— Ты, как будто, щадишь меня, — гость улыбнулся. — И тешишь рассказами для забавы.

— Чего ж тебе хочется? — хозяин вольготно расположился на лавке, положив локти на стол, а на ладони голову.

— Я хотел узнать, как ты стал тем, кем стал! — горячо возразил гость.

— Я думал, тебе интересно узнать, как я жил человеком, — рассмеялся хозяин.

— И это тоже! — Гость смутился ненадолго. — Но как ты понял, что демон выбрал тебя прибежищем?

— О, — веселая искра исчезла из глаз так же быстро, как и появилась. — Это не то, о чем я бы желал вспоминать сейчас. Ты спрашивал, сколько раз я умер прежде, чем стал тем, кем являюсь.

— И ты ответил, что шесть, — поспешил добавить гость.

— Шесть… — задумчиво повторил хозяин, — после первой своей смерти, пожалуй. Там то он меня и поймал. Но расскажу я тебе не об этом. Про арденского купца Морхея тогда будет мой рассказ. Про последние спокойные годы в моей жизни и начало неспокойного пути.

*****

После ташерского рынка ехали мы плотным строем скорой рысью. Я не рассчитывал на снисхождение и был готов драться хоть с самим дьяволом, хотя мир вокруг плавал в похлёбке из образов и обрывков разговоров. Было мутно. Но судьба приготовила мне нечто иное. Арденичи были предупредительны, и слабость не обернулась для меня поражением. Скорее наоборот. Седой воин, которого все звали Лавин, знавал нужные травы, и в пути он худо-бедно подлатал меня, чтоб не сдох в дороге.

А уж в имении ко мне прислали знахарку. Та покрутила носом, изрекла какую-то чушь про демона, и больше я ее не видел. Но, то ли земля та чудодейственна, то ли снадобья подействовали, я начал вставать, несмотря на раны и отбитое нутро. Смею предположить, что и демон приложил тут лапищу. Не без него. Считаю это второе моё воскрешение, ибо первое случилась при ещё более мерзких обстоятельствах.

Так или иначе, я выжил. Купец, да одарит Единый его после смерти в райских садах, коли есть они, не давил на покупного раба. Да, что сказать, слово «раб» вызывало в нем мигрень и сердцебиение, потому стал я в Ардени «наёмным» Стершей. Исполнял, что велено, не просил сверх меры. Купец в свою очередь не выделял меня средь прочих наёмников, позволил жить с ними в работном доме и даже приглашал со всеми за стол.

Не пойми неверно, я ждал скотского обращения, ибо про Ардень говорили, это страна погонщиков скота и жестоких владетелей. Реальность же сделала мою жизнь не просто прекрасной, но и сверх меры сытой и устроенной. Ибо после Ташера ждать милости от господина — словно поймать за хвост удачу.

Меж тем наёмные арденичи стали мне товарищами. Никто не спрашивал, что со мною приключилось до продажи, но всем было интересно, кто я, да откуда родом, о чём, я, конечно же, никому не рассказывал. Особо допытывали о родовом имени. Но я не знал, что сказать, ибо у ательда имени нет, есть только хозяин. С той мыслью я и начал свой путь. После в голове прояснилось, конечно, но истины, выжженные в памяти вытравить не просто.

*****

— Ательд это… — гость смутился.

— Военная скола в Иритийской Империи. Я говорил. Миех-Адевь. Так называлась, — взгляд хозяина затуманился от воспоминаний, — нас учили быть бронёй для императора. Его глазами, ушами и иногда карающей рукой. Ательды. Убийцы по вашему. Без страха и совести. Только дело.

— О, — только и сказал гость.

*****

Только тогда я начал понимать, что судьба в моих руках. Морхей стал для всех покровителем и почти что отцом. И я надеялся отдать ему долг хоть когда-то.

В Ардени я впервые почувствовал зов демона во всю силу. Он требовал кровавых жертв, а среди мирных лошадников да пахарей таких не сыскать. Устраивать резню в усадьбе — сам понимаешь, всё равно, что вернуться назад, к плетям и колодкам. Я крепился. И нашёл для себя отдушину. Черный табак из Тангоры глушил голос Жнеца надолго. Разве одна неприятность, сжирал нутро быстрее лихорадки. Но я твёрдо решил, что не поддамся, даже если помру от кровавого кашля.

*****

Гость смутился, покрутил полупустую кружку в руках.

— Прости…

— Пустое, — отмахнулся хозяин, — тебе помирать тоже не впервой. Я был готов, тем более, что сотворённое со мной до рынка рабов не шло ни в какое сравнение с тяготами настоящими. Можно сказать, жизнью я наслаждался, тем более, что она для меня развернула картинку почти что идиллическую.

*****

Семья купеческая приняла меня каждый по-своему. Младший сын смотрел, как на ненужный товар на рынке, старшая дочь с интересом и даже обожанием, а вот супруга ненавидела меня всем сердцем. Это после я узнал, что ехал купец на Ташер за старшим сыном в надежде найти и спасти от иритийского плена. Уж не знаю, кто ему внушил такую надежду. Но, на моё счастье, что-то ему во мне примерещилось. А супруга его потерю свою так и не пережила и вымещала злобу на мне. То дорогу ей заступил не вовремя, то лошадь заседлал не так. А то, было смешное: пропали у неё лазоревые яхонты, дюже дорогие, и она, не смущаясь, указала супругу на меня.

Благо, что Морхей о её склонности знал и горячку никогда не порол. Выслушал и её, и распорядителя, и всех, кто в ту пору бывал в доме. Да указал потом супружнице, что, дескать, ты сама ему в дому бывать запретила, тому много свидетелей. Отбился, в общем. И меня отбил. Яхонты свои они потом нашли в сундуках, но после того она меня так невзлюбила, что об её взгляд на меня порезаться можно. Морхей просил супругу понять, простить, не дерзить, а лучше не встречаться. И отсылал меня к дальним своим рубежам пасти коней.

Вот это простор, скажу я тебе! Я бывал во многих странах, но нигде больше не встречал я столь широкой и благодарной земли. Куда ни кинь взгляд, везде до горизонта — золото полей иль шёлк наливных лугов. Побывай там, благородный асатр, коль усобицы там сейчас нету. Ты полюбишь ту землю.

В ту пору, как ты понял, время было неспокойное. Землю разрывали Разломы, из которых лезли к людям всякие твари. Были демониты, что ратовали за утраченную власть Жнеца. Да, да, не кругли глаза, желалось людишкам над собою власти демонической, ибо считали, что дадут и им толику могущества. Супротив них сложился, в Тангоре опять же, орден Девы. И набирал силу, захватывая последователей в новых странах. Добрались они и до Ардени, хотя, пожалуй та страна страдала от неблагой силы меньше всех. Может, боги их и капища оборонили арденичей, не ведаю. Но пришла новая вера, наползла с Гордарии, как зараза, а с ней и магики, а за ними и Девовы воины. Новая та вера сулила защиту, покровительство могущественного бога и благоденствие покорным. Но мне в ту пору было безразлично. Я был счастлив тому, что имею. Не было в ту пору наёмника Кельмита по прозванию Бес, был только Стерша. И Стерша ни одному Богу не поклонялся, ибо видел достаточно, чтобы понять, ни одному Богу дела людей не интересны, потому творят они, что желают, но с сакральным именем на устах.

Благость мою разбило через четыре года. Гнезья арденские рвались меж иритийской империей и гордарским советом. От того страну свою благодатную топили в болоте усобиц. Морхей говорил о том и сетовал, что не миновать кровопролития. Недруги клеветали на него и строили козни, друг и покровитель метался меж двух религий. В общем, дела его были не важны. А тут и демониты объявились поблизости. Всё, что я мог предложить — это моя верность и меч. Впрочем, меча в ту пору у меня не было, даже рубаха с портками на теле и те взяты в долг.

Начали Морхея отовсюду выдавливать и ставить ему препоны. Но то опять же политика. Я туда старался не мешаться. Оставалось мне от срока два года, и я с некоторым сожалением думал, что придётся мне покинуть тёплую Морхееву семью. Даже подумывал упросить позволить мне остаться. Но события после стёрли все мои чаяния.

Собрались мы как-то после тревожных вестей отовсюду на ярмарку, в соседний городишко. У арденичей с названиям просто. И городишко назывался Бор, от того, что стоял у кромки густющего леса. Лес потихоньку рубили, из него и строили. Но не в том суть.

Морхей дал наказ мне лично сопроводить распорядителя. Требовалась работа тонкая, чтоб не испугать продавателей, да сделаться незаметным. От того я выпросил у товарищей одёжу попроще и смазал волосы маслом, чтоб походить на писаря при моём господине. Распорядитель, дядька Морхеев, Бориф смотрел на мою затею со снисхождением. Но каждый уж в ту пору знал, что спуску я никому не дам, если что. Потому Морхей и остановил свой выбор в охранении на мне. Дело у дядьки было важное, небось тоже политическое. Я не спорил. Моё дело — малое. Прочие ехали тоже, но уже за другой надобностью. Кому чего. Хозяйской дочери, например, шелков на платье, да бус. Чего им, девам, ещё надо? В охранение к ней были приставлены двое молодцев, Вилей со смешной арденской фамилией Скалка, да стрелок по имени Арисей Кромша. Звали их все попроще, Вилей да Ариска. Два балагура и пьяницы. Но дело делали, и себя при хозяине, а уж тем более при хозяйке блюли. Сложением те молодцы с виду были покрепче чем я, потому рядом с хозяйской дочерью смотрелись аки два богатыря. Одно загляденье. Только вот девица на меня смотрела томными глазами. То записку подложит, надушенную розовой водой, то ленту обронит. Ты пойми верно, я б может её… ну ты понял, раз просит. Но Морхея предать не мог, потому знаков её не принимал, чем вызывал тяжкую тоску в деве.

Отправились мы с рассветом. Дева с охранителями на открытой коляске, остальные верхами. В Бору нас встретили Девовы воины, осмотрели на предмет оружия и впустили в город. Мы с дядькой Борей отправились вершить дела Морхеевы, а остальные ломать дрова и искать приключений.

*****

— Так-таки и приключений, — рассмеялся гость.

— Ты слушай далее, — вздохнул хозяин с притворной скорбью.

*****

Завершив все сделки и переговорив с нужными людьми, дядька Боря предложил прогуляться у лоточников, чтоб дождаться остальных. «Авось, — сказал, — встретим там госпожу Авелию». Это дочь хозяйская. Лицом мила, но умом недалёка. Грезила о принцах, дурёха, придумала себе сказку какую-то, хотела мне её сосватать, да не вышло.

Как в воду глядел. Госпожу Авелию мы там и встретили, и, к моему счастью, было ей не до меня. Лицо зарёвано, под глазами чёрные пятна от краски. Дядька Боря её обнял, чтоб успокоить, а я начал искать в толпе Вилея с Ариской. Нет непутёвых. Беда.

А госпожа Авелия меж тем рассказала, как всё было. Оказалось, не далее, как три дня назад, поспорил Ариска с Фарсахом, ещё одним лучником, только из Империи. Да, имперцы в Ардени тоже прислуживались. Деньги страну не выбирают. Так вот, поспорил Ариска, дурак, что имперца переплюнет. И, само собой, проиграл. А спор у них вышел на бочонок красного вина, за коим они и увязались в это путешествие. И аккурат у винных обозов давний Морхеев враг, местный управитель, вернее, сынок его с сотоварищами, наших дураков и поймал. Наваляли им по самое полнолуние. Дева чудом ускользнула, грозились и ей сделать страшное.

Дядька Боря на меня тогда посмотрел с тоской, и понял я, что за бойца не сойду, тем более один, тем более против стольких. У кузни стояли ещё наши, и надо было бы их позвать. А дева рыдает, что Ариску с Вилеем уж убили, наверное, в грязь закопали и прочая, что нарисовало ей её воображение. Сказала, что городские охранители ей в помощи отказали и велели убираться. Так что здесь морхеевы люди оказались в меньшинстве.

Дядька Боря велел деве подобрать слёзы, вытереть лицо и бежать к кузням. А после ко мне обратился.

— Надо выручать, — вздохнул он. Знал, что просит много. Но знал, что и выбора у меня особо нет. Я чужих законов не знаток. Но тогда демон подступил почти что к горлу, почуяв кровь. И я согласился. Со всеми. В венах моих разгорелся огонь и он жёг так, что мочи не было терпеть. Мы зашли за телеги с винными бочками. Так и есть, валялись наши бойцы в грязи и моче, а над ними глумились противники. Как и положено, оружия при них не было, зато на кулаках ремни намотаны с железными пряжками. Дядька Боря и сам испугался, когда их увидел. Но мне уже было безразлично. Демон хотел крови, я был готов его накормить.

*****

— Это было опасно, — рассудительно заметил гость.

— Мне кажется, я ослеп тогда, — грустно улыбнулся хозяин, — ослеп и оглох. Не мог видеть, что они меня окружили, не хотел слушать стенаний и голос разума. Мной овладела чужая жажда.

*****

Было их много, возможно дюжина, из которых бойцов — шестеро или семеро. Не живи во мне инородная сила, не одолеть бы мне их. Но Жнец немало помог тогда и сам напитался страданиями в полной мере. Я не убивал, лишь калечил, но калечил так, чтоб они не встали более, чтоб ничего кроме жалости бытие их больше не вызывало. В этом нам, ательдам, нет равных. Мне после Морхей пенял за то, даже грозился высечь, но, добрая душа, простил. Моя цель была — обеспечить себе преимущество. Поэтому я не испытывал жалости: выворачивал суставы, бил в голову, ломал всё, что ломалось. И добился своего. Супостаты отступили, а кое-кто побежал за подкреплением. На земле остались лишь шестеро стонущих от ран воинов, да наши. Тут подоспел один из двойнецов, за которыми бегала наша барышня. А там мы взвалили наших на плечи, да отправились восвояси. Коляска нас уже ждала у ворот. Преследовать было некому.

Вилей шипел и ругался сквозь зубы, Ариска стонал тихонько, ибо сделали ему некрасивый синяк на всю рожу, поди даже моргать больно. И только дядька Боря молчал и посматривал на меня с опаской. То был наш с ним секрет, который он, без сомнений расскажет своему племяннику. Может, даже посоветует избавиться от наёмного Стерша поскорее.

Но не эти вопросы занимали мою голову. Жнец. Демон. Вот кто стал режиссёром этой драмы и теперь он довольно потирал призрачные лапы где-то там, в своей темнице, ибо удалось ему сегодня пробить к свободе не просто щель, а вполне приличную дыру. Я был на грани. Сердце стучало в голове, на языке явственно чувствовался солёный вкус, а мир окрасился в алый. Я хотел крови. Возможно, и закончилось бы моё существование прямо там. Но…

Ариска поднял голову.

— Бочонок! Бочонок забыли! — процедил он через лиловую губу

Госпожа Авелия фыркнула.

Оказалось, эти два супостата купили таки проигранный в споре бочонок вина, да оставили его на месте битвы. От этой нелепой мысли напряжение спало. Мир вернул себе краски и я снова почувствовал себя человеком. За то был готов вернуть им этот бочонок хоть из преисподней.

*****

— Вернул? — усмехнулся гость.

— А как же, — хозяин лукаво улыбнулся, — ради того, чтобы остаться собой и не ввергнуть свою жизнь в руки чудовища, можно было и вернуться. Меня, к слову, никто не остановил и не преследовал.

*****

Дома, само собой, нас ждали. Но не с теми трофеями, кои мы привезли. Вилей с Ариской отправились к знахарке, а дядька Боря и двойнецы на доклад к Морхею. Я же отправился в свою камору зализывать раны: сейчас не вспомню, но кажется, получил по лицу, да чуть вывернул руку. Знахарка морхеева, к слову, после приезда знать меня не желала. Потому к ней мне хода не было.

Возмездие себя ждать не заставило и на следующий день все были вызваны на совет, что состоялся в комнате, где оба страдальца переживали свой позор.

Морхею обо всём уж доложили и он желал теперь слушать лишь меня. А я, к слову, к разговорам не был расположен. Отступив и не получив желаемой свободы, Жнец испил моих сил и воли так много, что встать с кровати на следующий день стоило больших усилий. Это я потом уже я научился гнать его почти без ущерба. Но в самом начале пути было тяжело. И в этот момент господин мой желал внятных ответов. А я не мог говорить, не хотел. Всё моё существо требовало действий, крови, чужого страдания. Пот градом лился по лицу и телу. Словно демон в очередной раз показывал мне, что без него я — ничто, и жизнь моя зависит от него так же, как и он зависит от моей воли.

Когда я вошёл, все уж были в сборе. Ариска держал у рожи кусок сырого мяса, чтоб согнать синяк, а Вилей и вовсе не смог встать, потому рыскал виноватым взглядом по прочим.

— Что с тобой? — спросил Морхей. — Почему не приходишь, когда зову?

Что ему сказать? Я был виноват. Увлёкся, не сдержался, не смог. Из-за того теперь у Морхея стало больше врагов, чем друзей, а кое-какие покровители и вовсе отвернулись. Я невольно запустил цепь событий, что и приведёт меня сюда и сейчас. Можешь считать это предназначением.

Морхей меня выслушал и сжалился, наконец, разглядев мои трясущиеся руки и бледный вид. Перед глазами моими растворяясь всё ещё стояла та картина: разлитое вино на земле и алая кровь на коже. Я хотел больше, но волею своей подавлял желание порешить каждого в этом доме. И коль я продержался сутки, то посчитал, что своё человечное вернул себе с успехом. Одержал победу. И дальше будет легче. Я ошибался, конечно же. И в том что история эта закончилась на нашем бегстве тоже. Но о том расскажу в другой раз, давай-ка сейчас лучше выпьем.