— Может, желаешь чаю? — хозяин поднялся, чтоб подкинуть полено в очаг. — Беседы сушат горло.

— Испей, если хочешь, — отозвался гость. — Ты пришёл к демонскому оплоту?

— Выходило, что так и есть, — кивнул хозяин, наливая воду в котелок. — Сам, добровольно. Кто б сказал мне, я б не поверил. Но как есть. Они звали меня, и я пришёл.

*****

Процессия разделилась на две колонны, серые тени медленно пошли навстречу по обеим сторонам от дороги, а в центре ступал важно какой-то человек, в алом плаще. Человек этот откинул с головы широкий капюшон. И стало видно, что лицом он стар, борода его седа, а голова темя абсолютно безволосо. Оружия в руках их не было, и выходило, что шли они ко мне безоружными. Процессия приблизилась. Я уж напрягся, ожидая нападения. Но тот человек в алом, назовём его монахом, остановил своих людей задолго до того, как мы встретились. Сам он прошёл ко мне один и держа руки на виду, зная, что я и без того готов всех порезать.

— Приветствуем, господин, — поклонился низко. Люди по краям от дороги, как один, бухнулись на колени. И то обстоятельство сильно меня подкосило. Не убивать же коленопреклонных. Тем более, что опасности, как будто и нет. — Наконец, ты прибыл. Мы ждали тебя… Пройди же внутрь, там для тебя готова постель и пища.

— Меня? — Я оглянулся, не стоит ли за плечом еще кто, к кому с большей ясностью обращены эти слова. Уж слишком дико для меня звучало.

Монах же, поклонившись, замер в ожидании. Я сделал шаг навстречу, опустив оружие. Это шутка? Господин? Кто? Я? Ательд, призванный к вечному служению? Господин?

Монах дождался, пока я подойду достаточно, чтоб не напрягать голоса.

— Мы тебе верные слуги, господин. Ты устал? Голоден? Все давно готово…

И тут только я понял, насколько измотан событиями последних недель. Тело налилось тяжестью, руки опустились. Монах распрямил спину, подошел совсем близко. Укоризненно вздохнул, скосив глаза на мерцающие в ожидании клинки.

— Тебе не нужно это, господин, — он легко взял мечи из рук, не встретив ни малейшего сопротивления. Я тогда удивился себе, почему так легко отдал свое оружие, с которым не расставался вот уже три с лишним года. Удивлялся и тому, что позволил без слов вынуть из сапога нож. Снять ножны, и вытащить узкий стилет из рукавного шва, о котором никто не мог знать. Все это я позволил с собой проделать без единой мысли, что это неправильно, или как-то угрожает мне, просто провожая глазами каждый из своих клинков, пока они не исчезали в бархатных складках приготовленной одним из адептов тряпицы. Монах улыбнулся, снова поклонился, коснувшись расслабленной руки. Я заворожено опустил глаза на лысеющую голову у своей ладони.

— Ты устал…

Я встретился глазами с поднявшим голову монахом. Тот снова улыбнулся дружелюбно. Тяжесть в теле, и верно, одолевала все сильнее. Казалось, теперь я не смогу сделать и шага.

— Кто ты? — Выдавил я из себя. Это морок, не иначе, надо противиться… Иначе …смерть?

— Я твой смиренный слуга, господин, — последовал ответ. — Один из многих…

За разговором монах медленно, но уверенно взял меня за плечи и подвел к каменным драконам. Я безропотно шел, не понимая, что такое со мной происходит. И думал, что это магиков морок. Надо вырваться, сбросить с себя наваждение. Забрать клинки. И вырезать здесь каждого.

— А это… — Монах обвел руками каменных истуканов и тоннель, открывающийся за ними. — Твой новый дом…

Я без сопротивления позволил увести себя по этому долгому тоннелю, освещенному множеством факелов. Позади шли адепты в благоговейном молчании. Тоннель закончился выходом в заснеженный двор большой крепости облицованной черным гранитным камнем.

— Здесь твой дом… — Повторил монах.

Я посмотрел вокруг. Сознание отказывалось принимать реальность. Это сон, как иначе объяснить то безразличие, с каким я расстался со своим единственным шансом на спасение. Это не я, это другой человек, все просто. Я сплю. Возможно, скальд сейчас стоит надо мною и не может добудиться, или подсыпал мне яду. Как объяснить это?

*****

Хозяин присел обратно. Пригладил непослушные волосы.

— Я впервые сделался послушней агнца, — усмехнулся он. — Попроси они меня тогда взойти на костёр, сделал бы. Не ведаю, как у них вышло. Но Жнец тогда затаился до глухоты. Я даж не понял, что со мною.

— Как же ты преодолел морок? Или не преодолел?

— Они и сами ослабили хватку, когда поняли, что опасаться нечего. Я сделался послушным. Им того и надо было.

*****

Монах же уводил меня все дальше. В ворота крепости. Через двор в большой холл, где нас встретили склонившиеся в почтительном поклоне адепты. «Большая часть из них — магики» — безразлично подумал я, обводя глазами склоненные спины. Отчего я просто иду, отчего не вырву им глотки, каждому из них? Почему руки так тяжелы, а мысли ленивы, куда делась одержимость, что вела меня вперед все эти дни?

— Ты, верно, голоден, — монах широким жестом распахнул широкие створки слева. За дверьми оказалась большая зала, освещенная светом, проходящим через высокие окна, и горящим жарким камином. От тепла ноги снова начали тяжелеть, и я вдруг подумал, что, если так пойдет дальше, то вскорости просто упаду, явив собственную слабость, как факт. В зале перед камином был накрыт длинный стол на множество человек.

Монах подвел меня к самой середине стола, поклонился, отодвинул стул с высокой спинкой, приглашая сесть.

— Позволь, господин…

Я сел, но только потому, что от нереальности всего происходящего, от жара огня из большого камина, ноги грозили уронить меня на пол. Я не доверял им более. Не больше чем видениям перед взором. Адепты же столпились у дверей. Монах обошел стол, встал передо мною, поклонился. Я скосил глаза на заставленный всевозможными яствами стол. Я голоден? Да, но ничего со стола брать, пожалуй, не стоило…

— Если позволишь, господин, — монах кивнул столпившимся у дверей адептам. От толпы отделился старик с бородой до пояса, сгорбленный, как речная ива.

— Самлен Хеорворд, адепт высшей ступени… — Представил монах старика. Тот поклонился и прошел, занял свое место за столом. В дальнем конце. «Сейчас будет тоска» — подумал я с безразличием. Откинулся головой на спинку стула. Вдруг стало тяжело дышать, и в груди сердце забилось, грозя вырваться наружу, словно огромная плита опустилась на меня и придавила к стулу.

«Чертово племя». Я с тоской проводил взглядом еще одного адепта. Меригольд Мальм, кажется.

«Мне плевать на вас, я хочу на воздух». Я попытался подняться, но не смог преодолеть сопротивление невидимых пут. Далее все виделось как в тумане. Как один за другим фигуры в темных балахонах кланялись и усаживались на свое место. Как был сказан первый тост, и все подняли наполненные подавальщиками кубки. Я тоже пил, кажется, и не одну чарку. После каждый из адептов вставал и говорил что-то, чего, я не слышал. В ушах стучала кровь и каждый вздох давался с большим трудом. Словно вся эта зала наполнилась вдруг воздухом не годным для дыхания. Этот воздух царапал глотку и оставлял после себя огонь в груди. Неужели никто не замечает этого?

После тостов все начали трапезничать, механически стал есть и я. Были вызваны музыканты и танцовщицы в бесстыдных нарядах. Я равнодушно смотрел на все это действо, отмечая мельком для себя, что девицы имели испуганный вид, а за ухом на шее у каждой стояло клеймо Иритийской торговой компании. Такое же было и у меня, аккурат за ухом. Но я успел позабыть про него. Рабыни, привезенные сюда из далекой Империи. Почему-то это не удивило. Скорее повернуло к реальности.

Трапеза меж тем продолжалась. Закончив танец, девицы примостились у очага. Но мне было не до них. Краем глаза уловил движение монаха к выходу, и его косые взгляды в сторону дверей. Это было интереснее. Прочие же вели себя, ничем не выделяясь на фоне пирующей толпы. Я попробовал встать, но тяжесть, опустившаяся вдруг на плечи, уронила обратно на стул. Тотчас подоспел монах.

— Желаешь отдохнуть? — Участливо спросил он, и, получив в ответ согласие, хлопнул в ладоши.

Так Бес был пойман, накормлен и заперт в хорошую каменную клетку. Это я обдумал уже в хоромах, что отвели мне для ночлега. Комната была большая, заставленная мебелью из дорогого солнечного дуба. Я будто очнулся, когда дверь с тихим стуком затворилась за прислужниками. Теперь можно было подумать о деле. Сзади прошуршали юбки, я оглянулся на звук. Девица из танцовщиц. Рыжая, что бросала на меня вызывающие взгляды, тоже здесь. Я уж очнулся. Вернулась ясность мысли и силы в тело. Быстро отошел к окну, выглянул наружу. Высоко, не выйти, похоже, мои покои были в одной из трех высоких башен. Девица проследовала за мной, и я почувствовал её горячие руки у себя на бедрах. Сдержал руку, чтоб не ударить. Вместо этого ткнул пальцем на широкую кровать под балдахином.

— Сядь, — девица улыбнулась спокойно и отошла, куда велено, поигрывая бедрами. Я осмотрел стены. Два гобелена, изображающие пришествие Жнеца. Прощупал стену за ними. Камень. Здесь подвохов нет. Внимательно осмотрел щели на предмет осыпающегося раствора или других каких знаков, что за стеной тайник.

Девица с улыбкой следила за мною, пока я ходил по комнате в поисках ловушек.

— Им не нужна твоя смерть… — Наконец сказала она

— Вот как? — Я подергал канделябры, привинченные к стенам. — Что же им нужно?

Девица пожала плечами, улеглась на кровать.

— Они уже получили все, что им нужно… — Тихо проговорила она. Я подошел к кровати, встал над девицей, оглядывая её. Хороша. В соку и формах. Худовата, но хороша.

— Давно ты здесь? — Спросил я, стягивая плащ с плеча. Девица с легким напряжением во взгляде следила за моими руками.

— Давно, — я присел на кровать, начал снимать сапоги. Девица потянулась ко мне.

— Сиди, где сидишь, — бросил я через плечо, и она отступила, сложив руки на коленях.

— Я не нравлюсь тебе? — С легкой паникой спросила девица. — Я сделаю, все, как ты хочешь… — Она потянулась к шнуровке на штанах. Я вдруг захотел её. Не встретив сопротивления, девушка переместилась на пол передо мной, положила руку на грудь, толкнула меня на кровать. Медленно села сверху, продолжая возиться со штанами, потом запустила туда ладонь. Я взял её обеими руками за худенькие плечики.

— Я же нравлюсь тебе… Я вижу… — Маленькая ручка действовала мягко, но напористо.

Я закрыл глаза. Силы небесные, до чего хорошо…

Девица продолжила трудиться, стащила с ног штаны и исподнее, легко коснулась губами мужского естества. После снова села на меня верхом, позволив природе взять свое. Девица свое дело знала, без сомнений. Заботы отодвинулись, и тяжесть ушла, позволив дышать, наконец, свободно. На пике удовольствия некое зудящее чувство заставило открыть глаза. Мелькнул узкий стилет направленный в лицо. Я, не раздумывая, вывернул девичью ладонь, второй рукой наотмашь ударил девку по лицу. Девица вскрикнула, отползла к стене, прикрывая горящую щеку. Я с досадой подобрал со смятого покрывала самодельный нож. Просто кусок металла, сточенный в узкое лезвие. Долго же она над ним трудилась. Посмотрел тяжелым взглядом на девицу. И, верно, с чего это я взял, что здесь я в безопасности? Нашел на полу, натянул одежду, после подсел к девке с лезвием в руке.

Та со страхом посмотрела на нож, потом перевела взгляд на моё лицо.

— Ну? — Я прижал лезвие к щеке девки, нацеливаясь на веко.

— Будь ты проклят! — Всхлипнула девица, уже неотрывно глядя мне в глаза. — Все вы… будьте прокляты…

Я дернул ее голову за волосы на бок, посмотрел на клеймо, навсегда поселившееся за ухом. Так и есть. Иритийский товар. Не иначе, по морю доставляли.

— Дура! — Выплюнул я, грубо схватил за руку, оттащил к тяжелому шкафу, чтоб свет падал на лицо.

— Сколько здесь людей? — Спросил я, швыряя девицу спиной на дубовые дверцы.

— Где? — Растерялась она.

— В крепости…

— Не знаю, много. Сто… двести… — Девка всхлипнула, но плакать не стала.

— Кто?

— В основном адепты. Проклятые стариканы… — Девица вытерла влагу их глаз. Я подтащил себе скамью от стены, сел напротив неё.

— И каждого ты ублажала, наверное, — с усмешкой сказал я. Губы девицы дрогнули, но она промолчала.

— Кто стоит над ними?

— Что?

Вот, дура, не поняла вопроса.

— Кто главный над ними? — Я потер виски.

— Не знаю, не видела никогда… — Было похоже, что девица не лгала… Перед смертью не лгут, а она была уверена, что жизнь её скоро закончится.

— Оружие есть у них? Охрана? Может, наемники? Кто их охраняет?

Девушка фыркнула.

— Какое оружие? Им не нужно. Их оружие — страх.

— Понятно, — я встал, прошелся о комнате. Девица внимательно следила за мной.

— На что ты надеялась? — Вдруг спросил я от дверей.

Девица задумалась ненадолго, поняв, о чем речь.

— Ты для них важен. Я решила, если я убью тебя, то смогу им помешать…

Я кисло улыбнулся. Ну, да. Только ленивый в этом мире не хочет моей смерти.

— Пошла вон….

— Что? — Девица приподнялась на коленях, не веря своей удаче.

— Убирайся. Сделай так, чтоб я не встретил тебя больше ни разу…

Девка торопливо подобрала свои прозрачные юбки и, шлепая босыми ногами, выскочила из комнаты. Я аккуратно притворил за ней дверь. Подпер дубовую ручку скамьёй, чтоб никто не мешал более. Закрыл ставенки единственного окошка. Все, что сейчас было нужно — это отдых. Подумать обо всем можно завтра. Голова будет свежей, и ситуация станет выглядеть по-новому.

Я добрался до кровати, упал на неё, просунув руку с ножом под подушку, и тотчас уснул.

*****

— Твоему самообладанию только позавидовать, — усмехнулся гость.

Хозяин залил кружки кипятком и кинул в них по небольшой щепоти трав из горшочка. Поставил дымящиеся сосуды перед собой и перед гостем.

— Она же сказала, что смерть моя им не нужна, — пожал он плечами. — Чем не повод отоспаться в чистой, сухой постели?

*****

Спал я долго. Проснулся от грохота в дверную створку.

— Господин! Господин! — Я с трудом поднял тяжелую голову. Будто и не спал вовсе. Путаясь в сбитой простыне, я доковылял до двери, выдернул вставшую клином скамью, распахнул створку.

В дверном проеме стояли двое прислужников с испуганными лицами, одетые в те же балахоны без цвета и подпоясанные простыми верёвицами. Увидав меня, когда дверь открылась, наконец, оба принялись истово кланяться.

— О, господин! Смотритель опасался за вас.

— Мы думали, что-то случилось… — Заторопились они объясниться. Я с трудом переваривал сказанное.

— Почему? — Наконец выдавил я из себя. Голос охрип и стал похожим на карканье. — Спал я…

— Сутки уж минули, господин… — Робко проговорил один из прислужников.

— Да? — Тут я потерял интерес к разговору. — Все в порядке… — Я медленно закрыл створку, намереваясь вернуться в кровать.

— Если желаете, Смотритель хотел вас видеть… — Протараторил один из адептов в убывающую щель.

— Да… — Я кивнул. — Приду…

Потер глаза, сгоняя сон, опустил взгляд вниз, на ноги. Вот пекло, шнуровка так и болталась после вчерашнего, открывая взгляду тело до самого бедра. К бесу…

Подтянул штаны, привел себя в порядок. Скоро опять придут, не иначе. Надо б попросить, чтоб чан купальный налили, и прибор для бритья. Раз уж я здесь… тут я усмехнулся, не удержавшись, …господин.

Спустя минуту снова застучали.

За дверью теперь стояли девицы в скромных нарядах, несли в руках полотенца и таз для умывания, а также кувшин с водой. Я отступил, пропуская их внутрь. Девицы поставили все на столик и удалились, не сказав и слова. Неплохо, но я хотел чан. Ты бы выпросил, я не сомневаюсь, мне ж сошло и так.

Потребовалось немного времени привести себя в полный порядок. Я не спешил, давая себе время все обдумать. Что ж в итоге? Я здесь, в демонитской крепости, и они, демониты, величают меня господином. Чтож дальше? Где подвох? Предстояло выяснить. Для этого надо встретиться с главным действующим лицом. Паук. Он здесь. В этом я был уверен даже без подсказки Жнеца. Кстати, что-то присмирел великий и ужасный. Знать, и на него есть управа.

Умывшись, я вышел из своей комнаты. У дверей ждал уж прислужник из давешних. Он снова поклонился до земли и знаком предложил идти за ним. Я усмехнулся. Боятся, как бы не убежал. Даже собачонку к дверям приставили.

Спустились вниз по неширокой винтовой лестнице, прошли через огромных размеров залу, где на полу были выложены плиточкой какие-то символы, после завернули в один из боковых ходов. Там взгляду открылась дверь, в которую прислужник постучал с величайшей осторожностью.

«Ко мне так не стучали. Едва дверь не высадили…» — Подумалось. Меж тем прислужник, получив согласие, распахнул дверь передо мною. Я подобрался, и переступил порог.

Комнатка казалась тесненькой, заставленной книжными шкафами, которые в свою очередь были валом забиты всевозможными свитками. Навстречу шагнул давешний знакомец — Монах. Значит, он и есть здесь Смотритель.

— Хорошо ли твое здоровье? — Участливо осведомился он, усаживая меня в потертое креслице, обтянутое линялым сукном. Сам сел напротив в такое же. Я чуть улыбнулся.

— Теперь уж отлично, благодарю…

— Я, не обижайся, послал людей вызнать о тебе, когда на вторые сутки ты так и не вышел… Уж подумали, не случилось ли чего? Кстати, как тебе Марьяна? Хороша? — Старик улыбнулся, точно мы всегда беседовали тут о девках. — Ох, чертовка! Характер - огонь…

Я кивнул.

— Ничего…

Смотритель спохватился.

— Ты, верно, не кушал? Велю подать…

Я снова кивнул.

— Было бы не плохо…

Старик помолчал, с лукавой улыбкой разглядывал меня. А я прислушивался ко всему, что могло мне явить их намерения.

— Скажи, если еще чего желаешь…

Я замер.

— Мое оружие. Я хочу, чтоб его мне вернули …

Смотритель елейно улыбнулся.

— Зачем? Тебе нечего бояться здесь. Никто не посмеет напасть на тебя. Воинству сюда не дотянуться.

Я жестко улыбнулся одними губами.

— Мои клинки дороги мне… Как память…

— Да, — Смотритель откинулся на спинку. — Клинки хороши. Я не думал, что ты владеешь Душами Горрта…

Я подался вперед.

— Чего?

— Ты не знал? О, это старая история. Рассказать? — Старик улыбнулся. — Это интересно. Ведь теперь ты их хозяин. Они признали тебя? Скажи, признали? Покорились?

— Я не понимаю, о чем ты, — я уселся удобнее. — Они у меня уж четыре года. И я хочу их вернуть.

— Это давняя история, она началась, когда еще не знали о Разломах, а иллии жили рядом с людьми, — начал старик. Дотянулся до колокольчика на скамье, позвонил.

— Жили на земле два брата Горрта. Мелль и Саммис. Они были из бедного рода, и судьба не уготовила для них ничего, что могло бы их прославить.

— Нельзя ли короче? — нетерпеливо перебил я. Слушать побасенки я не желал. Скорее выйти на воздух да разнюхать, как здесь всё обустроено.

Старик улыбнулся. В дверь вошел прислужник.

— Принеси мяса и хлеба для нас и еще, что там есть. Да, и пусть один из Чтецов принесет оружие.

— Оружие? — Удивился мальчик.

— Да, — после прислужник удалился.

— История в том, — продолжил Смотритель. — Что братья, захотев славы, заключили договор с иллиями. Те дали им силу и власть, а взамен потребовали встать на их сторону в одной из усобиц. Мелль стал великим воином. Не было равных ему по силе и мастерству. Саммис получил магический дар. Он черпал силы от земли вокруг, и она была неиссякаема. Братья выполнили договор. Но за одной усобицей последовала другая… потом третья. Их имя вошло в легенды, о них сложили песни. Братья, поверив в свое могущество решили, что могут противостоять своим благодетелям.

Вошел служка, поставил поднос со съестным.

— Оружие сейчас принесут, — поклонился и вышел. Смотритель кивнул.

— Кушай, не теряй времени…

Я последовал совету. Налил себе вина из запотевшего кувшина, взял хлеб и сыр, нарезанные крупными ломтями. Раздался стук. Дверь открылась, и показался один из вчерашних адептов с величайшей осторожностью несший на вытянутых руках на бархатном ложе мои клинки. Положил на стол, молча поклонился и вышел. Старик пожевал губами.

— Да. Они забыли про свой договор, и иллии жестоко их наказали, — Смотритель наклонился вперед, точно имел сказать важное. — Заточили их души в выкованные на крови клинки.

Старик провел рукой по лезвию одного из мечей. Руны погасли, сабли, точно уснули, не отозвавшись на касания.

— Теперь их мучит вечная жажда. И покоряются они немногим… Вот это, — Смотритель провел пальцем по рунам, — Саммис. Он способен впитать мощнейший колдовской заряд, коль встретит его на пути. А это… — Провел пальцем по другому клинку. — Мелль. Он выпьет твоего врага, если попробует его крови… — И старик поднял глаза на меня ожидая реакции.

Я спешно дожевал хлеб.

— Не знал, — признался я — Это чертовски хорошие клинки. Мне не хотелось бы их потерять.

— Да, — рассмеялся старик. — Чертовски хорошие клинки… Ты их не потеряешь… Они твои… Пока ты жив, они станут служить только тебе.

Я бросил взгляд на стол. Сабли в бархате, это хорошо, но не в руке же их носить.

— Где моя сбруя?

Смотритель рассмеялся.

— Сейчас принесут.

Я допил вино, отставил кубок. Хорошо, приятно телу. И даже показалось, что и демониты не так уж отвратны, раз столь предупредительны.

— Все? — Спросил я, намереваясь уйти.

— Я подумал, может, ты чего-то попросишь? Или захочешь спросить…

— Спросить? Захочу… — Я усмехнулся. — За приют спасибо. Коня дадите?

Смотритель смешался, не ожидая такого вопроса.

— За этими стенами Дева начнет на тебя охоту. Ты уверен, что хочешь уйти? Подумай.

— Пока не решил, — я потер висок. — Когда я встречусь с твоим хозяином?

Смотритель насторожился сразу.

— С кем?

— С твоим хозяином. Тем, что позвал меня… Вы ж все тут ему служите.

Глаза старика странно заблестели, он быстро опустил взгляд.

— Мы служим тебе, и только…

— Не заливай, я уж знаю, что к чему? — Посмеялся я. — Хочу его увидеть…

— Не нужно. Он желает тебе только благополучия, — Смотритель оправился от смущения и снова заулыбался. — Отдыхай. Ты ведь этого хочешь…

— Откуда вам знать, что я хочу? — В дверь снова стукнули, и все тот же адепт положил на стол мою перевязь, запутанную во многие ремешки. Я потянулся к своему, начал распутывать застежки. Помолчал.

— Впрочем, хочу осмотреться. Позволишь?

— В крепости?

— Да…

— Конечно, без сомнений. Все к твоим услугам, — закивал старик. — Только уж братьям не чини препятствий. Коль скажут, что ходу нет, не перечь. Поверь. Так надо.

Я нацепил ножны, закинул сабли в гнёзда. Руны замерцали при касании, клинки узнали хозяина. Встал, чувствуя себя уже намного увереннее.

— Остальное вернете?

— Нет, — твердо ответствовал старик. — Ни к чему.

Я усмехнулся и вышел из комнаты. Теперь меня никто не встречал. Я был предоставлен сам себе, и это было к лучшему.

*****

— И что ж ты? Сделался над ними господином? — уточнил гость.

— Какое там, — хозяин махнул рукой. — Увлекли меня, запутали мягкой силою. Навроде и ударить в ответ зазорно. Но я уж решил, что погляжу там всё. А коль что подозрительно станет, там по обстоятельствам. Да, знаешь, не сдержал я свою бешеную натуру. Отчего пришлось срочно тикать оттуда.

— Отчего ж?

— Гиблое оно дело, одному против гарнизона. А я пока был в уме, и слава всем богам, в здравии. И надеялся всё сохранить как можно дольше. Так слушай далее...