Был у меня приятель. Ныне он уж мертв, конечно. Может, своей смертью помер, может, на виселице, я о том не ведаю. Звали его Яргит Мавельс. Встретились мы в пору, когда Ардень я уже покинул, оставив навсегда страну, в которой обрёл, наконец, настоящую свободу. Не спрашивай о том, что было до. Этого я тебе не скажу, ибо то тёмное, нелёгкое время, и как всё было, ни к чему знать ни тебе, ни кому-то ещё. Могу сказать, что арденскому купцу Равесу Морхею я безмерно благодарен за годы, когда смог обрести покой и равновесие. И собрать себя из осколков, наконец.

После Ардени осел я в Гордарии, стране купцов. Ремесло моё тебе известно. Я знаю, что осуждаешь. Не обучен ни пахотному делу, ни скорнячному. Всё, что умею, применил я к тому, чтоб иметь кров и пищу. Кто-то скажет, что ремесло моё не угодно Единому, Многоликому и любому другому Богу, однако и служители его не гнушались ко мне обращаться за надобностью. Потому могу с твёрдостью сказать, что руки мои, как и меч, были востребованы. И немало оплачены, при том.

Однако после некоторых принятых эдиктов, свобода моя вновь оказалась под угрозой, потому от основного ремесла я решил отойти и заняться охранным делом. Караваны, богатенькие сынки, дамы на выданье, всем хотелось иметь гарантию сохранности в то тёмное время, от того нанимали охранителей. А я имел тогда известную репутацию в южных и восточных провинциях Гордарии. И каждый, кого не спроси, мог с уверенностью сказать, что Эльху Кельмиту, по прозванию Бес, можно доверить даже юную девственницу посреди легиона, коли куплена его верность. Знали и что обман невыгоден, в первую очередь нанимателю. На том и стояла моя слава.

Узнал обо мне и Яргит. Сам он, к слову, занимался грабежом, о чём скромно умалчивал в любой беседе. Нет, не думай плохо, грабил он не купцов или лордов. Это занятие грозило лишить его жизни, будь он хоть сколько причастен к такому. А жизнью своей он дорожил. Грабил могильники, тащил из старых иллийских храмов артефакты. За то можно было наткнуться на штраф, коль поймают, но всякие древние штуки коллекционеры покупали охотно. Потому ремесло его было прибыльным, хоть и опасным.

Поначалу он искал кого-то из своих, знакомых. Но все ему отказали, едва заслышали, что за дельце он намеревалься провернуть. Заплатил наниматель ему щедро, потому как желал получить чашу из старого иллийского могильника, куда в здравом уме никто не совался. Слухи ходили про тот могильник нехорошие: говорили про мертвяков, про демонов, про почивших магиков. Нехорошее место. Обходили его стороной. От того компаньона себе Яргит к моему везению не нашёл.

На то время я почти издержался. Требовалось отдать дань в управу, чтоб и дальше не замечали охранителя Кельмита, и дали ему жить и дальше в тишине и достатке. Потому, заслышав про то дельце, я задумался. А Яргиту меж тем посоветовали обратиться к Бесу, что он и сделал, дав знак моему распорядителю, а тот и мне.

Встретились мы с Яргитом на рыночной площади, невзначай обменявшись записками, а после и в тишине приютного дома, где держательница его оказывала мне добрые услуги. Там он мне расписал суть своего дела: ему был нужен охранитель и мечник, не труслив, выдержан и крепок. Тот кто не побежит при виде мертвячьих полчищ. Я назвал цену за свой меч и верность, немалую для того городишки, и он согласился. И наше совместное предприятие началось. К слову сказать о поздних временах, дружба тоже. Но к тому времени я рассматривал его скорее, как нанимателя. Он платил, а значит, всё, чего он хочет, должно было быть исполнено.

Мы отправились вдвоём на следующий день, так как он к предприятию уже был готов, а я всегда имел при себе всё необходимое для дальнего путешествия. Ремесло моё таково, что любой поход может растянуться на многие дни, а то и отлучить от дома вовсе, потому привык таскать необходимое с собой, а всё, что можно добыть по пути, собственно, там и добывалось. Не спрашивай. Когда можно покупалось, когда нет… Ну, тут не обессудь, чему обучен.

Яргит молчал поначалу, опасаясь за свою жизнь и сказать лишнего в моем присутствии. Доверял он мне ровно на сумму нашего договора. Я же не отягощён необходимостью в разговорах. Первую половину пути мы проделали в молчании. Погода нам благоволила, хоть и была ранняя осень. Наконец, Яргит не выдержал.

— Ты же не местный? — спросил он, делая вид, что вопрос этот праздный. Но я всегда знаю, что такие вопросы предваряют следующие, и вот о тебе уже всё известно, чего в моём деле допустить нельзя. Я всегда лгал легко. Но здесь отчего то не смог.

— Нет, — ответил я. Дорога впереди стелилась бесконечной лентой меж лесов и дурманящих запахом полей. Пение птах и жужжание насекомых усыпляли бдительность и тянули к неспешному разговору. Но сказать по чести, я и сам не знаю, где моя мать разродилась от бремени и какой стране присягнул отец. Так уж вышло. Я не выбирал, где и кем родиться. Судьба распорядилась сама, определив меня в иритийскую военную сколу. Могу сказать, что свободно говорю на арденском, гордарском, иритийском и даже знаю некоторые языки свободных островов. В любой точке мира я мог бы сойти за своего, но Яргит меня быстро раскусил. Можно было предугадать, что затем последует вопрос о месте рождения, но я ошибся.

— Хорошо тут, — вздохнул Яргит. В этом он весь. Последний поэт эпохи. Он писал стихи, знаешь, неплохие. Но сейчас я вряд ли вспомню их. И тогда я согласился. Ардень навсегда отпечаталась жарким клеймом в душе, Гордария же подкупала другим. Свободой от всего. Всё, что тебе надо — это достаточно связей и внушительный кошель на поясе. Тут я преуспел.

И затем Яргит замолчал до самой дыры, через которую мы должны были попасть в могильник. Наниматель мой предупредил, что могильник тот заговорённый. Возможно, стоит на Разломе, от того роятся в нём демоны без счёта, и мертвяки могут подняться из могил. Но если пройти тихо, то можно избежать схватки. Посетовал, что предпочёл бы магика в предприятии, да ни один не согласился. Но у него был план. Зайти и выйти.

Я, конечно же, ему не верил. Коль был бы в команде магик, не смог бы Яргит нанять охранителя Беса, ибо магиков я на дух не переношу, уж прости, но это так. Знает об этом весь неблагой мир. А без мечника пришлось бы нашему герою туго. Магики то — они трусливы, и дёру дают при любом удобном случае. Я же репутацией своей дал ему слово, что не брошу в подземье.

Страха не было. Я был уверен в себе, что меч мой меня не подведёт, а Яргит сумеет забрать свою чашу прежде, чем нас утопят числом. Скажу сразу, я был излишне самоуверен. Больше я такой ошибки не совершал. Но тогда всё было уж сделано.

*****

— Не скучен ли мой рассказ, благородный асатр дома Лир? — усмехнулся хозяин, и гость сразу затряс головой. Нет. Ночь набрала силу, и тишина опустилась на долину, когда дневные создания умастились на покой.

— Так слушай далее…

*****

В подземье мы спустились через дыру, что пробили искатели сокровищ. Тут препон не было. Места истоптаны, изведаны, даже сушняк в углу ждал такого же мародёра, чтоб смог он разжечь костёр, не напрягаясь поисками.

Яргит выглядел солидно в своём воровском костюме, и был похож на лягуху водолаза. Я знал, что к каждому предприятию этот человек готовится изрядно, так как тоже поспрашивал среди могильных воров, что за тип, да кто таков. Характеристику Яргит получил самую лестную за исключением единственного: «трусоват». Так сказали о нем несколько человек и не верить им причин не было. Так что я был готов к тому, что Яргит повернёт назад, скажет, что ошибся. Задаток, само собой, я возвращать бы не стал, но понял бы его стремление сохранить собственную шкуру.

Но наниматель запалил ручной фонарь и махнул рукой, что надо выдвигаться. И мы пошли. Яргит знал наверняка, куда нам следует идти, потому мы шли по тоннелям споро, но осторожно. Я шёл впереди, и в паре шагов он. Он первый услышал, как за нами закрылась плита, отрезая путь к спасению. Возможно, то была нажимная пластина. Или чья-то воля, но назад теперь никак не вернуться, и требовалось забрать то, зачем пришли и искать выход. Яргит, однако вида не подал, что происшествие сие его как-то напугало.

— Пометь это место, — хрипло сказал он. — Может, на обратном пути удастся открыть.

Я не возражал. Всё, что происходило, было щедро оплачено, а сгинуть я не боялся уже давно, по наивности полагая, что страшнее зверя, чем я, найти невозможно даже в преисподней.

— Эльх, а Эльх… — подал голос Яргит, когда мы осторожно двинулись вперёд. Под ногами хлюпали глубокие лужи, наполненные какой-то жижей.

— Чего тебе? — я определённо слышал посторонние звуки, но Яргит старался о них не думать.

— Чего ты себе на свою долю купишь? — а зубы то стучат. Бедняга Яргит, он так боялся показаться трусом перед собственным охранителем, что кинул всё своё мужество в эту авантюру. Фонарик выхватывал мазки выбеленных скелетов, притопленных в жиже.

— Отложу пока, — а неприятный звук уже превратился в шаги, и шаги эти звучали в разлад с нашими. Я достал меч из ножен. Не знаю, сработает ли он против мертвяков или демонов. Тут нужна заговорённая сталь. От обычной у тварей только настроение портиться, а после, как и водится, оно портиться и у меня. А из заговорённого у меня только кинжал. Стоило подумать о том при подготовке. Пожалел средств, скопидом. Но, как я говорил, я был уверен в себе и беспечен.

— На что тебе деньги? Копишь на что-то? — у Яргита меж тем зуб перестал попадать на зуб.

— Деньги всегда нужны, — я отодвинул Яргита в сторону, когда показалось, что скелет в луже шевельнулся не от тревожащих его вод.

— Я с-слыхал, ч-чем ты себя к-кормишь, — не унимался Яргит. У него, похоже, от страха открылось желание к разговору. — М-мне так и с-сказали, «оп-пасный ч-человек».

— Отчего ж ты обратился ко мне? — клинок ловил блики от ручной лампы, и от этого казалось спокойнее.

— Г-говорят, т-ты не п-проиграл ни раз-зу, — кажется, я даже слышал, как стучат его зубы. Но ему можно бояться невозбранно, мне же требовалось быть собранным за двоих.

— Ни разу, — подтвердил я. Стены вокруг, как будто вздохнули и намалёванные когда-то руны начали светиться при нашем приближении. Могильник нас услышал, почуял, но принял ли, узнать еще предстояло.

— А с м-мертвяками ты б-бился? — фонарь в руках плясал так, что выхватывал урывками лужи на полу, замшелые влажные стены, скелеты неудачливых воров, и движущиеся тени в далеке. К запаху плесени и сырого камня прибавился запах гниения. Нас встречали и немалым числом. Я тогда задвинул Яргита за спину. Ошибкой было идти туда вдвоём, но, как уже сказал, был излишне самоуверен и беспечен.

— Приглуши фонарь, — шепнул я. Свет от разгорающийся рун скуден, но впереди казалось — будет светлее, а фонарь выдавал нас и даже приглашал супостатов к трапезе.

Яргит послушно погасил трепещущий огонёк и заступил за мою спину. Теперь отчётливо были слышны хлюпающие шаги и звуки трепещущих крыльев.

— Куда нам? — спросил я за спину.

— Т-тут зала в-впереди, нам на п-право, в к-коридор, он в-вниз в-ведёт, т-там к-камера п-погреб-бальная, и в ней чаша.

— А коли она затоплена? — я всё же шёл вперед, хотя отчётливо ощущал, что нас окружают. — Тут навроде вода поднялась.

— С-скорее в-всего т-так и есть, — согласился Яргит, и по спокойствию его в этом вопросе я понял, что к этому-то он был готов. К мертвякам не готов, а тут да.

— Т-ты т-только д-держи т-тут всех, ост-тальное я сам, — сказал, а сам споткнулся о кости, почти упал. И тут началось.

Не скажу, что было трудно. Поднявшиеся из вода скелеты легко рассыпались от удара. Жаль было тупить о них клинок, потому бил так, на звук, руками. Яргит осмелел, начал мне помогать, когда понял, что опасности от костей не много. Были они медлительны, неповоротливы и питавшая их сила, высвечивала их в темноте сиреневами искрами. Одна беда, не успев рассыпаться, они собирались снова, и все чаще не в порядке человечьего скелета, по воле невидимого творца складывались они в чудовищ о двух головах, при множестве костлявых рук и ног, пока не сложились в гигантское чудище из всех костей, что мы с Яргитом раскидали, и вот тут стало сложнее. Чудище цепляло нас на приличном расстоянии, хватало за руки, а мы едва ли достигали до его груди и многоголовой сердцевины. Я понял, что то была ловушка для нас. Чем больше мы разваливали скелеты, тем быстрее эти твари шли к своей последней стадии — многоголовому, многорукому и многоногому чудовищу, похожему на пауко-скорпиона. Орать ему было нечем, потому нападал он молча, постукивая костяшками, а мы отступали. Удары его стали сильнее, и теперь принимать их на незащищённую кость стало опасно. Я стянул со спины щит.

*****

— Ты же не тогда умер? — всколыхнулся гость.

— Нет, — рассмеялся хозяин, — не тогда, слушай далее…

*****

Поняв, что сие чудище просто так не одолеть, я решил отступить в залу, что мерцала впереди светом. Коль нам туда, то Яргит станет ближе к цели, а я смогу оценить величину нашего провала. Моего провала. Поскольку надо было озаботиться прикрытием, но я понадеялся на себя, а Яргит излишне мне доверял, поверив слухам и молве. Но помирать я не собирался, а с тем и позволить эту роскошь нанимателю тоже.

Мы вытянули чудище из тоннеля в залу, по форме напоминающую куб с куполом над головой, в котором закрытое густой листвой отверстие открывало нам путь к спасению. Одна беда — высоко. Но об этом после, в первую очередь стоило разобраться с… Я так и не дал ему названия, пусть будет паук. При скупом свете паук выглядел жутенько и даже походил на то чудище из кошмаров. Обломанные кости торчали вперёд из клешней-рук, а в глазницах многих голов налепленных на скопище ребёр загорался лиловый огонь. Чья-то воля гнала на нас это.

Я мог бы поверить, что в иллийских гробницах водятся призраки, но увы, в это я не верю, и знаю, что за каждой такой бедой стоит человек. Можно списать на близость Разлома, но снова, какое дело демонам до двух живых среди мёртвых?

Яргит начал икать и тщательно это скрывал. Я б пошутил, коль была у меня такая возможность. Но мне приходилось уворачиваться от ударов клешнями и таскать моего нанимателя, что б не попал под удар и он. А Яргит, к слову, уподобился тряпичной кукле и покорно позволял швырять себя из стороны в сторону. Завидев искомый ход, он радостно вскрикнул и устремился к нему. В него паук точно не пройдет, и то могло стать спасением нам обоим.

Зала, к слову, когда-то была полна статуй, да время и мародёры сделали своё дело. Статуи раскололись и по обломкам мы сейчас исполняли свой смертельный танец. Надобно было придумать, как избавиться от паука, ибо скрыться в боковом проходе, как пытался сделать Яргит — это половина дела. Нас не выпустит обратно, вот это настоящая беда.

— Придержи его! — крикнул Яргит и нырнул в спасительную дыру. Вот это поворот. Я тогда не был уверен, что справлюсь. Паук бил сильно, и, хотя большую часть ударов я принимал на щит, рука под ним вскорости начала неметь. Приходилось двигаться постоянно, чтобы чудище не заперло меня в угол. К тому же требовалось убедиться, что с нанимателем всё в порядке, иначе, кто мне заплатит остальное? И я пошёл в наступление. Кости, к слову, отрывались от туши без труда. Я бросал трофеи на пол, но когда паук оказался рядом, они снова прирастали. Я понял, что этот танец может стать бесконечным. Требовалось что-то иное. Яргит закричал, эхо усилило его крик в разы, и я поспешил следом за ним в дыру. После разберемся с этим. Паук напоследок все-таки достал меня острым обломком кости от клешни, пробив плотный доспех насквозь.

*****

— Желаешь морсу? — улыбнулся хозяин, прервав рассказ. Гость очнулся от видений, кивнул рассеянно. И начал смотреть, как хозяин наливает в глиняные кружки мутноватой алой жидкости.

— Что же дальше? Вы выбрались? — спросил гость, принимая в руки кружку.

— Не сразу… — хозяин сел за стол, отпил немного и продолжил рассказ.

*****

Яргит был в беде. Я успел добежать до него прежде, чем полусгнившие трупы до него дотянулись. Он стоял на чьей то могиле, прижимая к груди золотую чашу, а к нему из воды тянулись костлявые руки. Я не стал судить да рядиться. Половину раскидал щитом, прочих отпугнул оружием. Мешала вода, поднявшаяся тут до самого бедра. Но и эти не сдавались просто так, склеиваясь меж собой в зловонного кадавра. Здесь та же ловушка: чем больше ты рубишь, тем быстрее они собираются вместе. И я убрал клинок в ножны, орудуя теперь лишь щитом, дабы не половинить этих тварей и не дать возможность им собраться в ещё одно чудовище. Яргит застыл от страха. Смрад от раздробленной гниющей плоти парализовал его совершенно.

— Спускайся! — крикнул я, но он лишь замотал головой, выражая несогласие. Эта зала была тупиковой. Небольшая камора с единственной усыпальницей и выход один, что сейчас залепили своими телами утопцы. Я, признаюсь, даже немного отчаялся.

Но тут головы с пустыми глазницами повернулись к ним, открыли гниющие пасти и начали вещать все разом единым голосом.

— Я отпущу одного, но заберу другого, — сказали мертвяки. Голос был молод, я бы даже сказал, юн. Отчего мысль моя о человеческой воле в этих безобразиях укрепилась.

— Решайте, кого, — сказали мертвяки и рассмеялись чужим голосом. Яргит побледнел ещё больше, хотя казалось, это невозможно. По всему решил, что я выкуплю свою жизнь за его.

— Покажись! — крикнул я в невысокий потолок. — Обсудим…

— Нечего обсуждать! — заверил голос. — Мне нужно свежее мясо! Не отдадите добровольно, заберу силой вдвое больше.

— Мясо? — Яргит почти в обмороке сполз на зад.

— Никто не идёт на сделку, — посетовал голос. Мертвяки замерли, всё еще блокируя вход, а на выходе стоит паук из костей, что пробил мне в боку приличную дырку, и она тогда здорово саднила, хотя и не досаждала чрезмерно. Единственно, кровила.

— Я пойду, — крикнул я, — давай! Куда подойти?

Яргит от такого поворота распахнул глаза больше своих возможностей и затряс головой, нет. Чего нет, глупая ты душа, коли выхода не видится, надо искать иные пути. А цель моя была сохранить жизнь нам обоим, ибо жертвы во имя великой цели, то не про меня.

— Ты? — усмехнулся невидимый кукловод, — сам?

— Не ожидал? — теперь моя очередь скалить зубы. А план был таков: нет никакого плана и действовать следовало по обстановке. — Покажись!

— Рано, — смеялся голос, — вы пока на свет выйдите-ка, оценю добычу.

И мертвяки, как один, потеряли волю, рассыпались, как им и положено, упав в воду гниющими кусками мяса. Проход свободен. Я кивнул Яргиту, что надо выходить. И он сам не свой спустился с гробницы в воду.

— Слушай меня, — сказал я ему, — если будет возможность, уходи.

— А ты? — спросил бедолага, все еще прижимая к груди свою чашу.

— Разберусь, — легко отмахнулся я. В большой зале, куда мы выбрались без препятствий мокрые и измазанные зловонной жижей, нас ждал сюрприз. На троне, составленном из костей и черепов, для вящего эффекта, восседал сопляк-магик лет двадцати пяти от роду. Паук исчез, по всему, положив все свои головы на этот монумент напускного величия. Но я снова убедился в своей правоте. За каждым сучьим призраком в мире стоит человек. А этот сопляк в лиловой мантии до пят и золотым поясом определённо не тянул на мертвяка. Но, пожалуй, походил на дурного властителя.

— На колени, — бросил властитель, — коли хотите жить…

— Обожди, — я даже улыбнулся, столь смешна была мне мысль, что я, Бес, встану перед этим чудом на колени. Яргит, однако, почти что согнулся, но не увидев во мне покорности, тотчас поднялся снова.

— Мы заключили сделку? — уточнил сопляк, — Один уходит, один остаётся… Мне нужен слуга… Ты подойдёшь.

— Как звать-то тебя, затейник, — ситуация меня веселила, а вот Яргита, похоже, нет. — А то помрёшь безымянным.

— Коль не хотите сделки, то и не выйдете оба, — усмехнулся парень в лиловом халате, — пополните армию моих мертвецов.

— Некромант, значит, — я уже не чуял опасности, ибо внутри меня разгорелся давно потухший огонь мести. Уж на что я не люблю магиков, а некролюбов готов давить всегда и всюду. Не спрашивай, то рана старая и болеть будет всегда. Сам не помню, как меч оказался в руке.

— Что ж, вы свой выбор… — начал сопляк пафосную речь, но договорить не успел, ибо я уже был почти рядом. Кости под ногами вздыбились в костлявые шипы, норовя проткнуть подошву сапог, но кто не знает, каков Бес в бою, тот всегда преуменьшает опасность, а кто знает, те никогда не лезут. Уж прости, то не хвастовство, а реалии. Сопляк успел ускользнуть на шаг, как его заслонила стена из костей, но я легко пробил её, ибо в тот миг, пожалуй был полон животной ярости, когда собственные нужды уступают потребности добить врага. Яргит пискнул раз и дал дёру в тоннель, откуда мы пришли. Но я уже не слушал, а бил, рубил и колол химер, что некромант изволил ставить мне на пути. Меня жалили костями, но, как тангорцы впадают в транс и рубят без устали, так случилось и со мной. Наконец, я добрался до сопляка, и едва он открыл рот, чтоб снова ляпнуть о сделке, как меч мой ударил его наотмашь, лишив головы. Вот тогда я и вспомнил себя. Глядя на истекающее настоящей кровью тело, я медленно возвращался из темноты воспоминаний, где от такого удара зависела моя жизнь, и который так и не был нанесён.

Месть внутри меня затухала, как и ярость, питающаяся от неё. Единый раз, когда я позволил себе потерять контроль, но то, похоже, и спасло нам обоим жизни. Кости рассыпались под ноги, ничья воля больше не тревожила покой мертвецов.

Яргит вернулся, когда наткнулся на стену, преграждающую выход, и виновато засопел за спиной. Но я был не в обиде. Он нанял охранителя, чтобы спасти свою жизнь. Считаю, исполнил договор сполна. Так и закончилась дурная слава могильника под Склоцей. Ни я, ни Яргит более не вспоминали о том, разве в сильном подпитии. Но дружба наша после продлилась на многие годы. Он звал меня с собой не раз, и каждый из них заслуживает отдельного рассказа.

*****

— Как же вы выбрались? — гость очнулся от транса, в который его погрузила неспешная речь рассказчика. — Выход же перекрыт!

— Ты забыл про дыру под потолком, скрытую в чаще снаружи. Долго мы пытались закинуть в нее крюк с верёвкой, и когда, наконец, получилось, едва ли желали оставаться в могильнике дольше, чем требовалось. Вход в могильник так и не открылся, а про дыру мы с Яргитом предпочли забыть, ибо нечего тревожить покой мертвецов. Пусть покоятся с миром.

— Значит, тот могильник остался закрыт?

— На какое-то время, да. Яргит отдал нанимателю чашу, расплатился со мной. А я… Стал жить дальше, но о том расскажу потом. Завтра…