Коммандер неспешным шагом шел за служкой по темному коридору иберинского отделения Воинства. Здесь, на краю Геленийской провинции, Воины Девы заняли особняк, принадлежавший ранее истовому демониту, Карлу Гнейзе. Особняк был большой, и более походил на укрепленный замок. Стоял вдали от торговых путей и широких трактов, посреди искусственно прореженного леска. Был обнесен высокой каменной стеной и рвом, заполненным тухлой стоячей водой.

Пробираясь по разъезженной дороге к особняку, Вилей с тоской думал о предстоящей встрече. Рыцарь Келых дал знать, что нужно обязательно повидаться. Сказать ему было почти нечего. Подняли на дыбы всех агентов, поприжали кое-кого, но выяснить удалось немного. Да, был такой человечек возле Васма, со шрамом через все лицо, беспалый. Появлялся редко, имени никто не знал, все звали его Бес. Дознаватели трудились по ночам, не давая продохнуть бандитам. Вокруг себя Бес не имел никого. Никто не мог сказать о нем что-то, что могло поспособствовать в поисках. Как будто ухватили ниточку. По наущению одного из бандитов прихватили некого Фтирра, проныру и ростовщика. Говаривали, он имел дела с Бесом. Более, чем другие. Но Фтирр оказался крепким мужчиной. Кричал на дознании, что он честный торгаш, к бандитам отношений не имеет. Так было до поры, пока за дело не взялись магики — дознаватели. Тогда-то и выяснили, что имел-таки Фтирр с Бесом дела, да еще и не по одному разу. Боялся торгаш своего подельника, очень боялся, но отступить не мог. Прибыльное дело оказалось, бандиту помогать. Сватал его и на грабительский промысел, и на душегубства, если платили хорошо. Всплыло множество имен, уважаемых в городе, кому надобились сии услуги. Фтирр всхлипывал, отплевывая желчь, в перерывах между желудочными спазмами, плакал, точно ребенок, просил оставить его в протекторской управе.

— Найдет, спасите от погибели! — И снова нагибался, чтобы испачкать пол. Магики ухмылялись. После магического вмешательства всегда так было. У всех, правда, по-разному. Кто-то захлебывался рвотой, кого просто мутило. Этот был из первой категории. Понял теперь, с кем связался. Но каяться было поздно. Грозила торгашу каторга, если этот самый Бес его ранее не отыщет. Как ты сказал, Стершик? Никто тебя не продаст более? Продадут, еще как продадут. Главное, цену назвать соответствующую. А прийти захочешь, поквитаться, так милости просим. Ждем тебя. Сильно ждем.

Однако, Фтирр потерял с Бесом связь с месяц назад. Были в комнате его, пустая, точно гроб. Спросили у хозяйки, пропал. Заплатил за полгода, и исчез. Не появлялся более. Интересовались у соседей, те тоже не видали. Начали проверять по списку имена, Фтирром названные. Богатые господа ничего не знали ни о каком Бесе. Даже протекторские знаки на них впечатления не являли. Морщили господа аристократические носы и отворачивались. А один, Акварис из Гахельва, и вовсе отказался разговаривать. И надавить нельзя, с самим Лордом Протектором дружбу водит. Пришло предписание от Аквариса отступиться. Чтож, не беда, были имена и попроще, Фтирром озвученные. Некто Гольвер, воришка средней руки, и Мавельс, могильщик. Гольвер, однако, жизни лишился во время последнего своего дела. Хозяин заколол в недолгом поединке вора столовым ножом. А Мавельс, ответствовала хозяйка, отправился в очередное путешествие. На вопрос далеко ли, она пожала плечами. Спрашивали, бывал ли у Мавельса человек, одетый, по обыкновению, в черное, со шрамом на лице, женщина начала истово креститься и шептать молитвы. Боялась, как оказалось, мертвых сильно, а по описанию выходил вроде муж её покойный. Вилей плюнул в пол с досады, да и пошел. Глупая баба. Её про живого спрашивают, а она о мертвых толкует.

С тем и приехал. По всему выходило, что жил господин Эвола припеваючи. Денег поднимал на своем ремесле немало. Везде бывал, где хотел. И все его вроде как видели. Хлоп. И нету его. Исчез. Из вещей ничего не пропало. Из закладок тоже. Вроде как помер. Был человек, да нет. Кого искать? Где? Запугали бандитское сословие, застращали топорами да дознаниями. Как появится, так его и преподнесут Протекторату спеленутого. Ну, если сумеют, конечно. Не сумеют, так сообщат обязательно. В этом Вилей был уверен. Только было мнение, что не появиться он здесь более.

Служка открыл перед Коммандером дверь в обеденную залу. Там стояли несколько длинных столов для Девовых воинов. Жили аскетски. Простая деревянная мебель. Стены голые. Из украшений только дорогущий витраж на высоких окнах, оставшийся от предыдущих хозяев. Теперь зала была пуста. Обеденное время прошло. Только Игрим сидел за крайним столом. Перед ним стояла миска с постной кашей и кувшин с водой. Более ничего. Служка пропустил Вилея, вышел, закрыв дверь. Вилей подошел ближе. Игрим улыбнулся ему.

— Садись, садись. Без церемоний. Поешь? — Рыцарь кивнул на блюдо. Вилей сглотнул ком в горле. От вида серой комковатой массы на деревянном блюде сжался желудок.

— Нет, благодарю.

— Я пощусь, как видишь, — Кивнул Игрим. — Смиряю страсти тела.

— Скорее страсти желудка, — невесело улыбнулся Вилей.

— Ну да, — Игрим отодвинул блюдо. — Есть новости.

Вилей покачал головой, расценив реплику как вопрос.

— Нету. Пропал, как сквозь землю.

— Это я уже слышал, — отмахнулся Игрим. — Поздно спохватились мы. Скорее он уже из провинции подался. Или же…

Игрим поднял палец, внимательно взглянув в лицо Коммандеру.

— Или же наш доблестный Велимир Вейм его таки поймал!

— Как так? — Опешил Вилей. — Когда?

— Три дня назад. Прислал мне весточку, чтоб прибыть к нему в Арровен. Здесь недалеко. Там и держат. Подальше от людей. Поздно сообщил он мне. Посланец говорит, уж и признание получили.

— В чем признание? — Опешил Вилей.

— В действиях против человеков направленных. В помыслах нечистых. В связях с демонитами.

— Это не он, — тотчас сказал Коммандер, лихорадочно соображая. Никак в голове не укладывалось, что так быстро Эволу растрясли на признание. Не таков человек. Этот скорее язык себе откусит. Но прежде измотает своих палачей молчанием.

— Думаешь? — Игрим улыбнулся хитро. — И мне мнится, что не тот. Тут другое важно. Не стерпел Велимир. Меня не послушал. Теперь поедем с тобой на признание, вернее на опознание. Запоздалое, но все же.

Рыцарь поднялся. Доспех в этот раз не одевал. Был в простой рубахе и робе до колена, перехваченной кожаным поясом в талии.

— Ни к чему теперь железо носить, — ответствовал рыцарь на невысказанный вопрос. — Эта провинция под нашим контролем.

Вышли во двор, где уже стояли оседланные отдохнувшие кони.

— Вот так-то, Коммандер, — проговорил Рыцарь, принимая вожжи из рук конюшего мальчика. — Теперь это только начало.

Вилей молча согласился. Сколько еще найдут таких несчастных? Бог знает.

Выехали за ворота. Как выяснилось, ехать действительно было недалеко. Через час были уже на месте. Дорога прошла в молчании. Вилей думал, что, если и верно он, Эвола, сидит теперь в подвале, то станет в его жизни самый тяжелый выбор. Как Коммандер он обязан содействовать Воинству, но как человек, предпочел бы этого не делать.

Их ждали. Едва всадники подъехали к огромным воротам, створки начали открываться. Встречать вышел сам Юстиниар Вейм. Улыбался сдержанно, держа при себе свою победу.

— Приветствую! — Ласково проговорил он, пока служки уводили коней и принимали у Коммандера оружие.

— И тебе здравствуй, — приветливо отозвался Игрим, важно расправляя грудь. Невольно Вилей сделал то же. — Здоров ли ты, братец Вейм?

— Здоров, благодарствую, — кивнул Юстиниар. — Пройдемте в залу.

— Не терпится тебе, вижу, — усмехнулся Игрим. — Рассказывай, да показывай. Что нашел?

— Его нашел, — важно ответил Велимир. — Искомого человечка.

— Что ж все приметы совпали? — Спросил Вилей, не стерпев Юстиниарского самодовольства.

Велимир окинул Коммандера скучающим взглядом.

— Пойдемте, — и поманил гостей за собой. Пошли в боковой ход, ведущий в нижние ярусы. В нос ударил запах прелой плесени и железа. Вилей подобрался. Здесь находится сердце Юстиниата. Здесь допрашивают и приговаривают к сожжению особо могущественных демонитов. Нельзя показать брезгливости.

Спустились по стоптанной лестнице на один ярус, пошли по коридорчику. Слева и справа мелькали закрытые дубовые двери с узкой щелкой внизу и маленьким окошечком на уровне глаз. Клети. Здесь их и держат. В конце коридорчика обнаружилась еще одна дверь. Открытая. Палаческая. Об этом можно было догадаться по густому запаху: кровь, моча, паленое тело. Удушающий дух. Захотелось на воздух. Вилей поджал губы. Юстиниар провел их в соседнюю клеть. Там горели четыре светильника по углам, стоял стол со стулом, и лавки у стен. Здесь ладились допросы перед палаческой, спали надсмотрщики в ночную смену.

— Прошу, — Юстиниар указал на лавку. — К сожалению, удобств здесь мало.

— Какие удобства, ты о чем? — Улыбнулся Игрим усаживаясь. Вилей присел рядом. Момент истины.

Юстиниар же сел за стол, поставил перед собой фонарь, стали ждать. Спустя некоторое время, проведенное, кстати, в молчании, послышались шаги двух человек. В дверь протолкнулись надсмотрщики, таща под плечи человека. Вилей напрягся, увидав черную голову, свесившуюся меж плеч.

— Вот, извольте, — Юстиниар сделал знак рукой, и надсмотрщики развернули человека к свету, откинули голову. Шрам действительно присутствовал. От уха до носа. Тонкий, как от лезвия. На лицо этому человеку было около сорока. Густой черный волос с сединой уже порядком покрыл щеки и подбородок. Человек щурился на неяркий фонарный свет, шевелил губами, словно твердил молитву.

— Что? — Юстиниар ухмыльнулся. — Он? — Обратился к пленнику. — Кто ты?

— Порождение адово, — невнятно проговорил заключенный. — Виновен в принятии зла в свое сердце. Готов искупить — Задышал часто, выдохнул. — Сме-ертью.

Игрим с Вилеем переглянулись.

— Что? — Второй раз спросил Велимир.

— Это не он, — твердо сказал Вилей.

— Как так? — Удивился Вейм. — Искали тангорца со шрамом? Извольте. И признание уже есть.

Игрим взялся за голову.

— Читал ты описание, Велимир? Сказано ж, на правой руке отнят мизинец. А у этого? Считал ты пальцы? Или, может, отрастил он себе его?

Один из охранников вытянул вверх руку пленника, демонстрируя целую пятерню.

— Правую, — терпеливо поправил Игрим. Другой охранник поднял вторую руку. Все пальцы были на месте.

— И не он это, — вставил Вилей. Велимир поджал губы, кивнул охранителям. Те потащили несчастного к выходу.

— Ты б лучше у него спросил, давно ли он в Гордарии. Если недавно, так, значит, кто-то из Хранителей продал свою совесть за звонкую монету. Вот там и надо дознания проводить. Один прошел, значит и демонитам дорога открыта.

Велимир слушал, а пальцы его отбивали на столешне невеселый ритм.

— Спрошу, — протянул он. — Но говорил, что в Гордарии с детства. Еще раз узнаю. Может, врет.

— Теперь-то он тебе все, что хочешь скажет, — проворчал Игрим. — Даже Девой назовется, коль попросишь. Раньше надо было спрашивать.

— Не кори меня! — Вспыхнул вдруг Велимир. — Я для блага общего стараюсь! Ты что сделал за это время? На заставы разослали вести, есть плоды? Нету! Мои люди больше делают, чем вы вместе со всем Протекторатом взятые!

— Не кипятись, — Игрим встал, прошелся по комнате. — Дева говорила, время пока есть. Пока. Сыщем. В другие провинции надо дать знать. Пусть там тоже присмотрятся к приезжим. Про сословие не говорите. Пусть любого ищут. Крестьянина, горожанина, воина. Не уйдет.

— Как скажешь, — нехотя отозвался Юстиниар.

— И, Велимир, не спеши железом разговаривать, — Игрим участливо положил руки тому на плечи. — Невинных не неволь. Дело серьезное. Ошибка будет дорого стоить.

— Хорошо, — Юстиниар встал тоже. — Что ж, прости за лишнее беспокойство. Этого человека я еще раз спрошу. Продавшегося Хранителя мы сыщем.

Игрим сморщился. Опять не услышал Велимир, что было сказано. Тяжелый человек. Такие тоже надобны, но в других случаях.

— Я провожу вас, — Вейм направился к выходу. Рыцарь и Коммандер переглянулись. Время торопило. Стоило принести небольшие жертвы, чтобы избежать огромных потерь. Вилей понял без слов. Следовало, во что бы то ни стало, найти след Аверта Эволы в Гордарии. Коммандер вышел вслед за Юстиниаром. А то не спасти нам тебя, Стершик, от железных когтей.