Мы сидели у стены в той зале, и каждый думал о своём. Яргит наслаждался свободой. Он тихо и неспешно поведал мне о своих бедах. Как его выдавило в узкий футляр, как и меня, как поманил люк над головой последним глотком воздуха, а после камора начала сужаться. И если меня выплюнуло в палаческую, то его загнало в лаз высотой не больше локтя. И он полз по нему, а лаз сужался. Впереди, говорил он, его манил выход, голоса. Гремела посуда, пахло едой и жильём, но едва он доползал до манящей его цели, как всё стиралось и начиналось по новой. И крысы. Он боялся крыс, я не говорил ещё? В любом предприятии он боялся крыс. И наш неведомый Создатель насыпал нам щедрой рукой всех наших страхов.

Выходит, пока я преодолевал своих демонов, Яргит полз под полом к свободе без надежды на избавление.

*****

— Думаю, для каждого из нас есть смерть, что уничтожит не только тело, но и душу напоследок, — хозяин переложил ладони на новое место, но не отнял от столешницы, — для него это была кончина от голода в узчайшей трубе. Чувствовать свое тело и не в силах ничего предпринять. А уж коль крысы начнут обгладывать ноги, то и вовсе…

— Страшная смерть, — подтвердил гость.

— А ты? — хозяин лукаво улыбнулся и поднял взгляд, — давай сыграем и с тобой. Только я-то не создатель, не боись, воплощать не стану. Просто спрошу. Как ты боишься умереть?

Гость задумался, сел удобнее, потёр ладонями глаза, и только после долгой паузы ответил.

— Только ты уж тоже не говори никому более, — откашлялся он. — Все знают, что Ллойву Лир болен, что у него слабое сердце. Я не желаю сделаться беспомощней младенца. Не хочу медленно умирать больным в постели, зная, что причиняю боль и муки. И видеть вокруг лица, наполненные заботой, жалостью и ожиданием моей кончины. Вот мой страх.

— Что ж, благородный асатр, — вздохнул хозяин, — я не магик, но мне теперь открыто многое. И потому скажу тебе, что твоя кончина сделается тихо и незаметно, как вдох. Но уйдёшь ты в любви и достатке средь семьи и тех, кому ты дорог, как и положено потомку последнего бога. Но перед тем, как я и говорю тебе, да ты меня не слушаешь, ты сотворишь много славных деяний, и имя твоё войдёт в летопись обоих миров.

— Я поступаю, как считаю нужным, — заметил гость.

— Именно, благородный асатр, именно поэтому.

*****

— Как ты? — Яргит повернулся ко мне, закончив рассказ. Что ему ответить? Рассказать про мое позорное поражение и победу, которая сделалась бесполезной? Однако из той палаческой я вынес два превосходных клинка, что не раз выручали меня после. И тем я был доволен, хотя тогда ещё не понимал до конца, что за оружие попало мне в руки.

— В порядке, — я опер локоть о колено, откинул голову назад. — Бесов Храм играет с нами.

— Да, — Яргит зажмурился, вспоминая могильный холод камня у боков. — С тобой тоже?

Я не ответил, потер лицо руками, прогоняя наваждение. Яргит помолчал, наслаждаясь ощущением свободы. Полной грудью вдыхал не спертый теснотой воздух. Открыл глаза, оглядел место, где мы сидели. Большой пустой зал. Из мебели только резьба по стенам, изображающая всевозможные пиршества. Яргит вгляделся в разгульные фигуры. Заурчало в животе.

— Есть, чего съесть? — Яргит повернулся ко мне. Я вытянул куль, чтоб достать последние корки, звякнуло моё новое оружие. Мавельс с удивлением разглядывал сабли. А смотреть, скажу я тебе было на что. Напоенные клинки мерцали рунами, освещая наши лица, подкрашивая всё в мертвенно синий.

— Что это? — Ткнул пальцем в клинки. — Откуда?

— Подарок, — я невольно сглотнул, вытянул из куля засохший хлеб. Протянул Яргиту. — Только вода кончилась.

Яргит впился зубами в зачерствевший кусок. А я помыслил, сколько же я тут бродил, коль хлеб засох до каменного состояния. Это была игра без времени, какую с нами затеял хозяин этого склепа.

— Сколько прошло? Времени? — Жуя, спросил Мавельс. Я пожал плечами.

— Не знаю. Много. Целую вечность кружу по этим чертовым коридорам.

— С тобой что было? — Яргит с наслаждением начал мусолить корку. — Ведь было?

— Не помню, — я отмахнулся, понадеявшись, что он отстанет с расспросами. — Где остальных искать, знаешь?

— А меня ты как нашел?

Тут уж я усмехнулся.

— Ты, брат, орал дай Бог каждому. Мертвых поднял. Так и нашел.

Яргит помолчал, прислушался к каменной тишине. Даже вода нигде не капала. Ни шагов, ни шороху, ни волн океанских. Только тишина.

— А если не найдем?

Я посмотрел на приятеля долгим изучающим взглядом. А ведь он невольно предлагал искать выход, а не людей. Оно понятно, своя шкура то всяко дороже. Но я, как ты понял, уж закусился на эту тему.

— Надо найти, Яргит. Тебе самому бы не захотелось, чтоб тебя бросили тут помирать.

— Нет, не захотелось бы, — согласился Яргит тотчас, представив себе, как он существует последние свои минуты в каменном гробу.

— То-то и оно, — я поднялся, подхватив куль и сабли. — Вставай, Яргит.

— Погоди, — он потянул меня вниз за руку. — Давай ещё отдохнем.

— В гробу отдохнешь, — огрызнулся я, выдергивая руку. И, наклонившись, заорал на Яргита так, что тот подпрыгнул.

— Вставай, говорю. Мать твою так, — Яргит аж подскочил на ноги. Всё то мы с ним шутками да прибаутками. Ни разу он меня ещё не видал в ярости. Да, что сказать, мало кто видал. Я как будто поводов не вижу, но порой бывает, да, накатывает. Так и тогда. Плана у меня не было, а наш поход грозил закончиться огушительным поражением. Тогда уж и за Вельку с юстиниями этот храм всю работу мог сделать. Если уж по честному. Не видел я выхода. И от того был зол, как дьявол. Я сдерживая с трудом гнев, тяжелой походкой двинулся к выходу.

— Что с тобой? — Яргит догнал меня. Ну, хоть на ногах стоял, и то дело.

— Не знаю, — отозвался я тихо. — Устал. Стены давят. Видеть их не могу.

Яргит молча пошел следом. Вышли в коридор, прошли какое-то время. Из стены выдвинулась перегородка, закрыла нам путь. Я без слов повернул в открывшийся сбоку проход. Нас, как будто вели, куда надобно.

— Ты, падла, людей мне отдай, — процедил я сквозь зубы. — А уж после мы с тобой поквитаемся.

— С кем это ты? — Яргит огляделся. Стены — камень будто цельной. Даже щелочек нету. Будто из целой глыбы выточили.

— С собой, Яргит, с собой.

— Дурной знак, — заметил мой приятель. Я усмехнулся.

— Нельзя, Яргит, во всем дурное видеть.

— Я, Эльх, за тебя переживаю, — раздельно сказал Яргит, утомившись от моего ворчания. Внутри болело постоянно тогда, а уж иногда и вовсе, хоть вой. Пожрать бы, да нечего. И от того меня штормило хуже прежнего.

— Не надо, — я остановился у тёмной развилочки. Принюхался.

— Чувствуешь? Паленым пахнет.

Яргит тоже втянул воздух. А интерес мой был в том, что пахло то во всех коридорах одинаково. А тут вдруг палёной плотью потянуло. Уж всяко не еда.

— Ну, может чуть.

Хозяин тот нам услужливо закрыл один вход, и поширил второй. Но я уж тут не захотел идти, как овца, куда велено.

— Чуть? — Я повернулся к стене, что ещё недавно была проходом, сбросил тюк на пол, взял в руки сабли. — Может и чуть.

Размахнулся, всадил клинки в камень на расстоянии друг от друга. Яргит вздрогнул. Такое возможно? Чтоб железом каменюку половинить? Какой же прочности должен быть клинок иль какой мягкости камень? Я дернул сабли вниз, потом навстречу друг другу, смыкая круг. В камне образовалась дыра, чтоб пролезть боком, потом она истаяла, разошлась в приличную арку. За ней открылась мрачная чёрная зала без окон.

— Ого! — В восхищении покачал головой Яргит. — Знатный подарок!

— Угу, — я посмотрел на саднящие ладони. В кистях зияли кровяные дыры, которые быстро затягивались.

— Больно? Что это? — вот неугомонный.

Я без слов накинул ремень куля на плечо, вошел в арку.

— Это, Яргит, заговоренные клинки. И тем они прочнее, чем тверже воля хозяина.

*****

— Так и было? — уточнил гость.

— Не ведаю, — рассмеялся хозяин, — что в голову пришло, то я и высказал. Но скажу тебе, что клинкам тем ни сталь, ни камень не преграда. За ту свою силу они тянули с хозяина. Теперь с меня то есть. Брали кровью. Но я не в претензии. Я уж и так смертное, убитое тело, что мне пара капель?

*****

Пошли в темноте. Пахло уж теперь явно. И мы шли на запах.

— Хочешь попробовать? — Я с улыбкой протянул сабли рукоятями вперед. Мавельс убрал руку подольше от греха.

— Нет, спасибо. Хватит и того, что ты у нас тверже стали. Я уж лучше останусь текучим и мягким.

Я рассмеялся. Нравился он мне, и оставлять его тут я не собирался, как впрочем, и остальных. Что-то странное было во всем этом. Клинки эти заговоренные. И зала эта темная. А более всего странным казался себе я сам.

— Зачем мы здесь? — Спросил Яргит.

— Мне кажется, нам сюда, — ответил я, двигаясь вперед, не взирая на темноту. Пахло теперь зримо сильнее.

— Что это?

— Это? То, что мы ищем, — и я побежал вперед. Яргит припустил следом. Не видать не зги. И зала эта никак не заканчивается! Только руны на моих клинках светились в темноте.

Мы бежали как будто и не по зале вовсе, веришь? Как будто по земле. Сапоги бухали по грунтовой дороге. Не знай я, что всё это морок и бред, поверил бы, что мы выскочили в безлунную ночь. И дорога эта вывела нас к площади, освещённой лишь тлеющим кострищем. К столбу посреди угасших головёшек был прикручен мой наниматель. Акварис, то есть. Вот и вызнал я его тайные страхи. Боялся, подлец, что его раскроют, как он своего демона подкармливает. Ноги до самого пояса уж были обожжены в край, одежда тоже, открывая срам на всеобщее обозрение. Вокруг тени, призраки выли и бесновались, требовали крови. А Акварис уж почти пришёл к беспамятству. Мычал разве, даже не кричал. Жалкое зрелище, в общем. Не в пример надмонному господину, какому прислуживал Кельмит.

Едва я подошёл, тени растаяли, оставляя кострище с чародеем мне на откуп. Яргит сглотнул ком в горле. Матерь Святая, это кто ж его так? Я мазнул клинком, сбивая цепи.

— Это мы, — сказал, принимая тушу на плечо. Ох, и тяжёл оказался, скажу я тебе. Я едва не сломался там под ним. А он только мычит, да ещё и ползти пытается. Еле стащил его.

Яргит вздрогнул. Позади из темноты ночи выступили силуэты. Ну, ты имей в памяти, что кострище не настоящее, и ночь та тоже. Все морок.

— Это ты? — К свету вышел Юстиниар в церемониальном облачении. Яргит посмотрел на меня, потому как незнакомец обратился именно ко мне.

— Опять? Возможно, с тобой будет интереснее, чем с прочими.

Я стащил Аквариса с кострища, усадил его на землю, взмахнул саблями, уже оказавшись возле Юстиниара. Клинки рассекли воздух.

— Я же говорил! — раздалось с другой стороны.

Мавельс оглянулся на звук.

— Мы не станем биться, как низшие существа.

— Да? — я отошел к Акварису, а после и к столбу, одним замахом разрубил его надвое. Часть силуэтов задрожала и исчезла. Юстиниар скривился. Морок растаял, вернув нас в проклятую залу. Камень светился возле нас.

— Ты сам не знаешь, что творишь.

— Нет, не знаю, — я встал возле нанимателя, а Мавельс придвинулся ко мне ближе.

— Хорошо. Ты прошел испытание. Взял свою награду. Уходи, — и Юстиниар показал рукой в сторону. По мановению ладони открылся проход сквозь многие коридоры и залы, в конце которого оказалась уже знакомая и родная привратная, освещенная открывшимся люком.

Я не двинулся, а Яргиту, сделавшему шаг, чтоб бежать, я подтянул клинок под горло, и он встал в испуге.

— Нет, — сказал я. — Отдай мне прочих, тогда уйду.

— Это моя добыча, — усмехнулся Юстиниар. — И твои одолжения мне не интересны. Я Создатель. Здесь мое царство.

— Это я слышал. Отпусти людей, — я задвинул Яргита себе за спину. И он с тоской проследил, как перегородка снова зарастает, закрывает единственный путь к спасению.

— И что? Что я получу? — усмехнулся Юстиниар

— Чего ты хочешь?

— Ты не сможешь мне этого дать, человечек. Но…- Юстиниар подумал. — Я поступлю по-другому. Возьми их!

Яргит отскочил. Неведомо откуда свалился скулящий Моллин, Головик, избитый в кровь, и Северянин, пускающий слюну на грудь.

— Бери. Я буду смотреть. У вас нет пищи, нет воды, а из моей земли нет для вас выхода. Смотри на них. Они станут умирать один за другим. Ты — последним. Смотри. — И Юстиниар исчез.

Я оглядел свое войско. Четверо из шестерых нуждались в помощи. Яргит сел на пол возле Аквариса. Поднял глаза на меня.

— Что теперь?

*****

— И что же теперь? — спросил гость, выражая сетования неверному выбору. — Отчего ты не пошёл?

— Не забывай, где мы, благородный асатр, — усмехнулся хозяин недобро. — В том бесовом храме всё морок. И путь к свободе, коль подаренный, тоже. Думаю, разбил бы он нас опять, если Яргит пошёл вперёд. И снова пришлось бы искать его в лабиринтах.

*****

— Почему ты не дал уйти хотя бы мне? — Прошипел Яргит мне в ухо. — Акварису? Зачем не пустил?

Я отвернулся, пережидая пока нутро успокоится. Моё мнение ты знаешь. Так я думал тогда, и был уверен в своей правоте. Сидели теперь возле стены, ждали, пока прочие придут в себя.

— Почему? — Мавельс подступил близко, взялся за грудки, задышал в лицо жаркой яростью. — Хочешь славы, чёрный бес? Бери, но меня не путай!!!

Я взял яргитовы руки, порядком истрепавшие мне и так потрёпанную рубаху, в свои, сжал пальцами в связках. Яргит отступил, подгоняемый болью в ладонях.

— Откуда тебе знать, что это был не морок? Может ловушка очередная. Почему Асмир на помощь не спешит, если люк открыт? — я вяло оттолкнул Яргита.

— А если нет? Если, и верно, выход. Что ж нам теперь? Сдохнуть тут вместе с тобой?

Я без слов встал, подошел к стене, откуда открывался выход наружу. Коль он там, то мы и сами себе его прорубим, подумал я, да и прочие вот они, со мною. Сделал два замаха, стена протаяла аркой. За ней открылся глухой коридор. Я прошел к следующей стене, снова сделал так же. Дальше снова была стена, и снова, и снова. До бесконечности.

Я прислонился к прохладному камню лбом. Как же все горело внутри! Клинки то были превосходные, и даже может случится, что именно они помогли б нам всем выйти отсюда. Но и они брали свою плату. А тогда с меня взять особо было нечего. Я истончался быстрее, чем успевал восстанавливаться. Может, Яргит прав? Я просто глупый упрямец, в своей гордыне погубивший всех. И себя заодно. Но, нет, мой всемогущий противник, я не уступлю тебе. Я вытащу всех отсюда. Не потому, что люблю человеков, нет. Потому, что хочу оставить тебя скучать здесь до конца твоей вечности. Я отберу у тебя все твои игрушки. Сдохни от скуки. Сожри себя сам.

Я прижался к камню крепче. Да, это твоя вотчина, неуловимый дух, и люди не должны были спускаться сюда. Но теперь, когда все случилось, те самые черви, которых ты презираешь, станут бороться с тобой. За жизнь, за право существования. Может быть, ты выиграешь. Но, может статься, ии проиграешь. Судьба порой поворачивается неожиданными гранями.

Со спины на плечи легли чьи-то руки.

— Эльх? — Яргит. Я повернул к нему голову.

— Что?

— Возможно, ты был прав, — нехотя признал Яргит. — Возможно, это был только морок.

— Да, возможно, — я переложил клинки в одну руку. — Надо отдохнуть. Немного. Потом дальше… идти. — я тогда, шагнув, потерял под ногой опору, а дьявольская моя хворь впилась в нутро с новой силой. Меня согнуло прямо там. Яргит подхватил меня под локоть.

— Иди к бесу! — Со злобой шипел Яргит, увлекая меня за собой к остальным. Вот, наконец, у него правильный настрой, думал я, следуя за ним, и пытаясь держаться прямо. Мавельс усадил меня у стены возле дрожащего Моллина.

Я дернулся встать, но не смог. Слишком много я отдал тогда. И взять обратно было негде. Но оставлять Яргита одного я не собирался, как не планировал оставаться тут навсегда.

— Люди, — выдохнул я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Это все бред, этого нету.

— Нету, — кивнул Яргит, как умалишённому.

Я меж тем приподнялся, посмотрел на всех.

— Боритесь с ним! — Сказал я — Этого нет! Он властитель здесь, но вы хозяева себе.

Магики без слов внимали, и было неясно, слышат ли.

— Очнитесь! — Со злобой закричал я, поднимаясь на коленях. — Это ваша гордыня не дает вам освободиться!

Акварис отвернул от меня голову. Я вздохнул раз, повернул снова к себе.

— Я вытащу тебя, бесов чародей, даже если ты попытаешься сдохнуть по дороге. Сделай одолжение… — я звонко и сильно ударил Аквариса по лицу. — Очнись!!!

Акварис дернулся, поднял руки, защищаясь. И я отметил себе, что ожоги-то на руках сошли. Яргит тоже это увидел.

— О, еще давай! — С азартом проговорил Яргит. Его мой метод повернул к веселью. Хотя, смешного то там было мало. — И я попробую.

Яргит подошел к Северянину.

— Крысюк, значит? — И с силой шлепнул того по обросшей щеке.

— Не убей в запале, — крикнул я ему. — Он очнется, вспомнит тебе.

— Ну, тогда ты, — и Яргит, трус, сразу отступил. — Тебя здесь только ленивый убить не хочет, чего уж стесняться?

Я в ответ хрипло рассмеялся.

— Ты, Яргит, трус.

— Я слышал это уже, — отмахнулся мой приятель. От глупого куража, от нелепой ситуации вдруг пришло понимание, что есть еще шанс. В этом упертом упрямстве, в собственной, вдруг свалившейся бесшабашности. Да, ситуация не из лучших, но пока мы живы, не без надежды.

Я поднялся, потянул Аквариса за собой.

— Вставай, убогий.

— Не смей так говорить со мной, — Акварис со злобой посмотрел на меня. — Низшая тварь.

— Да? Что же случится? — я рассмеялся, отбросил клинки к стене. — Что ты мне сделаешь? Ты даже ответить не можешь! Весь ваш род трусоват и жалок. — Я наклонился к чародею с глумливой улыбкой. Тот сжал зубы, а после и кулаки. То, что мне было надо. Чтоб они все встряхнулись, почувствовали себя снова живыми.

— Даже твоя шлюха это поняла! — продолжал я, отступил, улыбаясь. Яргит слушал. Думал, бедолага, что я повредился рассудком.

Акварис, не вставая, выбросил вперед руку, сотворил заклинание. Я увернулся, смеясь.

— Теперь мой черед! — и скользнув, точно кот, по земле, ударил магика в незащищенный живот. Акварис охнул, сплел пальцы. Я через то поскользнулся, со всего маха рухнул на пол, отбив себе голову и плечи. Аж в ушах зазвенело. Чародей кинулся придавить меня к земле, но я уж был на ногах. Всем телом навалился на Акварисовы плечи, опрокинул его на спину, сдавил руки на шее.

— Хочешь побороться?

Акварис легко сбросил меня с себя, сжал пальцы в хитром знаке. Меня подняло, подбросило в воздух. Я сгруппировался в полете, приземлился уже готовый к броску.

— Эльх, да что с тобой! — Яргит бросился меж нами. — Охолонитесь, бойцы.

Акварис вскочил на ноги, сжимая кулаки. А я расслабился, подошел к Яргиту, окинул чародея взглядом. Заросли ожоги, да и одёжа, как будто вернулась, перестал мой Магик пугать всех отожженным срамом.

— Так-то получше будет?

Магик процедил сквозь зубы что-то неблагозвучное. Мавельс шикнул на него. Мельком задержался взглядом на руках. Ожоги сошли. Матерь Святая! Как есть, сошли!

Оглянулся на прочих. Что ж, со всеми так?

— Я тебя, ублюдок, сам прикончу, когда выберемся, — прошипел Акварис.

— Давай! — Кивнул я. — Только расплатиться не забудь сначала. А то с вашего брата ещё половина.

— Мразь! — Акварис снова сел у стены, ероша волосы.

Мавельс отошел к Северянину. Я прям читал его сомнения. Как его в чувство привести? По щекам нахлестать? Вдруг и верно, вспомнит. Будет ему, Мавельсу, потом на орехи.

— Пойдем к воздухозабору, — решил я, собирая свои пожитки с пола. Кивнул Акварису головой на Моллина, безучастно наблюдавшего за происходящим.

— Его в чувство надо привести.

— Мне? — Огрызнулся Акварис.

— Ну, я могу, — усмехнулся я. — Только он, наверное, не выдержит моего метода. И этого вашего трубочиста тоже. — Я легонько пнул ногу Головика. — То твоя забота, — бросил я Акварису. Тот зашипел, точно змея, по всему не намереваясь мне спускать дерзости, но мне уж было безразлично.

— Пойдем все вместе, чтоб не разделяться. Все должны быть на ногах, — я огляделся, вздохнул.

— Я не пойду с вами, — бросил Акварис, колдуя над Моллином.

— Это почему еще? — Насторожился я.

— У меня здесь дело. Я его не закончил, — чародей отвернулся, спрятал глаза.

— Какое еще дело? — я подступил к магику, готовый снова ударить, только в этот раз по настоящему. Мавельс отодвинулся на всякий случай.

— Вы идите. Я здесь сам, — Акварис поднялся, встал напротив меня. Надо сказать тебе, был бесов чародей меня на полторы головы выше, до в утробе пообширней. Мы с ним стояли как бык против жерди. Как считаешь, кто б выиграл?

— Ты, бесов сын, что говоришь? — Сощурился я. — Чего тебе надо здесь? Мало показалось?

— Теперь я готов, — ответствовал Акварис с лицом мученика. — Мне отсюда дороги нет без…. — И замолчал.

— Без чего? — я сжал зубы. — Договаривай! За что ты всех нас тут продал?

— Сердце, — с трудом выговорил Акварис. — Сердце Храма. Я не хотел, чтоб так вышло. Один хотел ехать. Но Грег настоял, чтоб было много людей. Тогда, говорит, не так заметно будет, когда в Храм пойдешь. Экспедиция, вроде.

Я отступил. Тут уж у меня всё сложилось в голове.

— А Асмир нужен, чтоб свидетелей не осталось?

Яргит сжался, когда почуял, чем для него всё могло закончиться.

Акварис схватился за голову.

— Я не хотел! Понимаешь? То, чем мы тут занимаемся — это Высший Суд Юстиниата, понял ты? Пустая голова. Коль вызнают, то это смерть для меня!

— А так, не смерть? — уточнил я.

— Так вон сколь народу с нами! — огрызнулся Акварис. — Должно было хватить!

— Сучий ты выблядок, — выругался я.

*****

— Он взял людей, чтобы… — начал гость.

— Чтобы откупиться, — оборвал его хозяин. — От Создателя. Магичку б не тронули. Акварис с победой вернулся бы домой. Для остальных несчастный случай. Ничего личного. А коль Асмиру вздумалось бы шутить, на то там был я.

— Ты не убил его там?

— Сложный ты мне вопрос задал, — усмехнулся хозяин. — Хотел. Очень хотел. А ещё хотел вытянуть всех, чтоб ни Акварис, ни Асмир, ни Создатель не вышли победителями. Потому повёл всех далее.

*****

Я отвернулся.

— Ясно всё. Идем к воздухозабору. Приводи всех в чувство.

Акварис снова присел рядом с Моллином. Яргит подошел ко мне.

— Что теперь? Оставишь его здесь?

— Нет, — я зажмурил глаза, снова открыл. — Не оставлю. Здесь никто не останется.