наружу, а вдохнуть все никак не удавалось. Я хрипел на пустой дороге.

«Что…ты…делаешь?»

«Напоминаю тебе…»

Я дернулся с дороги в сторону редкой рощицы. Вдох — и горло словно разорвалось от натуги, в голове помутилось. Я громко и с шумом втянул воздух. Со стоном выдохнул и снова долго и мучительно вдохнул.

«Это первая причина…»

Невидимая рука отпустила горло также внезапно, как и сжимала, и я жадно начал хвать ртом воздух, как был, стоя на четвереньках.

«Вторая, хотя, признаюсь, моей заслуги тут нет…»

Удар в спину прижал меня к земле. Этот удар я помнил. Стрела вошла рядом с хребтом, едва не задев сердце. Прижавшись лицом к земле, я вцепился зубами ком сухой травы, чтоб не кричать.

«Зачем? …»

«Освежить твою память…» Призрачный оконечник стрелы все глубже входил в тело.

«Его нет…нет…»

«Он был, твое тело помнит, а ты забыл…»

Боль разливалась жаркими волнами по телу.

«Слышишь, как жизнь утекает из тела вместе с кровью? Скоро настанет конец…» Кровь набатом стучала в голове, но все тише и тише. В месте, где стрела вошла в спину начала неметь кожа. Ветер коснулся раны.

«Этого не может быть…»

«Третья причина, моя любимая», — в голосе Жнеца проскользнули нотки довольства. Невидимая и неосязаемая стрела беспощадным образом была выдрана из плоти. Я изогнулся дугой от боли и глухо закричал в свой травяной ком. Я чувствовал, как со спины лоскутами сходит кожа, прямо под одеждой. Это казалось немыслимым, но каждый нерв кричал, что так и есть. Мир снова окрасился в алый цвет. Я бессильно прополз вперёд, уперся лбом в росшую на пути осинку. Жнец продолжал свой урок, и тут я был перед ним безоружен. Тело горело от пережитого, и я чувствовал, как по бокам течет, пропитывая одежду, теплая кровь. Пальцы вцепились в мягкую податливую землю, а разум отказывался верить, что все это не по-настоящему. Я глухо, по-звериному завыл, сам не осознавая, что делаю.

«Теперь ты вспомнил?»

Смысл уже не доходил до сознания. Это никогда не закончится. Никогда. Мгновения растянутся в вечность. С влажным глухим звуком начали ломаться ребра, от середины грудины, одно за одним. А затем кости в плечах и бедрах. Я балансировал на грани обморока. Лесок оглашался рычанием, более похожим на звериное, но я не слышал ничего кроме своего страха.

«И напоследок…» Палящий огонь на спине и в теле еще не стих, как Жнец разжег новый костер, на этот раз в брюхе. Опаляющий яд разлился по телу, достиг каждой его клеточки. Я, не в силах больше даже дышать распростерся ничком на траве.

«Вот что ты есть без меня, — заключил Жнец поднимаясь на гребне последней волны в сознании. — Ничто…»

*****

— Что это было? — с тревогой спросил гость.

— Он решил дать мне урок, — глухо ответил хозяин. — Заставил пережить каждую из моих смертей заново. И грозил повторять этот урок постоянно, коль я не соглашусь с его желанием.

— Каково же оно?

— Он хотел получить Тиану, — вздохнул хозяин. — Мне следовало бежать от неё, коль я хотел сохранить ей жизнь.