Но спросить не пришлось. Едва закрыл глаза, забренчал сигнальный колокол. Долго с надрывом наполнял морозный воздух хриплым звоном. Не впервой. Сапоги у койки, оружие у изголовья. Из каморы вышел уже готовым к бою, хитрым, поджарым зверем. Десятники вставали во дворе в струну, готовые отчитаться о построении. В полкивка отправил первые два ряда на стену. Остальных — в оборону к чанам с огнем. Сам легко поднялся по каменным ступеням на мерзлый камень стены. Глянул за зубцы — темень — глаз коли. А камень стал уже пористым, точно губка, плавился, словно лед под напором желтого тумана. Магический глаз различал вдалеке нечто огромное, точно гора, дышащее жарким огнем. Возможно, сегодняшняя ночь станет для кого-то последней. Возможно, для всех.

Снизу меня окликнул Оспетти.

— Куда сам? — погрозил кулаком. — Мне командир рядом нужен!

Я подтянул ремень у ножен, чтоб сидели крепче, отвернулся от Коммандера. Поглядел в желтый туман у подножия стены там, у другой стороны.

— Кому сказал, мать так раз так! — Алвор, чертыхаясь, поднялся следом. — В который раз говорю, твое место внизу! Спустись, бесов сын! Кого я вместо тебя поставлю?

Я смерил взглядом широкую алворову грудь, заросшее бородой лицо, встретился взглядом с Коммандером. Пишет, бедолага длинные письма своей девице, а не знает, во что ввязался по глупости.

— Ступай вниз, — сказал тихо. — Твое место там, а моё я сам определю…

Алвор аж задохнулся.

— Да ты совсем озверел! Назавтра поговорю с тобой как следует!

Я втянул носом гнилостный запах, исходящий от стен, не отрывая глаз от алворовой бороды вытянул со сабли из ножен.

— Чуешь? Крови нам несут, утонуть можно…

Оспетти плюнул смачно под ноги неуправляемому сотнику.

— Гляди, Бес… Ежели не на стене, то на виселице сгинешь с таким норовом, — и пошел прочь со стены. Обреченные люди же проводили Коммандера завистливыми взглядами, останавливались глазами на мне, крепче сжимали свое оружие.

— Ждём! — Крикнул я, прокрутив сабли в руках, приготавливаясь к бою. И добавил тихо, но услышали все — Кто отступит, сам убью…

И стояли люди, ожидая подступающего к ним ада. Из глубины мутного, желтого тумана раздался вой, зажегся невзрачный тусклый огонек, затем еще один, и еще, и вскоре вся земля, точно звездами стала усеяна чуть заметными точками. Твари подступили к самой стене.

— Огня! — Лилось горящее масло вниз. Лучники выпускали стрелы, ливнем поливая полчища тварей, в открытую уже подступивших к стене. Ползучие гибкие бестии бежали по трупам, поднимались к самой стене, где их встречали мечники. Воздух наполнился криками людей, воем тварей, запахом горелой плоти и серы. Ад поднялся на землю. За стеной земля плавилась и горела, гудело пламя. Среди этого безумия крутился и я. Руки и грудь давно были покрыты липкой кровью. Пальцы, сжавшие эфесы сабель, закостенели, а клинки всё пели, разрубая очередную жертву, все никак не могли напиться. Люди мои держались, и это было хорошо, но сердце слышало беду. Вот сейчас, рядом, где-то здесь, … и следующая бестия падала к ногам.

Вой, сопровождавший нападение усилился, и в его звуке появилась новая нота. Вот и оно. Я остановился, вглядываясь в непробиваемую стену тумана. Трубный звук усилил вой тварей. Мои люди тоже услышали его, встали в оцепенении.

— Не спать! — Я воткнул в горло своего противника саблю, столкнул ногой обвисшую тушу за стену. Огромная тень накрыла полгоризонта, заслонив свет от тумана.

— Чего это? — охнул один из ополченцев, не успел отразить атаку, тот час оказался подмят ящероподобной тварью. В прореху тотчас наползли еще бестии. Я двинулся туда.

— Держать строй!

Ополченцы плотнее встали возле меня. Снова протрубил невидимый рог. Из тумана показались очертания невероятных размеров чудовища.

— Многоликий спаси и сохрани, — тоненько пропел кто-то рядом.

Я поднял голову. Вот оно. Тот самый конец, о котором предупреждало сердце. Здесь. Против такого, пожалуй, не выстоять.

«Я готов». Жнец.

Я, попрощавшийся уже с жизнью в пятый раз, расхохотался. Ополченцы, не выдерживая зрелища, начали отступать.

— Стоять! — Но страх перед необъяснимой, неземной мощью чудовища оказался сильнее страха передо мною. Защитники один за другим обращались в бегство. Ползущие на стены твари начали заполнять рубеж, который до недавнего момента держался крепко. Я остался на стене почти один. Позади слышны были крики Коммандера Оспетти, пытавшегося вбить в дезертиров хоть какое мужество. Гудело пламя, пели стрелы возле, шипела пузырящаяся зелень, что лилась из жил адских бестий, а огромный демон — гора, в нарастающем аду выхватил взглядом последнего, заградившего ему дорогу человека.

*****

— Ровно как в Ардени? — уточнил гость.

— Нет, пожалуй, — хозяин тряхнул головой. — Этот был больше, много больше. А стена уж крошилась под моими ногами. Коль усилили бы они гарнизон магиками, как им не раз говаривали, не бросали человечье мясо в топку, может, и выстояли бы. А так… Каждый второй в гарнизоне желал нам смерти, а себе избавления. И дождался. Только смерть то нашла всех.

*****

— Мы остались одни, — прохрипел я, улыбаясь безумной улыбкой, которая так пугала Коммандера, заставляя задуматься об здравомыслии сотника. Кругом твари выли и тявкали, не смея подойти ближе. Уже и оборонную линию стало не видно из-за загромождения адских бестий, но пятак вокруг меня оставался чистым, точно был прочерчен некий круг, который не могли пересечь захватчики. Демон, выпучив глаза склонил рогатую башку, чтобы увидеть букашку, преградившую ему путь.

Воздух загудел от слов, сказанных на чужом для нас языке. Я, само собой, ни черта не понял. Но мой демон мне перевёл: «Спрашивает, откуды ты такой маленький и смелый»

— Твое ли дело? — Процедил я сквозь зубы, приготавливаясь обменять свою жизнь подороже.

Гигант, не глядя больше на мусор и не обращая на меня внимания, ступил вперед, на стену, но оказался отброшен невидимой силой. То заклятья, заключённые в стенах, его пока отпугивали. Стена пока стояла. И снова загудел воздух от звуков.

«Кто ты?»

Я промолчал. Что-то было не по мне. Отчего демон отступил? Пальцы закололи ледяные иглы.

«Впусти» Жнец…

«Впусти, тебе ж не сладить»

С этим я был согласен — не сладить. Только что нужно, чтобы выпустить дракона наружу и не навредить себе, я не знал.

«Впустииии…» Визг стал таким громким, что даже уши заболели. Казалось, голова лопнет прямо изнутри. В груди и руках похолодело.

*****

— Он снова вырвался?

— Я был даже не против. Как и прошлые разы, он поменял нас местами. Меня в ледяную пустошь, а сам в мир людей. Я там едва не остался, потому как вдохнул ледяного воздуха, и больше вдохнуть-то не смог. Теперь скажу, как представляю. Потому что не видел.

*****

Бой продолжался недолго. Получив подкрепление, бестии смели остатки гарнизона, точно песочную гору. С воем хлынули за пределы крепи в открытое поле, где ветер крутил негустые снежные вихри. Демон сделал еще шаг, с трудом преодолевая сопротивление неведомой ему доселе силы. Удар дернул все его тело, разворачивая боком. Бестии остановились, словно ударившись о стену вместе с ним. Повизгивая, вернулись к своему владыке, закручиваясь под его ногами змеиным клубком.

Демон снова сотрясся от удара, в плече его появилась знатная прореха, обугливаясь в краях, точно снаряд попал, дробью разлетелись брызги темной густой крови. В недоумении он озирался кругом. Только мертвые, истерзанные тела лежали вокруг. Слизь и кровь текли по телу, демон заревел, запрокинув рогатую башку.

— Голоден… — Жнец расправил невесомые крылья, готовясь ударить снова. — Я… здесь… охочусь…

Демон махнул лапищей, стараясь попасть по невидимому врагу. Ручища прошла сквозь невесомое тело Жнеца, тотчас обгорела толстая кожа. Дракон развернулся, вошел в пике высоко в небе и ястребом кинулся вниз. Плоть демона слетела с костей, растворилась прахом, а кости рассыпались, точно гора камней. Бестии одновременно закричали, точно от величайшей боли и лопнули все одномоментно, словно огромные водянистые пузыри. Дымящийся ихор из их тел медленно начала впитывать земля, принимая в себя инородное.

Дракон же исчез так же внезапно, как и появился. С последней упавшей костью демона обрушилась истерзанная туманом стена, похоронив под собой тела погибших защитников. После настала тишина. Даже птицы, казалось, покинули это место. Стылый ветер трепал створки ворот конюшни, которые были открыты готовыми бежать каторжанами, да не успевшими даже сесть на коней. Тела их, изуродованные, растерзанные, лежали тут же.

Из покосившегося сарая вышел, приоткрыв мордой створку, крод, именованый человеком Шептуном. Покачал головой, улавливая звуки. Его не держали с конями, потому и избежал он участи быть растерзанным. Шептун пожевал толстыми губами, без раздумий направился к разрушенной стене. Без труда забрался на огромные валуны, еще шипящие от желтого налёта. Он шел по кускам тел, по скользким от ихора камням, направляемый единственной целью быть рядом с тем, чья сила покорила его долгое время назад. Шептун хотел быть рядом, как жаждущий желает быть рядом с источником влаги. Источник этот стал для него наваждением. И теперь он шел на зов этого источника, как человек, несший в себе его, шел на зов своей судьбы. С тем же неудержимым желанием достичь цели.

Крод забрался на самый верх нагромождения из камней, ткнулся мордой в безжизненную руку. Человек лежал без движения, но был жив. Шептун чувствовал, как источник пульсирует внутри человека, а значит, нужно ждать. Крод подобрал лапы, сел по птичьи рядом в ожидании.

*****

— Очень живо представляешь, — усмехнулся гость.

— Он пришёл ко мне, — с тихим удовлетворением согласился хозяин. — Мой боевой товарищ, если хочешь. Выжил и пришёл.

*****

Я видел четко, как огромная лапища опустилась сверху. Прыгнул в сторону, но недостаточно быстро. Или недостаточно далеко. Не суть. Теперь болело все тело. По лицу царапали мелкие когти, и чувствительный удар прилетел по искусственному глазу. Я дернулся, и воронье с криком поднялось в воздух. Движение принесло мне понимание, что я еще жив, но сильно бит. Я открыл глаза. Надо мной в мутном полуденном небе кружили вороны. Крики их раздавались и слева, и справа. Птицы пировали после побоища человечинкой. Не стоило ждать, что жители близлежащих городов придут убрать тела после того, что здесь было. Гарнизон пал после долгих лет сопротивления, и путь перед тварями теперь открыт. Следовало зажечь огонь на сигнальной башне, чтоб дать знать, что нужна помощь. Зажгли? Не успели. Значит, коль я остался жив, надобно мне.

«А что было? Мы победили, коль твари отступили?» — подумалось мне.

«Я победил». Самодовольный голос не оставил сомнений, так и есть. Жнец победил. Я с усилием поднял голову, но тут же уронил ее снова. Сил не стало вовсе, к тому же огненная спица проткнула правую руку от кончиков пальцев до самого плеча.

«Что это?»

«Стена упала и тебя придавило немного»

«Это плохо»

Я закрыл глаза. Неяркое зимнее солнце сквозь пелену желтоватой дымки жгло кожу. Отчего так?

«Просто ты тут давненько лежишь, кожа сгорела…»

«Чтоб ты сдох…» — беззлобно подумалось мне. Коли выдернул Жнец меня из мира материального, мог бы положить и поаккуратней, не под град камней, а где-нибудь подальше, рядом с ручьем где-нибудь. Ручей… Вода… Пошлепал пересохшими губами. Пить охота.

Я снова попробовал приподняться, чтобы хоть увидеть, насколько положение моё серьезно. По правую сторону навалилась гора камней, придавив мне и руку и немного бок. При другом раскладе можно было оказаться и похороненным под этим курганом. Левой рукой я откинул пару камней, но до одного, самого крупного, что прижал мою руку к земле не дотянуться. И вытянуть не могу, ломит от плеча. Придавлена. Как снять каменюку? Одному не справиться. А если не сделать этого в ближайшее время, то можно и помереть от жажды и голода, если холод не прикончит меня раньше. Надеяться, что остались живые после той мясорубки, что здесь была, глупо. Жнец дожрал всех, кто выжил, наверняка.

Надежда впорхнула в сердце, когда недалеко я услышал шаги.

— Я здесь! — Прохрипел я. Вышло тихо, я даже испугался, что меня не услышат. Но услышали. Над головой появилась треугольная кродова голова.

— Это ты, — разочарованно выдохнул я.

«Уж лучше бы кто-то с руками» — подумалось мне.

Но, тварь достаточно сообразительная, а выбор не велик.

— Принеси мне палку, — я протянул свободную руку вверх, стараясь коснуться головы. — Слышишь, Шуп, длинную, толстую крепкую палку. Найди. Для меня.

«Объясни ему»

Потребовал я от Жнеца. Молчание. Тварина… Но крод фыркнул, выражая на мою просьбу своё непонимание.

Шептун ушел прочь, тяжело ступая по камням. Я остался один на один с воронами. Те пировали рядом, поглядывая одним глазом на непокорную добычу.

— Ждите… — Процедил сквозь зубы я. — Не дождетесь…

А если не вернется? Или вернется и сядет рядом, ничего не принесет, что тогда? Кричать бесполезно. Отправить его за помощью? Поймет ли, чего от него хотят. Пить хочется… Я повернул голову на бок. Ноги вроде целы. Двигаются, хотя и болят от многочисленных ушибов. Вот что с рукой?

«Вынь меня отсюда! — потребовал я от демона. — Ты же можешь!»

«Коль я приду, разлом растревожу. И уж там тебя не спасти. Уж не знаю, что от тебя останется. И можно ль будет собрать» — веселился он.

«Тварь»

«Я б на твоём месте думал об ином»

Снова раздались шаги. Я, оставив демона, с надеждой посмотрел в направлении звука. Шептун тащил в пасти здоровый дрын, вырванный, похоже, из изгороди.

— Молодец! — Я почти счастливо рассмеялся. — Ты молодец. Неси сюда. — Шептун протащил дрын над головой, уронил на грудь. Я одной рукой сколь мог, приладил одним концом под тот обломок, что прижал мне руку, и подсунул камень покрепче да побольше, чтоб получился рычаг. Шептун мне подкатил валун побольше. Если все получится, будет одна попытка. Можно было сделать и хуже, но я о том не думал. Я очень даже хорошо представлял себе, что меня ждет. Камень, приподнятый с одного конца, может прижать мне пальцы или даже кисть с другого. Нужны еще клинки. Придется рубить руку у плеча, если план не выгорит. Это худший вариант.

После бесплотных попыток нажать самому, я снова обратился к своему товарищу.

— С другого конца теперь надави. Надави…- Сказал, а сам подумал, что говорю с неразумным животным и прошу его о том, чего оно не понимает. Но Шептун понял, потому что слышал Жнеца, а Жнец не хотел оставаться здесь долго.

Трёхпалая лапа с третьей попытки с усилием надавила на жердь. Глыба подалась вверх. Я потянул руку, чувствуя, как сдираю мясо с пальцев. Несколько мгновений, что я тянул руку, стали вечностью. Но я свободен снова. Прижал руку второй, отвернулся от всего мира, пережидая сполохи боли. Не так плохо, как ожидал. Ободрал пальцы, снял ноготь, это полбеды. Похоже кость в предплечье бита, но не сломана. Это к лекарю. Пройдёт.

— Воды бы… — Выдохнул я, прижимая здоровой рукой шею Шептуну.

Шептун поднялся, поддерживая меня, как раньше. Идти было трудно. Я постоянно оскальзывался на камнях и грозил упасть. Шептун шел осторожно, как тогда вел слепого через чащу.

- Надо в казармы… — я выдохнул, запыхавшись от усилий. — Там деньги… забрать… И клинки…

«Клинки твои тут, под завалом, — отозвался Жнец. — Ты, словно коллекционер, греешь на своей груди самых алчных тварей.»

«При чем здесь коллекционер?“ — Я развернулся с тоской к каменному завалу.

«Словно коллекцию собираешь, я слышу твоих бесенят. Они зовут тебя…»

«Глубоко?»

«Нет. Если постараешься, то достанешь…»

— Хорошо, — выдохнул я. Я не собирался оставлять здесь своё оружие. Я желал уйти, а значит все требовалось забрать с собою.

«Тебе бы отдохнуть… А то сделаешься бесполезным»

Я промолчал, тратил много сил на разбор завала. Даже думать было тяжело. Шептун не понимая смысла тоже стал раскидывать камни рядом. Я вытащил свои клинки из-под камней целые, прижал к груди, и без слов стал спускаться. Шептун тотчас подстроился под тяжелый шаг и подставил спину. Я благодарно оперся о нее.

— Теперь в казарму.

Под половицей в комнатенке были припрятаны немалые сокровища. Все время своей службы я откладывал жалование в грязный холщовый мешок и прятал его в свой тайник. Тратить было не на что, а день, такой как сегодня, должен был настать. К сегодняшнему дню, в мешке скопилось не много не мало, около трех сотен серебряных гельдов. Меньше, чем я мог бы собрать, промышляя разбоем, но все же достаточно, чтобы проложить себе безопасную дорогу в Тангору. Бросать здесь все не собирался, поэтому, шаркая по-стариковски, добрался через разрушенный коридор, заваленный телами, к своей каморе. Разорил тайник — забрал мешок с деньгами, два отличных иритийских ножа и карту. Все давно было припасено для отбытия. Единственно, чего не было в тайнике — это еды. Да и толку от запасов, если твари отравили своей кровью здесь все вокруг. Но есть хотелось, еще как. Стоило потерпеть до харчевни. Коль выдержу. Нутро моё по прежнему отзывалось на голод спазмами.

Я подумал, с трудом дернул с плеча мундир. Если меня увидят так, то могут решить, что беглый с кордона, и начнут выяснение, задержат, а там и до Юстиниата недалеко. Вот если бы доблестный Коммандер Оспетти дал мне рекомендательное письмо, тогда другой разговор. Но Оспетти мертв. Некому подтвердить мои заслуги. Три года псу в ногу. Я натянул медвежью шкуру поверх своей гражданской одежи. Теперь снова один на один с миром. Побросав все вещи в мешок, накинул лямку на левое плечо, вышел к крыльцу. Шептун уже ждал меня. Осталось последнее. Сигнальный огонь. Уж вечер, увидят, поди.

Там уж я кое-как взобрался по лестнице, цепляясь здоровой рукой. Запалил масло в чаше. Оглядел с высоты побоище. Там, в гнилом, искорёженном лесу пульсировал алым светом, отдавая в небо сполохами, разлом. Но пока он спал, истощённый. А коль нет людей, чтоб дали ему пищу, то он и не разгорится. Выходит, погубили мы сами себя.

«Да» — самодовольно подтвердил демон. Я б плюнул с досады, да нечем. Пора было мне идти далее.