В Фольхтейне задержались на несколько дней, пока чистили, закладывали подземные ходы. Спустя время к крепости подошла и Йолла со своей армией. Оставив небольшой охранный гарнизон, через хребет стали спускаться к Плакучему плато. Вместе с Йолловыми воинами теперь в армии насчитывалось около полутора тысяч воинов. Горг надеялся попасть к Беспалому хребту через пять дней, там соединиться с отцовскими силами и вместе тронуться на Северную Звезду. Спустившись с горы шли теперь вдоль хребта, вступая в стычки с малыми группами Гролльсоновых вассалов. Жгли деревни при любом намеке на неповиновение. Слава Горговой армии шла впереди нее, деревни и города пустели перед прибытием. Горг с досадой отмечал, что кормить полуторатысячную армию становится все труднее. В разоренных деревнях провизии не находили. Ни зерна, ни скотины. Землепашцы вывозили или жгли все раньше, чем захватчики добирались до них.

Я ехал по правую сторону от своего тана, чуть поодаль. Рядом с Горгом выступала Йолла. Я с теплым чувством каждый раз взглядом оглаживал крепкую спину женщины. Близость меж нами сделалась по воле случая. Прибыв в крепость, Йолла долго слушала рассказы о штурме, смеялась и пила вино наравне со всеми, а после выпитого пришла ко мне сама.

Всю ночь она выказывала немалое умение в любовном искусстве, и только к рассвету мы оба уснули. Да рассвета разошлись каждый по своим надобностям, так чтобы никто не увидел. А ночью снова грели друг друга в объятиях. Так продолжалось до отбытия из крепости. После встречаться не стали. Старг Доенвальд мог не одобрить такого знакомства, и это я понимал. Ещё ясно себе представлял, кто попадет под удар первым. Но и это не могло вытеснить ярких воспоминаний о гибком, упругом теле. Йолла при встрече только улыбалась, но я знал, что внутри у нее тоже теплело от воспоминаний.

Серые монахи стали донимать чаще. Не было дня, чтобы глаз не выхватил из толпы серый балахон. К этому теперь я относился с бо́льшим спокойствием. Зов стучал в голове то сильнее, то слабее, но черный табак приглушал и боль, и воспоминания, и жажду. Правда теперь я чувствовал, что частенько становлюсь зол чрезвычайно. Иногда с силой приходилось стискивать зубы, чтобы ненароком не выскочило непростительное слово или не сорвалась рука. А так все шло своим чередом. Воины шли, гремели подводы.

Впереди была Вильна, небольшая деревенька на пути, где намеревались пополнить провизией обозы, дать отдых коням, да и людям перед дальним переходом.

Я надеялся на новую встречу с Йоллой, потому как утолив свою жажду, я глушил и демона. Хоть на время. В деревеньку вошли уже в сумерках. Деревенский голова встретил нас хмурой миной, но препятствий чинить не стал. Без слов принял на постой Горга со свитой, остальных же расселили в лагере рядом. Пока все разместились, настала глубокая ночь.

Я потоптался у дома, где Йолла расположилась на ночлег в тщетной надежде на новую встречу. Не получив никакого знака, отправился восвояси. Тоска и холод привели меня в большой зал местной таверны, где Горгова армия устроила себе веселье. Пиво и вино лилось рекой. Мясо жарилось на открытом очаге, а воины сидели за столами так плотно, что негде было яблоку упасть. Я с тоской оглядел сборище. Къелингвар помахал рукой от дальнего стола. И я полез через чужие спины и ноги к своему новому приятелю.

— Чего такой хмурый? — Къелингвар грохнул передо мной полную кружку пива величиной с голову.

— А здоров ты пить, Гордарик, а?

Я какое-то время сверлил глиняный сосуд глазами, после, не отрываясь, выпил все до дна. Къелингвар хохотнул, заржали следом и сидящие рядом воины.

— Еще? — И снова поставил полную кружку. Я сморщился. Пиво было крепко.

— Мясо! — И полная тарелка наструганного с туши мяса появилась перед носом. Я пальцами подцепил приличный кусок, отправил в рот. Жизнь приобретало новые краски и запахи.

— Пей, Гордарик, хмель лечит всякую тоску, — надрывался Къелингвар, и его поддерживали десятки глоток. — Пей! Пей! Пей! — я выдохнул, осушил новую кружку. Взял мясной кусок с блюда.

— Еще! — и теперь уж я грохнул кружку об стол. Вокруг одобрительно загомонили. К столу передали бочонок с пивом, который был немедленно разлит по более мелким сосудам.

— За Гордарика! — Къелингвар поднял свою кружку к потолку.

— За Гордарика! — Вторили ему пьяные голоса.

— Будь жив, чёрный Бес! — Заржал Къелингвар, оббивая мой сосуд своим. — Хоть дьявол тебе ворожит, хоть кто!

Я довольно улыбаясь отметил для себя, что пьян в край. Выпил и эту кружку до дна, подставил под новый кувшин.

Спустя время я вместе с прочими драл горло, распевая что-то похабное, и даже пробовал что-то там сплясать, но Къелингвар усадил меня на скамью.

— Лучше пей… — и налил еще кружку. Я покрутил осоловело головой, не понимая, отчего же так напился. Долго вспоминал, с чего же все началось. Ах, да, вспомнилось, Йолла не взяла меня на ночь.

Неожиданно в толпе мелькнула женская юбка, и я как будто протрезвел. Авелия Морхей. Здесь? Ан, нет, она теперь не Морхей. Как её там? Я всё силился вспомнить фамилию гордарского винодела, но память упрямо соскальзывала на девичью. Юбка, меж тем завязла между чьих-то толстых ляжек, даже раздался крик, что врезался в голову не хуже клинка.

Дочка Морхея тут? Я встряхнул головой. Новая мысль стучала по вискам, требуя действия. Нет, не наваждение. Юбку, задранную к верху я все еще видел, и был почему-то уверен, что это именно она. Дочка Морхея. Дочка Морхея. В голове стучало. Хмель кружил голову. Поднялся.

— Куда ты? — Къелингвар потянул меня за кисть, но я отдернул руку.

— Отссстань, — Подхватил свою кружку, двинулся к торчащим из-за чьего-то зада девичьим ножкам. Морхею не стыдно и теперь послужить, хотя бы и дочку его из этого свинарника вытащить. Подошел вплотную. Под тяжелой тушей воина, которого все звали Жуй, по причине, которой я еще не знал, билась девица, напомнившая мне Авелию. Отступать было поздно, да и не интересно. Хмель в голове придал удали. Я развернулся вокруг себя, увеличивая силу удара и с хлестким щелком разбил свою глиняную кружку о голову насильника.

Жуй оторвался от своего занятия и медленно развернулся в сторону обидчика. Девица, всхлипнув последний раз, толкнула гиганта ногами, подобрала разорванные юбки и мышкой юркнула в какую-то нору — исчезла из поля зрения.

Жуй поправил портки, и быстро, без предупреждения выкинул вперед кулак. Я уклонился, но кулачище попал по плечу другому воину. Тот не глядя, ткнул наугад за спину. Началась настоящая свара. Мне казалось, что в ней легко затеряться, ведь, сколько раз так было, но Жуй по непонятным причинам шел прямо на меня, раскидывая всех прочих дуэлянтов. Неудобно вышло. В разгульной толпе не скроешься, коль сам не трезв.

— Да брось… — я виновато пожал плечами, отступая, — случайно вышло.

Коль бы спросишь, почему я не ударил, то я тебе не отвечу. Я отступал, надеясь обернуть всё миром, а то неровен час не удержу в себе злобу, а там и до смертоубийства недалеко. А коль так, то даже Горг меня не спасёт от суда. Кислая перспектива, в общем, как ни крути.

Кто-то сзади поймал меня за плечи, придержал, и этого момента Жую хватило, чтобы ткнуть кулаком мне в лицо. А уклониться я не смог. Тесно было. То ли хмель помешал, то ли толчея. Кулак воткнулся в скулу с силой бегущего быка. Меня откинуло на спины все еще пьющих. Голова словно отвалилась, потемнело в глазах. Когда звон в ушах прошел, я обнаружил себя вздернутым за ногу и руку. Жуй поднял меня над собой, точно котенка, и швырнул на стену поверх голов дерущейся толпы. Там уж я потерял всякое представление, где верх, где низ, а где добрые люди. И снова меня подняли и с силой швырнули об пол.

— Эй, — лепетал я непослушными губами, — полегче…

Толпа кругом гудела, поддерживая драку. И снова я был поднят к потолку, на этот раз громила вытащил меня из таверны на мороз, швырнул в стену амбара. От сотрясения на мою голову упал ком заледенелого снега. Я приоткрыл глаза, — подо мной снег в кровавых пятнах. Я попытался встать, но хмель словно сковал руки и ноги. Однако, Жуй эту попытку безнаказанной не оставил. Я почувствовал удар, словно молотом, под ребра. Потом еще и еще, пока я уж не упал, не предпринимая попыток подняться. Только тогда громила отступил. Плюнул мне на спину под улюлюканье выглянувших из таверны. Отступил и отправился в тепло хмельного зала. Я так и остался лежать. Сил не осталось, да и голова подкачала в этот раз. Къелингвар, по всему, не очень-то следил за дракой, а может упился до бесчувствия. Никто не вышел, не поинтересовался, куда пропал приятель. Я приподнял голову. Как такое могло случиться? Вышел из крепости с тучей защитников. А в глупой пьяной драке не смог отбить удар. Я болезненно сморщился, что в другой раз могло сойти за улыбку. Вот бы Йолла увидела, что стало с её героем.

«Я тут сдохну…»

«Не тут…»

Ааа, Жнец. Появился, наконец.

«Твое сознание плавает в чем-то скользком…»

«Я тут и сам… в чем-то скользком»

Грохнула створка, раздались шаги, и что-то теплое и смрадное полилось по спине.

Я зарычал, обозначая свое присутствие. Кто-то, не обратив внимания на это, икнул и ушел. Снова грохнула дверь.

Я бессильно выдохнул. Потом уж начал вставать на колени. И кто-то оказался рядом. Настойчивые руки начали помогать. Они тянули, несмотря на протесты, чьи-то пальцы воткнулись в тело так, что, казалось кожа вот-вот лопнет.

— Уйди… — Пьяно выдохнул я. Какая круговерть в моей голове плясала, не высказать. Неожиданному помощнику удалось поднять меня на ноги, я попытался отмахнуться, и едва не упал. Благодетель подставил плечо под руку, и медленно, сгибаясь от тяжести, повел меня прочь.

— Мне н’нжна помощь… — я дергался оторваться, но, видимо, слабо. Помощник вел и вел меня вперед. Наконец, по-всему мы пришли до места, и я был отпущен в свободный полет. Я падал и падал, а затем кружился падая, и снова падал. Потом, кажется, меня вырвало.

*****

— Что ж это было? — со скепсисом спросил гость. — Неужто…

— Да, да, — посмеялся хозяин, — первая встреча. Хорош я был, да? Хуже способа показаться и не придумаешь. Но я был в смятении, и боялся, что вот вот потеряю себя окончательно. То не оправдание, но хоть на долю пойми мои страхи.

*****

Утро следующего дня не стало для меня добрым. Началось оно, как выяснилось вовсе не утром, а днем. И в продолжении его выяснилось, что лежу я на коме сухого сена под бесчисленным количеством каких-то одеял, а под тряпками только лишь я совершенно без одежды. И подумалось мне, что пока я валялся в беспамятстве, меня обнесли под чистую, чего даже в юстиниарской крепости со мною не было. Хоть там и забрали они всё моё имущество, включая сапоги, но уж исподнее хоть оставили. Вдобавок, с лица сползло на сено что-то склизкое. Я с проклятьем сдернул с лица тряпку, пахнущую травами.

— Вот пекло… — Прошедший вечер всплывал урывками. Я вспомнил только, что была какая-то девка, и из-за нее был я сильно бит. Но почему здесь, в сенном амбаре нагой, этого вспомнить никак не мог.

Скрипнула створка воротины. И в амбар проскользнула неясная тень. Прошуршали юбки и давешняя девица присела рядом. Я неприлично долго смотрел на нее. Девица была худа, похожа на чахоточницу, имела бледную кожу, огромные серого цвета глаза, небольшие черты лица и пепельного цвета волосы, выбивающиеся из-под косынки. В общем при определенных обстоятельствах была бы даже красавицей. Думалось мне тогда, коль других не станет, сойдёт и эта. С любопытством и жалостью девица уставилась на голый мой торс, потом, смутившись, опустила глаза.

— Чего тебе? — Недовольно сморщился я. — Знаешь, где моя одёжа?

«Она глухая, не трудись…» — выступил мой демон.

Отлично! Я с досады был готов плюнуть.

— И на что ты мне? — спросил я себя.

Девица улыбнулась, вытянула из-за спины узел, и о чудо, в узле оказалась одежда. Чистая и сухая. Я виновато улыбнулся. Знать зря плохо подумал.

— Вот кстати, спасибо…

«Она говорит, ты блевал ночью»

«Это я помню»

Я начал одеваться.

«И обмочился…» Руки застыли на мгновенье и продолжили свое дело

«Этого не помню»

Лучше б помер. Мёртвые сраму не имут. Но уж, как есть.

— Благодарю тебя, хозяюшка, — я улыбнулся и кивнул. Одежда пахла мылом и травами. Девица не уходила. Показала руками, что надо на лицо приложить давешнюю тряпку.

— Зачем еще? — Я недовольно сморщился, половина лица сразу заболела.

«Она говорит, рожа у тебя страшная очень»

«Ниче, огладится»

Я поднялся было, и тут же сел. Голова закружилась.

«Ты зачем так пил вчера?»

«Отвали»

Я лег осторожно на сено, словно опасаясь расплескать содержимое тонкостенного сосуда. Девица легонько коснулась пальцами моего виска.

«Она говорит, что благодарна тебе за вчера»

— Угу…

«И хочет помочь…»

— Угу…

Девица прилегла рядом, прижалась всем телом.

— Эй! — я хотел было отодвинуться, но девица прижала палец к губам, настойчиво заставила положить голову на сено. Опустила на лоб прохладную ладошку. Я хотел было протестовать, но прохладные руки были так приятны, а вскоре отступило и головокружение, и надвигающаяся боль. Девица убрала руку. А я открыл глаза.

— Хорошо. Ты умеешь лечить голову?

Девица прижала палец к губам.

— Ну, да, никому…

Я выдохнул.

«Она просит остаться тут до темноты и не выходить без надобности»

«Почему?»

«Трактирщик ее дядя, он не любит южан. Называет их доенвальдовыми свиньями…»

«И сегодня она убедилась в этом сама», — усмехнулся я.

«К тебе она благоволит… Иначе оставила бы на морозе ночью»

«Странно почему»

«Я не знаю, но могу спросить»

«Не надо»

Я закрыл глаза снова. Хотелось спать, несмотря на то, что спал более суток. Девица по-прежнему прижималась ко мне. Я отодвинулся.

— Не задел тебя Жуй? — Спросил только, чтобы что-то сказать.

«Она говорит, нет. Ты успел вовремя»

— Я рад, — маленькая ладошка не отрывалась от лба. Боль ушла совсем, осталась только приятная усталость. — Иди, я тут сам управлюсь…

Девица смутившись отодвинулась, и поспешно встала. Присела в неловком реверансе. Быстрым шагом ушла, оставив меня наедине с собой.

«Зачем ты так?»

«Как?»

«Прогнал её»

«На что она мне?»

Жнец не нашелся что сказать и замолчал. Я же поддался дремоте и снова уснул.

*****

— Знать, не приглянулась она тебе с первого взгляда, — лукаво улыбнулся гость.

— Отчего ж? — Хозяин пожал плечами. — Только на что она мне была тогда? Впереди была битва за Нортайн, Северную Звезду. Её дядька или другой родич проклянёт нас за те лишения, что мы им причиним. К чему было заводить знакомство? Хотя за приют я был ей благодарен.

*****

Проснулся я уже когда на дворе стало светать. Проспал еще сутки. Со двора доносились крики и брань. Войско собиралось продолжить путь. Пора и мне. Я осторожно поднялся. Жрать охота. Теперь-то вряд ли кто накормит. Хотя, может с девицы спросить? Я осторожно выскользнул из амбара. Во дворе дружина седлала коней, завершала последние приготовления. Взгляд выхватил и черную голову нового знакомца. Къелингвар хохотал в голос, прилаживая куль с пожитками к седлу.

Не желая встречаться с ним до завтрака, я повернул в щель меж домами в надежде встретиться с девицей.

«Её Тиана зовут»

«Кто ее так зовет?»

«Её родители дали ей такое имя»

«Тиана, так Тиана»

Я прислушивался к гулу голосов. По всему Доенвальдовы воины заняли весь двор, и повстречаться с девицей шансов было мало. Я совсем уж было отчаялся, как вдруг в тот самый глухой угол свернула искомая девица.

— О, вот и ты! — Я от неожиданности даже опешил, не зная, что сказать. Стало неловко.

— Я… поесть не предложишь? — И улыбнулся. Рожа страшна, конечно, но мало ли, вдруг поможет? Девица кивнула и поманила пальцем за собой. Я подтянул пояс. Булькнуло пустое брюхо. Отправился следом за тонким силуэтом. А она совсем миниатюрная. Сколько ей лет интересно? Самый сок, поди…

«Она говорит, шестнадцать…»

«Ты…! Ты спросил чтоли?»

«Ну да…»

«Все передал? Дословно?»

«Почти…»

«Что б тебя язык отсох…»

«Напрасно?»

Я не ответил. Вот теперь девка точно решит, что все южане — свиньи. Хотя, какое мне дело. Сегодня мы уйдём отсюда, и никогда более я девицу не увижу. Так я думал. Может следом пойдет армия самого тьярда, и тогда кто-то из его воинов захочет ее. И никого не окажется рядом, чтобы защитить. Такие цветы гибнут первыми…

Девица меж тем привела меня на кухню, усадила за стол. Выложила передо мной кусок хлеба и налила в глиняную кружку молока. Снова приложила палец к губам, и жестами показала, как закончишь — убирайся.

Я кивнул, принялся за трапезу. Не ахти какой пир, но брюхо радовалось и этому. Девица исчезла за дверью. Я остался в кухне один.

*****

— То есть ты ушёл? — уточнил гость.

— Да, служба звала меня далее. Не до полюбовных дел, знаешь, — посмеялся хозяин. — Да и не мыслил я тогда, что она сможет сделаться для меня желанной. Вокруг-то девы были посочнее, да пожарче. Уж прости, и Тиане ни слова о том. Но она и так всё знает. Видела меня как на ладони моя ведьма. И не испугалась, не отступила.

— Что ж далее?

— Далее? — хозяин потянулся, разминая спину. — Спать пойдём. Завтра продолжим далее. Там уж доскажу тебе всё. И ты решишь, кто я тебе.