— И что же ты сделал? — гость с интересом подался вперёд. — Исполнил просьбу.

— Исполнил, да с лихвой, — посмеялся тихонько хозяин. — Перво-наперво требовалось наполнить окрестности слухами. Выделанная бычья голова сделалась отличной декорацией для моего нового спектакля. Коль поместить внутрь фонарь, да медных пластин полированных, ох и ярко сияли очи у моего демона. Одно загляденье. После оставлял им следы с копытами. А уж дать паре человечишек исчезнуть, сам понимаешь, раз плюнуть. Так и множились слухи. Пару раз старик давал мне рог с утробным звучанием из своего сундука, чтоб громче звучал призыв демонский. В общем, сцену я себе подготовил. А уж после приступил к действию. Это я ещё ходил с каменюкой в руке, пока старик договаривался со своим камнерезом. Это потом они уж меня уговорил вынуть око, чтоб вставить искусственный глаз. Поганая, я тебе скажу, идея.

— Отчего ж?

— Коль делали б хорошо, вопросу бы не было, а так косожуи оба. Будто ножа в жизни не держали. И коль не привязали они б меня там к доске накрепко во время сей операции, поубивал бы обоих прямо там.

— Но глаз ты получил! — возразил гость.

— Получил, — усмехнулся хозяин, — старик слово сдержал. Я вернул себе свет и форму. Разве цвета стали глухи, да блеклы. Но меня то мало волновало тогда. Я уж был рад не блуждать во тьме и видеть своего противника.

За время, пока зрела моя сцена, я забрал клинки с кладбища, а дед помог мне сладить для них добротные ножны. Теперь я был готов к моему представлению, а дед уж радовался даже тому, что вокруг все с благоговением говорили об открытии врат адовых, сильно попирая власть юстиниев. Но финальное представление, я само собой надумал сделать с размахом. Чтоб каждый запомнил мой побег и возвращение.

— Интересно, как же?

— Нанял одного алхимика-самоучку, чтоб он мне приготовил смесь, какую заливали в Иритии в метательные горшки при осаде. Коль зажечь, то горит, как адово пламя, даже камень плавит. Так оставлял я им знаки, чтоб подготовить к главному.

На последнюю ночь я уж знал, что на стенах никого не будет. А коль, кто и выйдет, то станет последним пропавшим без вести. И, узнав, что они выписали себе модельщиков, примерно представлял, что они будут делать.

Хозяин замолчал, выдерживая паузу.

— Дальше решай сам, говорить мне иль нет, — хозяин внимательно посмотрел на гостя.

— Опять непотребное? — уточнил тот.

— Может, они и не заслужили своего конца, — хозяин подал плечами, — только мне-то, благородный асатр, было уж сполна заплачено. И почитай, цена та окупила для меня все забранные жизни.

— Говори, чего уж… — обречённо вздохнул гость.

*****

Там у стены той крепи, у зубца, скололо камень немного, отчего образовалась удобнейшая зацепа. И коль удачно закинуть кошку, то можно легко забраться на стену. Так я, собственно, туда и попадал. Сегодня план мой был завершить начатое, коль они сделают, как я думал, закроются в молельном зале. На этот случай я уж приготовил пару склянок со смесью и огниво. Там у них густо стяги висели, занялось бы быстро. А огонь то не спрашивает, ест, что дают. А они, как я и думал, заперлись, спасаясь от демона. Я пробрался к молельне, закинул свои склянки. Одну на замок, чтоб сплавило скобы, и заклинило дверь. Они даже не сразу почуяли, как их начало охватывать пламя, потому что занялось поначалу с малого.

После я уж отправился на стену чертать последний знак, чтоб все уверились в демонитском участии. На стене, я однако, оказался не один. К моему удивлению, двигались по дозорным картам силуэты, хоть я и знал, что из живых тут никого не было.

Оказалось, Велька вернулся назад, да сподвиг пару человечков на подвиг, спатрулировать в эту ночь стену и разыграть супостата. Меня, значит. Одного я в будке снял быстро. Уж очень трусоват оказался дозорный, хоть и сказал мнимую ярость. Да рука дрогнула у него. А после я стал с интересом смотреть, как остановились куклы, набитые соломой, должные обозначать людей. И как выползает мой главный противник к свету. Вилей. На беду вернувшийся в этот оплот лицемерия.

В неровном, трепещущем свете факелов Коммандер смотрел на меня, сидящего на зубцах, и лицо его делалось каменным. Вилей негромко присвистнул. Знак, значит, подал.

— Хорош! — Я легко соскользнул с зубцов на стену. Коммандер взялся за меч, вытянул его из ножен, отодрал от соломенного чучела тяжелый щит.

— Красава, Вилей, но уж мог бы придумать и позабавнее, — я вышел на тусклый пятачок приглушенного света. Весь в черном, рожу сажей измазал, чтоб не сияла в лунном свете. На лице бликом отозвался искусственный глаз.

— Чего это у тебя? — Вилей махнул мечом на бляху в правом глазу.

— Это? — Я коснулся искусственного глвза, усмехнулся. — Глупая шутка двух старых дураков. Долго рассказывать. У тебя, поди, времени нету? — Я с тихим шорохом вытянул саблю, блеснувшую тускло голубым руническим письмом, затем достал со второго бока такую же.

— Поговорим? За тем пришел? — И мягко, как кот, начал обходить Вилея справа. Коммандер прижал щит к груди, пошел влево, не теряя меня из виду.

— Так это ты? Из-за тебя люди пропадают?

— Признаться, да. Смешно вышло, — я продолжил движение, даже не пытаясь нападать. — Я сначала хотел по-другому сделать, но людская молва все сочинила за меня.

— Как же тебе удалось? Говорят, на ровном месте люди пропадали, — Вилей прислушался. Ждал, видать подмоги, да неоткуда.

— Это было непросто, — я довольно улыбнулся. — Но людскую природу не переделать. Все смотрели под ноги, и никто даже головы не поднял. Побоялись, убогие…

Коммандер незаметно начал отступать к караулке, где я уж побывал.

— Доволен собой? — Продолжил Вилей. Я наступал шаг в шаг, не приближаясь и не удаляясь.

— Признаться, да. Обо мне столько историй сочинили.

— Куда людей дел? Мертвы? Где тела?

— Тел нет, Вилей, упыри на Хлябином болоте были голодны. Мне даже показалось, что они меня полюбили. Я их вроде как прикормил, — и я рассмеялся.

— Что ж ты и детей туда? — Со злобой спросил Вилей.

— Каких детей? — Насторожился я.

— Мальчик — конюший…

— Ах, этот! — Я снова рассмеялся. — Открою тебе секрет, Вилей, мальчик был рад исчезнуть отсюда. Ему показалось интереснее жить в глухом лесу со старым брехуном, чем здесь убирать навоз до совершеннолетия.

— Так он жив?

— Жив, — кивнул я. Вилей меж тем протолкался к караулке, налег плечом на дверь. Заперта. Похоже изнутри.

— Знаки-то как же? Тоже твоих рук дело?

— Это лучшая моя придумка, не находишь? — Я улыбнулся. — Невежи. Они готовы утопить и сжечь любого, обладающего недоступным им знанием. Я же таких людей уважаю. Они дают мне вдохновение.

— Будь ты проклят! — Процедил Вилей.

— Ну, а ты? — Я улыбнулся снова, перекрутил сабли в воздухе. — Что ты здесь ищешь, Вилей?

— Паскуду ищу, что посчитала себя выше Бога, — Коммандер ринулся в атаку. Махнул мечом — промахнулся, прикрылся щитом от ответной атаки. Щит раскололся надвое, обвиснув на ремнях. Вилей тотчас отступил. Осторожный, гад. Или понимал, что мне он не ровня. Он обо мне знал разве по слухам, да по уже сделанному. Но вот так, нос к носу мы ещё не сталкивались.

Я отступил, выпрямился.

— За славой пришел? Или за старым долгом? — думаю, он уж понял, чем пахнет. И, к сожалению, был готов.

Вилей крепче сжал рукоять меча.

— Хотел ведь ты давно повидаться? — Я подступил ближе. Коммандер в оцепенении смотрел, как пляшут огненные блики в зловеще блеснувшем пятне искусственного глаза. — Вот я. Здесь. Один на один. Не ты ли бахвалился, что сумеешь меня одолеть?

— Тебя? — Вилей нащупал щит, окованный железом. Может, сдержит удар? Подхватил его.

— На твой вопрос. Помнишь, ты в харчевне тогда спрашивал. У Гахельва. Я соврал тебе. Это был я. Всегда я.

Вилей стиснул зубы.

— Тогда да. Долг за тобой немалый, — Вилей ударил справа, я принял удар на саблю, к свету вышли искры, атаковал в ответ. Коммандер прикрылся щитом, но сабля прошила его насквозь. Я дернул свой клинок, вырывая его из плена. Щит для них, что бумага. А я только распалялся сильнее.

— Так очисти свою совесть! Ударь! — И я закружился, нанося удары один за другим, Коммандер едва успевал прикрываться щитом. При каждом попадании от щита отлетала щепа, грозя истончить до пергамента дубовую вилейкину защиту. Вилей развернулся, ударил в ответ, раз другой. Я, играючи, отразил обе атаки. Встали друг против друга. Вилей тяжело дыша, больше от накипевшей ярости, чем от усилий, и я в полумраке почти неразличимый, даже, казалось, и не дышащий вовсе.

— Что же ты? — Тяжело спросил Коммандер. — Дело не кончаешь? Играться надумал?

Я усмехнулся. Надумал уйти уж. Пускай они тут сами…

— Не от моей руки тебе погибнуть, господин Коммандер. А людей своих не жди, не придут.

— Позаботился уже?

— Не без этого. В моем деле ошибиться нельзя.

— Что ж? Кем ты себя мнишь-то? — кипятился Вилей.

— Я? — я опустил оружие. — Только орудие.

— Орудие? Чье? — Вилей опробовал кисть. Отошла. Рука под щитом тоже.

— По-разному. Кто заплатит больше, — чудак он, думалось мне, пора б и повзрослеть уже.

— Много ли тебе в этот раз заплатили?

Я рассмеялся.

— Много, Вилей. Много. Я за эту цену еще сто таких вот замшелых хибар развалю.

— Мразь ты. Давить тебя надо, — процедил Вилей.

Снизу раздались крики. Коммандер дернулся посмотреть, но побоялся упустить из виду своего врага.

— Слышишь? — Я посмотрел в небо. — Сие демон возмездия, как любит говорить ваш Юстиниар.

— Чего это? Запалил? — Вилей уже не слушал, метнулся к лестнице, не думая о ноже в спину. Внизу сквозь маленькие оконца замка пробивались огненные всполохи и дым. За каменными стенами кричали и бились люди. Коммандер скатился с крутой лестницы, потеряв по дороге щит и обронив меч. Пронесся мимо притихших псов, со всей силы врезался в тяжелую дверь. Заперта. Изнутри заперта. Крики усилились. Зарево тоже. Налетевший ветер принес запах гари и паленого тела. Вилей метнулся в стражницкую. Должен же у них быть топор! Пошарил везде. Нашёл. Прихватил его. Начал рубить дверь, что есть мочи. Крики переросли в рев. Ревело вырывающееся из оконец пламя, а в нем тонули человеческие вопли.

Что есть силы Вилей колотил в дверь своим орудием, уже пробив приличную дыру. Но крики уже стихли к тому времени, зато разгорелся пожар. В пробитую дыру протиснул руку, нащупал запор. С трудом совладав с раскаленными задвижками отомкнул щеколду.

Распахнул двери, и навстречу ему дохнул, устремился с ревом на улицу огненный вихрь. Вилей прикрылся рукой от раскаленного воздуха. Прислушался. Тишина. Всё? Неужели все? Не может быть! Вилей заткнул нос и рот куском рубахи, пошел в самый жар. Сунулся раз, раскаленный воздух отбросил его назад, сунулся второй — доспех с жаром прилип к телу.

Неужели он один остался в этом мертвом замке? Нет. Не один. Есть еще один человек. И человек этот менее всего заслуживает жизни.

Коммандер развернулся назад. Промчался мимо одуревших от страха псов, мимо обезумевших в своих стойлах коней. Подхватил по пути меч и почти развалившийся щит. Взлетел, не помня себя на стену.

*****

— Я уж говорю, как видел. Хотел Коммандер сделаться героем. Да одно правило есть, какое он вечно упускал.

— Какое? — глухо спросил гость.

— Коль хочешь одержать победу — бей. Не разводи разговоры. После. Бей или беги. Никак иначе.

*****

Я уж за то время скинул тело вниз и готовился спускаться сам, залез на зубцы, проверил, как крепится кошка. На звук шагов я поднял голову.

— Опять ты?

— У-убью — у, — проревел Коммандер в кровожадном угаре, взбираясь вслед за мной на зубцы. Всего-то ширины полтора шага, да длины столько же, да меж зубцами — шаг. Вилей ударил мечом — я отскочил. Вилей начал рубить, не чувствуя ни усталости, ни боли. Только ярость. Я по лицу видел, что хотел он меня избить в кровавую кашу, да для того умений, пожалу, поболе надобно было, иль числа. Я уклонялся от ударов, перескакивая с зубца на зубец, уверенный в собственной сохранности, даже не думая доставать оружие. Вилей заревел, запустил в лицо мне щит, и когда я уклонился, ударил мечом. Я, уворачиваясь, сделал лихой пируэт, едва не свалившись со стены, а Вилей уже уверенный, что воткнет меч мне в брюхо, не ожидавший такой гибкости, вдруг потерял равновесие и, ударившись всем телом об угол зубца, соскользнул со стены. Успел зацепиться только лишь пальцами левой руки. В бессильной ярости до крови закусил губу.

Я уж устоял, вернул себе опору под ногой, а после протянул ему руку.

— Бросай меч, я тебя вытяну.

Коммандер махнул своим оружием, метя в протянутую ладонь.

— Глупо, — я легко ушел от атаки, снова протянул руку. — Бросай, Коммандер! Иль не хочешь быть мне должным?

— Катись в пекло, ублюдок! — прорычал Вилей.

Я выпрямился, а Вилей уж не мог удержаться. Камень крошился под влажной рукой, а ярость его тянула его вниз.

Вилей выпустил меч и в последний миг протянул руку вверх. Одумался, да поздно. Я дернулся поймать протянутую ладонь, — но Вилей уже падал, — едва успел зацепить кончики пальцев. Коммандер в последний раз посмотрел мне в лицо и улетел вниз. Так стало у меня не одно тело, а два.

*****

— Все сгорели? — глухо уточнил гость.

— Все, как один, — согласился хозяин. — Хотели себя защитить, а вышло видишь как. Но договор свой я исполнил сполна. И получил, как хотел, обратно свою жизнь. Осуждаешь?

— Даже не знаю, — гость потёр лицо рукой. — То прошло уже.

— Верно, — согласился хозяин. — Демон был в удовлетворении тогда, страданий и смертей получил с лихвой. А после ту крепь даже освящать не стали. Бросили как есть. Думали, там дьявол поселился. Видишь, людская молва идёт впереди меня.

— И всё же, был ли шанс? Для всех?

— Может, и был, — хозяин пожал плечами, — коль не запрись они там, коль не поддайся страху и выйди все на стены, да позови подмогу вовремя. Но к моей удаче, народ был тёмный. Даже те, кто изучал науки. А Вилей… Не ярись он, да не прикрывайся гордыней, остался бы жить.

*****

После, спустя несколько дней, у кромки леса мы со стариком прощались. Если б проезжали когда в этой глуши всадники видели б перед собой отца и сына, отправляющегося на заработок в большой город. Отец был горбат и невысок ростом. Едва доходил до груди своему отпрыску. Я же был не высок, худ и мрачен. Ко всему один глаз мой, молочно белый, точно бельмо, отбрасывал тусклые блики в небо.

— Еще раз тебя поблагодарю, позволишь? — Ехидно вопрошал старик.

— Иди к бесу, — устало отозвался я. Событие то испило моих сил изрядно. Но отдыхать нельзя, требовалось бежать, пока не обложили меня совсем.

— Зря отказался второй глаз вынуть. Лучше было б. И будущее бы видел, и прошлое. — Скептически проговорил старик оглядывая моё лицо. — Так на пирата похож. И видеть будешь только настоящее.

— И так хорошо вышло. Чтоб я дался твоему мяснику? Уволь, — угрюмо отозвался я. — У него, коль ты заметил, руки трясутся…

— Это от мастерства… — хихикнул старик.

— На дне кружки его мастерство давным давно. И на том спасибо, что смог сделать.

— Чего ж мрачный такой? Все ж устроилось… Сгинуло Воинство, как не было. Очень уж складно вышло. Не ожидал. Сгорело все до тла. Слухов-то, слухов! Теперь долго они сюда не сунутся. Да и ты получил, чего хотел.

— Я свое слово сдержал… — вторил я, только было от чего-то нерадостно.

— Не спорю, не спорю. Рад. Не зря я тебя сосватал. Теперь я спокоен. Спасибо тебе…

— Прощай, старик…

— Сам-то что? Не рад? — Старик удержал меня за руку. — Тебе-то уж сильнее, чем мне, должно было желаться им смерти.

— Горько что-то… — Ответствовал я. — Прощай, старик.

— Ступай, Путник. Мир тебе в пути.

И я отправился в дорогу, не оглянувшись ни разу, накинув только широкий капюшон на голову. Шептун шлёпал следом. Справили ему узду да седло под широкую спину. Впереди меня ждала главная битва.

*****

— С кем? — подался вперёд гость.

— С собою, с демоном, с демонитами, со всеми сразу, — усмехнулся хозяин с горечью. — Давай оставим до завтра уж. И так много сказано.