В спешном порядке двигались мы вперед. Мгла на горизонте разрослась в огромную мясистую тучу, с желтоватой пеной по краю. Но нутро у неё было черно и мерцало частыми сполохами. Перекатился гром. И точно, гроза идет. Некстати. Теперь уж торопились все. Всадники гарцевали рядом, мне смея бросить нанимателя. Коляски и телега подпрыгивали на ухабах. Впереди показался еще воз, запряженный волами. Ехал медленно, никуда не торопясь. Асмир поскакал вперед ругаться с возницей.

Я уж подстегнул лошадей, сбавивших ход. Снова прогрохотал, перекатился гром. Стало быстро темнеть. Словно кто-то скрал день, и укрыл землю сумерками. Воз со скрипом съехал на обочину, подминая гречишные стебли. Асмир махнул рукой, давая понять, что путь свободен. Я тронул вожжи. Сзади грохотал вторая коляска.

*****

— Может, хочешь выпить? — неожиданно спросил хозяин. — Признаться, в горле пересохло.

— Я бы наверное, согласился на чай с мятным листом, — кивнул гость.

— Знать, понравился, — усмехнулся хозяин и поднялся, чтобы поставить котелок на очаг.

— Здесь удивительно спокойно, — согласился гость. — И даже твои рассказки не тревожат сна.

— За эту гавань мы многое отдали, благородный асатр, не только я, но и супруга, — кивнул хозяин. — И я никому не дам порушить этот покой.

*****

Асмир отправил нас с Яргитом и своих молодцев ночевать в конюшни. Сказал, для экономии средств, отпущенных Акварисом на предприятие. Подозреваю, половину он уж прибрал себе и теперь эта экономия грозила сказаться на всех нас. Сам он и господа магики спали в гостевых комнатах на втором этаже харчевни, куда они прибыли в самый разгар нагнавшей нас в пути бури.

Молнии половинили небо, а гром грозил расколоть землю на тысячу частей. Мы гнали коней, рискуя лишиться пары колёс. Позади громыхала телега, подгоняемая отборными ругательствами из асмирова арсенала. Дождь, поначалу несильный, после разгулялся так, что даже конские крупы едва были различимы в этом сплошном потоке. На подъезде к цели мы все вымокли до нитки, замерзли и проголодались.

На харчах в этот раз не экономили. Накормили сытно. За одним столом сидели господа магики и дама, за другим прочие. Кушали долго. После асмирова ватага выкатилась прочь, ушёл за ними спать и Яргит. Магики в сытом угаре затеяли спор о природе происхождения зла. Я ж не могу уйти, пока не убедился, что мой наниматель отойдёт почивать, и потому только слушал и смотрел. И делал для себя выводы.

— Говорю вам, зло в мир приходит посредством бесов и демонов, — твердил средних лет мужчина с узким скуластым лицом, кажется Вассиен Прелих. — И доказать можно. Сколько пришло в мир страдания, когда сделались Разломы по всей земле?

— Но позволь, друг Вассиен, — увещевал его Никкей Моллин, высокий, седой старик, — разве до раскола не было в мире страданий, как ты изволил выразиться? Были. При чем же здесь демоны?

— Именно, именно, — кивал третий, Самин Головик, набивая рот квашеной капустой, круглый, как горшок, из которого он черпал пряные лохмотья.

— Так, ты хочешь сказать, что не разломы способствовали появлению в мире упырей да оживающих мертвецов. Не они разве? — кипятился друг Вассиен. Но я б назвал его Васей. Никак не тянули на благородное имя крутые пересийские скулы и чуть раскосые глаза. Знать, мать его иль бабка нагуляла когда-то от туземца приплод, да позабыла сказать о том мужу рогоносцу.

— Разве в них все зло заключается? Муж, избивающий жену в пьяном мороке, не зло? Убивец в подворотне — не зло? Основа всему по-прежнему — человек, — доказывал Моллин. Магичка не встревала, молчала, только бросала в стороны любопытные взгляды. И показалось мне, что полумраке пытается она найти кого-то. А уж в харчевном зале считай кроме нас никого не осталось. После дождя все отопрели, разогрелись и телом, и духом.

— То человека бесы совращают, заставляют отвращаться от Бога.

И далее все об одном. Один кричал, что человек своей воли не имеет и виной всему дьявольские создания, лезущие к нам из Разломов. Старик же, помудрей, и в том я б с ним согласился, что демоны приходят лишь за пищей, а уж чем кормить и кормить ли, человеки решают сами. Человек — существо волей обладающее, потому может для себя решить, принимать ему это самое зло или нет. А сторонний объект, человека ко злу толкающий, это миф все. Чтоб оправдать свою слабую волю. Так я мыслил. И невольно думал о себе.

А демон, посчитал, что мне его мнение интересно, впервые вступил со мною в беседу.

«Разве ты не творишь зла? — Спросил он меня, читая мои мысли, как книгу. — Ради себя? Кто ты в это мире?»

Тут не согласиться с ним нельзя. Так и есть. Спасаю свою шкуру и через то делаю подчас страшные вещи. Но я не говорю, что меня принуждал демон. Нет. Это всё было в моей воле. Но, хочу малостью оправдать себя, коль можно было обойтись малой кровью, я так и делал.

«Знать, ты и есть его источник. Человек»

«Не будь тебя, сгинул бы я ещё шесть лет назад, — возразил я ему. — И было б в мире зла вдвое меньше». И умолчал о том, что он не даёт мне покинуть мир людей. Уж сколько раз я мог бы отбыть в огненную бездну. Да, всё никак. Тогда я ещё не думал, чем это мне грозит и считал, что всё к удаче.

«Не равняй себя со мной,» — обиделся демон.

«Как можно»

И на том он замолчал, оставив меня в пылу жаркого спора. Спорили, как я понял о будущей нашей цели. Храм, прости, хрен вспомнишь кого.

Говорил о в основном Никей Моллин. Алхимик и, как выяснилось, немного даже чернокнижник. Подумал я, что надо бы присмотреться к нему получше. Алхимия — моя слабость.

— Представьте себе! — Кипятился он, брызгая на товарищей слюной. — Целый комплекс на земле! А под землей точно такой же в зеркальном, так сказать, отражении, точно корешки у растения. Вот где строители!

— Как же они это строили? — Удивлялся Самин Головик, взятый в экспедицию в качестве магического щита. Не за ум, за силу. Да и то приобретённую. Я б посмотрел на него в деле, но пока было рано о том.

— В этом-то и загадка! Строили только надземную часть, другая вроде как вырастала сама собой! — Воскликнул Моллин, аж подпрыгивая на месте. — Точно живая! Не пускала к себе! Теперь-то посмотрим!

Посмотрим, думалось мне. Под землю то мне не в первой лезть. Только каждый раз думалось, не стал бы могильник моим. Чем чаще воскрешал меня Жнец, тем сильнее он сжимал когти на моём горле. Потому моим смертям он вовсе не возражал, даже радовался. Подумалось мне, что беречься всё ж не помешает, коль я хочу выйти победителем.

Я то ладно, но как планировали туда идти наши магики? И понял я, что они понятия не имеют, куда идут и что будут делать. Поспорили ещё. Магичка тронула своего быка за руку, и они вдвоём, извинившись, отправились в опочивальни. А с ними и я. Был милостиво обласкан у дверей подвыпившим Акварисом, одарен медью, а от магички мне достался долгий похотливый взгляд. Я проводил их с богом, и пошёл спать и сам, в конюшню. Там, над денниками в сене нам разрешили переждать ночь.

А там меж тем, затеяли игру в карты, сидели небольшим кругом при свете масляного фонаря. Было их пятеро. Время тебя с ними познакомить, сколь узнал их я.

Давешний знакомец по дневному разговору. Семмус Охф по прозванию «Кот». Весь мягкий какой-то, плавный, но это не делало его менее опасным, чем другие. Он таскал на поясе огромную загнутую к концу саблю, и было мнение, что пользоваться ею он умеет хорошо. Стрелял по сеновалу глазами, останавливаясь на лежащем Яргите, улыбался, показывая черные от табака зубы.

Следующим в круге сидел тот красавчик с щегольскими усиками, широкими плечами и тонкой талией. Спорить мог, вслед за ним тянется море девичьих слёз. Звали его, дай вспомнить… А, не важно, прозвание у него было Барон. Потому как замашки навроде как с претензией. Может, и правда, чей ублюдок, кто ж разберёт? Кушать то хочется, а коль смог он себя продать наёмником, то тут никто его не осудит. Этот сосредоточился на игре. Меч у него был добротный, без изысков, «бастард», как и он. Потом сидел Чареф Осифир по прозванию «Коса», пересиец. С темной загорелой кожей, что вся была исчерчена татуировками. Даже на щеках. На голове — коса до середины спины. С Внешних островов он. Положил возле себя свое оружие: две небольших вроде как косы, что ли. Видел ты? Наверное, нет. Там то на островах то — обычное дело, а у нас в диковину. Драться ими неудобно, коль не знаешь, как. Сидел, скрестив ноги в легких холщевых туфлях. Сапог не носил, по своему обычаю. Сидел, смотрел за игрой. Сам не играл. Ещё сидел рыжий Северянин. Крепкий, тучный, но я б не сказал, что слабый противник. Скорее под слоем жира у него мощное тело. У того оружие самое обычное. Меч да пара ножей за поясом.

Последним в этой пятерке был Силей Карнет «Святой отец». Большой, широкий в пузе человечище, постоянно читающий Святую книгу, и выдержки из неё всем повторяющий. Этот тоже не играл, но препятствовать не стал, полулежал у фонаря, при неверном свете перелистывая потрепанные страницы. Оружия по нём я не заметил, но наверняка, тоже с изюминкой человек.

Это я себе отмечал попутно, как и то, что Асмир средь них авторитетом пользовался абсолютным. Как видишь, компания подобралась разношёрстная. И средь них мы с Яргитом. Как два мышонка средь котов.

Шлепали картами поначалу в тишине, потом незаметно разговорились. Говорил, в основном, Кот. Остальные по разным причинам молчали. Коса и вовсе, казалось, не разговаривал никогда. Северянин молчал, потому что проигрывал. Святой отец отвечал витиевато, вплетая цитаты из Святой книги, потому к нему Кот старался не обращаться. У Яргита создалось впечатление, что он говорил, обращаясь к нему. О чём мне было сообщено незамедлительно, как я поднялся.

— Дождь-то какой, а! Льет и льет, — сетовал Кот. — Дорогу размоет, одна слякоть. И гроза! Прогневили Многоликого!

— Бог есть терпение и благость, его нельзя прогневить, — ответствовал Святой отец. — Сие происки диавола. Его цель — мешать добрым людям. Вот и шлёт бесов.

Опять дьявол. Их послушать, так во всех бедах дьявол виноват.

— Выходят на охоту за душами человеческими.

— Бесы! — Фыркнул Кот. — В такую погоду и охотиться не за кем, все дома сидят. Даже путников на дорогах и тех, поди, смыло, — Барон улыбнулся шутке, шлепнул картой в пол. Кот ответил.

— Завтра дальше тронемся, — зевнул Кот. — Зачем Хаф согласился на эту авантюру, не мыслю. Ехать на другой край земли.

— Деньги, деньги, — закивал Коса, щуря свои и без того узкие пересийские глаза. — Много!

— Денег много, — согласился Кот. — Да стоят они того или нет? Неспокойно на побережье. Дикари там набегами, я слышал, гонят людей в рабство.

— Тебе-то чего бояться? — Лениво спросил Барон. — Неужто дашься?

— Не-е, — Кот прищурился. — Это вряд ли. Магиков наших жалко, ежели не убережём.

— Чего их жалеть? — Отозвался снова Барон. — Сами туда рвутся. Знают, на что идут.

— И то верно, — Кот сбросил с рук все карты. — Все. — Повернулся к Яргиту. — Эй, крысюк, иди к нам.

Яргит сглотнул. Испугался.

— Почему крысюк? — Спросил он, стараясь совладать с дрожащим голосом. — Меня Яргит зовут.

— Потому, говорят, в норы лазаешь, — хохотнул Кот. — Как крыса. Потому кто ты есть? Крысюк.

Молодцы заулыбались, Яргит привстал на своем ложе. Закрепилась кличка.

— Я не крыса. Счастливчик Мавельс меня в вашем круге кличут, может, слышали.

— Как не слышать, — протянул Кот. — Слыхали. Тебя поэтому богатей с собой взял? Удачу приманивать? — Филин фыркнул. — Только мы-то в удачу не верим. А уж тебя и вовсе в первый раз видим. Кто ты? Соплежуй, как и наши магики. Крысюк.

— Не смей, — тихо сказал Яргит. То-то я слушал снизу, ещё не поднявшись. И подумалось мне, что надо б спасать приятеля, пока его прямо там не порешили. И полез подниматься.

— А если посмею тогда что? — Спокойно спросил Кот, прямо глядя в лицо. Подельники его улыбаясь смотрели на Яргита, ожидая скорой развязки. По всему, развлечься решили, а он дурак, повелся на провокацию.

— Ничего, — Хмуро ответил Яргит. — Детей своих крысюками звать будешь.

— Ой ты! — Расхохотался Кот. — Экий грозный червяк у нас здесь. Страшно!

Лестница нещадно скрипела, я уж почти поднялся. Асмировы люди отвлеклись от Яргита на меня, тот вздохнул с облегчением. Чего хочет? Драки? Видно ж и так, что Яргит Коту не ровня. Да и драться не умел вовсе. Кот переключился на новую цель.

— Эвон, смотрите-ка кто здесь к нам прибыл! Подтирка магикова, а я уж думал — человек. Хотел спросить в карты сыграть с нами.

Барон и Северянин оглянулись на меня.

— Я не играю, — отозвался я. Уж думал, по чести, что драки не миновать, а раскрываться мне было нежелательно. Потому для Яргита, пожалуй, тут новость неважная. Я думал, коль захотят сунуть по роже раз, то пожалуй, стерплю.

— А тебя и не просят, — хихикнул Кот — Сказано ж, человека попросил бы, а ты ж подтирка. С тобой играть не буду.

Я натянул улыбку на лицо, прошел к приятелю. Сел на сенной ком, начал стаскивать сапоги. Кот масляно посмотрел на нас, потом с легким разочарованием вздохнул.

— Скука.

Яргит повернулся ко мне, тихо, чтоб более никто не слышал, спросил.

— Чего так долго?

— Ждал, пока улягутся, — так же тихо отозвался я. — Все споры ведут, господа ученые.

— Эти тут чуть не сожрали меня, — пожаловался Яргит. — Скука их гложет.

— Не сожрали же, — проговорил я, расстилая для себя одеяло. — Погоди, недолго осталось.

— До чего? — Не понял Мавельс, но я не ответил. Отвернулся к стене, завернувшись в одеяло. До заставы, чудак человек. Там уж со всеми поквитаемся, думалось мне. И каждый получит чего заработал.

*****

Хозяин налил в кружки кипятка, кинул по щепоти трав из глиняного горшочка.

— Любопытно, что ж у тебя за план, — гость принял кружку в руки.

— Погоди уж, не спеши, — хозяин присел на своё место. — Перед тем ещё было интересное.

*****

На следующее утро я проснулся раньше прочих, с рассветом. И, как и подобает слуге, отправился к господскому порогу, послушать, что требуется. Однако, магики наши храпели на все лады, и мои тоже спали. Я спустился в кухню, выклянчил себе хлеба с сыром, потому как казалось, что пожрать не дадут. А впереди был ещё день.

После меня уж встали и наши охранители, а с ними и Яргит. Я слышал, как они переговаривались в конюшне. Потом потянулись по одному к отхожему месту. Утро начиналось, в общем. А тут встал и Акварис. Я уж сидел под дверью, ожидая приказаний.

— Ты здесь? — сонно спросил меня магик, обнаружив у двери.

— Изволите чего? — и поклонился.

— Воды, — зевнул мой наниматель. — Принеси… Бриться буду…

И отправился я вниз, подхватил вёдра с кухни, и к колодцу. Как я поднял уж второе ведро, магичка, Ивея Грольм, медленно вышла от дома. Она оглянулась на пустой угол двора, не замечая юркнувшего в тень моего приятеля. Я то уж видел, что зудит у Яргита вчерашняя ссора. Он, поди и сегодня уж успел схлестнуться языками с нашими охранителями, и искал у меня защиты. Убедившись, что никого рядом нет, с кошачьей грацией магичка подошла к колодцу. Присела на деревянные бревна колодезного сруба. В длинном строящемся платье до пола, без украшений. Тут она сама знала, что лучше яхонтов украшают её формы да лицо. Хороша была, дьяволица.

— Можешь не торопиться. Стош отправился завтракать. Бриться будет после, — и заглянула в лицо.

Я ж невозмутимо продолжал свое занятие.

— Ничего, — проговорил я. — Господин Акварис придет, а все уже готово. — Вытянул ведро из колодца, аккуратно перелил воду в деревянную бадейку, стоящую рядом. Одна была полна.

— И мне воды принеси тогда, — проговорила магичка, щурясь, словно кошка. — Хочу умыться.

— Конечно, конечно. Хоть сейчас, — я расправил спину, посмотрел на женщину.

— Приходилось тебе прислуживать даме? — Ивея склонила голову на бок. Яргит там, за углом спустил краску со стены ногтями. Вот, чудак.

А Ивея меж тем подсела ближе на полшага.

— Ну, так что? Принесешь?

Я пожал плечами, наклоняясь к ведрам.

— Отчего ж не принесть. Принесу.

Магичка поставила ногу, обутую в бархатный ботинок с каблучком на край бадейки, не давая её поднять.

— И сам придешь? — Дьявол побери этих похотливых сучек, думал я тогда. Что ей надо от хромого лавочника, когда вокруг ходят такие жеребчики, как Барон. И ведь лицом не вышел, а уж личина моя и вовсе отвращала, я уж позаботился. Что она тогда нашла во мне? А магичка наклонила ногой бадейку, выплескивая содержимое на землю под ноги.

— Придешь?

Я тупо уставился на льющуюся под ноги воду, переступил на сухое. — Не сватались к тебе еще дамы. Все, поди, служанки да дочки пекарей. — Продолжала меж тем магичка, с дерзким вызовом бросая взгляды из-под густых ресниц.

— А это совсем другое.

Я оглянулся, не желает ли меня приятель спасти сейчас, но нет, Яргит вжался в стену.

— Не можно, — проговорил я, играя роль. — Мне не можно. Я господину Акварису служить должен.

— Служи себе, — рассмеялась ведьма. — Я ему скажу, он мне тебя отдаст. Ненадолго. Ну так что? Пойдешь?

Я уж не ответил, наклонился поднять опрокинутую бадейку. Магичка быстрым движением поймала мою голову в ладони, поцеловала в губы. Меня пробило от ушей до кончиков пальцев разрядом, словно деревянный, распрямился.

— Что? Не понравилось? — Спросила магичка, отрываясь. Я молча отстранил от себя её руки. — Мне не отказывают, запомни. За Стоша не переживай. Он все знает, — она откинулась назад, подставляя лицо солнцу. — И не против. — Встала, отряхнула робу. — Мы еще вернемся к нашему разговору, правда?

Чародейка прильнула ко мне всем телом, провела пальцем по шраму на щеке. Внутри всё зазвенело, отзываясь, набухло, где надо. Природу то не обманешь, да? Только чуял я, что не просто так она ластится.

— Я бы хотела вернуться. Уверена, ты мне понравишься, — пошла медленно обратно в харчевню, скрылась за углом. — И воды не забудь принести. Мне и Стошу. — Раздался её голос. Яргит сполз по стене, сел прямо на землю. Не вышел, подлец, струсил.

Я тем временем бухнул ведро снова в колодец, поставил бадейку правильно, тщательно избегая разлитой в прелой земле лужи. Начал снова вращать пятипалый ворот.

Яргит со стоном встал, подошел ко мне.

— Какая женщина! — Простонал он, опираясь на сруб колодца. — Огонь! Что ж ты, братец растерялся?

Я усмехнулся, вытянул ведро из зева колодезной ямы, поставил на доски. Зачерпнул воды в ладони, прижал к лицу. Яргит тоже смочил руку, обтер горящие щеки.

— Ведьма она, Яргит, — проговорил я сквозь пальцы. — Неужто не видишь? — Оторвал руки от лица. — Суккуба. Сожрет тебя, а ты и не заметишь в сладостном-то экстазе.

Яргит сглотнул, посмотрел на крылечко, где, по всему, скрылась красавица.

— Что? Разонравилась? — Усмехнулся я.

— Хороша. — Яргит вздохнул. Не везет ему на женщин. Или не нравятся, или заняты уже, или вот, такие попадаются. — Жаль, что ведьма.

— Жаль, — согласился я, подцепляя бадейки. — Но ты, если хочешь, можешь к ней подойти. Она не откажет, если сумеешь понравиться.

— Что ты! — Яргит перекрестился. — Страшно, вдруг превратит в кого. В лягуху там, или насекомую.

— В кого? — Хохотнул я.

— Насекомую, — Яргит почесал вспотевшую вдруг шею. — Страшно.

Вот посмешил, ей богу. Я улыбнулся широко, покачал головой.

— Глупый ты, Яргит. Честное слово. Столько книг прочел, а в такую глупость веришь.

— Это почему это глупость? — Обиделся Мавельс. — Все знают, что ведьмам это раз плюнуть.

Я перехватил бадейки удобнее, понес в дом.

— Не глупость это! — Крикнул Яргит мне в след. — Сам увидишь!

*****

— Обратила? — лукаво улыбнувшись спросил гость, отпив из кружки.

— Не смогла, — усмехнулся хозяин, — но кое-что интересное все ж было.