— И что же, неужто они про тебя всё знали? — спросил гость с сомнением.

— Само собой, нет, — рассмеялся хозяин. — Коль не мои арденские знакомцы, ни в жизнь они бы не обнаружили вместилище драконово. Был я осторожен и бережлив. А Жнец после того случая почти покладист. Как понял он, что коль закончусь я, так и он навсегда останется в темнице, так стал посговорчивее.

— Отчего ж так вышло? — удивился гость, — что вы так оказались связаны?

— Не ведаю, не скажу. Знаю только, что прилип он ко мне с рождения, да показался только в минуту большой нужды. Но о том узнал я сильно после. А пока наслаждался я снова жизнью. После того как снова встал на ноги, разумеется. А уж как вошёл в силу, так и дал дёру подальше от Прежта, путая следы, сколь мог. У воинства мои приметы то были общие, но уж такие, что не спутать: меченая рожа, да рука без двух пальцев. Но на моё счастье, искали меня без усердия и своих дел у Протектората хватало.

— Кто ж дал приметы? Неужели Морхей? — удивился гость. — Неужто у него к тебе никакой приязни не осталось?

— А тут вот интересное. Помнишь ты того рыцаря гордарского, Игрима Келого, девова последователя, — хозяин только опустил взгляд.

— Ты упоминал, — кивнул гость.

— Так оказалось, что он и дал те рекомендательные письма Морхеям, с которыми они попали в Прежт, а после и навестил их после происшествия. Там то они и сложили два и два в разговоре меж собою, а я стал целью для Воинства. Уж не знаю, желал ли Морхей мне зла. То, что он пострадал при том происшествии, это знаю. Змей успел ужалить его клинком. А то, что сердцем он был слаб, известно было и ранее. Считай, всё сложилось не в его пользу. Я сожалею, правда. Но я сделал, что мог. Семья его, и даже Вилей, выбрались живыми. Хоть Вилей после и стал Командером протекторским и сильно мне соли на хвост сыпал, но я зла на них не держу. Они жили свою человечью жизнь, какую мог бы и я. Да судьба распорядилась иначе.

— Для чего ж они тебя искали? Неужели надеялись одолеть демона?

— Вроде к Деве сопроводить, она, мол, разберётся, — хозяин пожал плечами. — Мне без интересу, да и желания с ними пересекаться не было. Демон меня в том поддерживал и сидел себе тихохонько. Потому делал я всё, чтоб воинство раз за разом кусало себя за хвост. А промеж тем творил я дела людские, да зарабатывал на жизнь, как умел.

— Опять? — усмехнулся гость.

— Всегда, — лукаво улыбнулся хозяин.

*****

Потешу тебя рассказкой. Чем я занимался в Гордарии помимо возвращения девиц к дому, да разграбления могильников.

Закрепился я в Геленийской провинции, переезжая от города к городу. А уж сделаться полезным нужным людям, то получалось у меня лучше всего. Кое за какую работёнку не каждый бы взялся, сам понимаешь. А я был не брезглив, молчание и верность мои покупались дорого. Но за то наниматели получали сполна желаемого. Так и сложилась моя репутация. Эльх Кельмит по прозванию Бес.

Через то сложились у меня крепкие отношения с лицами, коих ты, без сомнения, благородный асатр, даже на порог не пустишь. И один из них был господин Патрит Васм. Душа у него была чёрная, зачерствевшая. Начинал ростовщиком, а после раскинул свои сети и на приютные дома, торговлю да разбой в провинции. И я стал одним из его верных исполнителей. За деньги, разумеется.

И вот однажды прилетела от него просьбишка. Требовалось стрясти с должника требуемое. На те дела у него были свои люди. Но захотел он уважить своего доброго друга, господина Хегелькофа, банкира. Просьба эта была высказана лично, да сдобрена щедрым авансом. Просил господин Васм, чтоб должник проникся своим несостоянием, да помимо денег с процентами принёс извинения нанимателю.

Я, само собой, заказ принял к исполнению.

*****

— Ты и долги выбивал? — с сомнением переспросил гость.

— Говорю ж, не гнушался никакой работой, — усмехнулся хозяин.

— Не противно было? — скривился гость.

— Что ж в том противного? Пороки человеческие и без меня цвели. Я, как садовник, правил их маленько. Дальше рассказывать что ль? — и хозяин улыбнулся хитро. Гость брезгливо повёл плечом.

— Воистину, твой путь полон непотребного.

— Я предупреждал, благородный асатр, уж не отступайся.

*****

Подойти к вопросу требовалось с выдумкой, ибо моя цель — Кромиш Гельфов, капитан городской стражи. То не Протекторат, конечно, птахи помельче, но какая никакая власть в городишке Гахельве.

Скажу я тебе, что капитан тот сделался в городе навроде трутня в пчелином дому. В харчевнях столовался безоплатно, за одно своё расположение, торгаши местные несли ему подарков, чтоб не искал лишнего. А уж, кто не одаривал нашего героя, становились жертвою грабителей, коих искали долго и без результата. Так и с банкиром вышло. Не получил капитан вовремя откупную, да и налетели на банк пограбители. Сколько вынесли, не знаю, а дело тянулось уж год. Господин Хегелькоф желал разрешения своего вопроса. И господин Васм возжелал ему помочь.

Перво наперво требовалось найти способ подобраться к борову. В управу просто так не войдёшь, а господин Васм пожелал возмездия прилюдного.

*****

Гость с подался вперёд, всем видом выражая интерес.

— И что же ты?

— Я решил разыграть спектакль, — усмехнулся хозяин, — и себя развлечь заодно.

*****

Знал, что раз в неделю рейд у стражи городской по главной улице. А там уж требовалось малое. Выкупил у побродяжки лохмотья, приоделся, как положено. Вымазался в помоях, налепил овсяной крупы на рожу, чтоб скрыть шрам, измазался в пыли, надавил вишнёвой юшки, чтоб сошла за кровь. Да затеял драку перед стражниками. А они возьми и купись. И поехал я в управу с сопровождением.

Вышло, я тебе скажу убедительно. Я б к себе и за пять шагов не подошёл, коль спросили. Сначала желали просто выпороть, но я так усердно скулил о своей судьбе, да сморкался, что предоставили меня перед нашим капитаном для решения участи.

*****

— О, боги, — гость с улыбкой отодвинулся. А хозяин тихо рассмеялся.

— Не они, благородный асатр, кое-кто помельче.

*****

Капитан наш устроился с претензией. На столе — коробка дорогих сигар, недавно подаренная, и сам он от пота аж лоснился, как холёный боров. Не в пример мне, тогда попрошайку играющего. Предоставили меня, значит пред его очи за то, что ляпнул я про ещё одного мошенника. Захотелось нашему капитану сделаться единственным, кто знает обо всех делах в городе. А мне того и надо. Только ещё остаться нам наедине.

Смотрел на меня капитан, и во взгляде его я читал всё, что он обо мне думал. Мразь, каких много на этих улицах.

Пророчил мне публичную порку.

— Народ хочет зрелищ! Народ! — Кромиш фыркнул, вещая. Толпы раскормленных и холеных зевак даже доплачивать готовы, лишь бы их не лишали еженедельного зрелища. Интеллигентные господинчики и дамы чаще всего собираются на подобные мероприятия. Ах да, еще средний класс. Мастеровые, трактирщики, владельцы мелких лавок. Все они хором вопят непристойности в кровожадном угаре, возжаждав правосудия.

Воняло от меня знатно. И по лицу капитанскому, зелёному читал я, что брезговал он со мною оставаться.

— На меловые работы пойдешь, — отчеканил капитан. — С месяцок поработаешь, потом поговорим с тобою еще раз.

— Не можно, — лепетал я, в молитве сложив грязные руки. — Мне не можно. У меня здоровье слабое. Господин распределитель. Прошу, как отца. — Упал на колени. — Умоляю. Нельзя мне. Здоровье слабое.

— Что он там лепечет? — рассмеялся капитан, переглядываясь с конвоирами. — Поднимите-ка его.

Здоровые молодцы легко подхватили меня, подняли на ноги, но я легко выскользнул, бухнулся снова, ударив пол коленками.

— Не погуби. Все сделаю, — запричитал я. — Что хочешь. Все, только не погуби.

Капитан с тоской смотрел на меня, соображая, как меня использовать. Читал я его мыслишки, как книгу. Таким-то лишь бы обратить себе на пользу чужое унижение. И, надо сказать, наслаждался я моментом, когда представил, чего я с ним сотворю после. Всхлипнул, размазал юшку по лицу.

Капитан сложил пухлые руки на столе. Да посчитал, что такого дерьма ему не надобно.

— Уведите, — с тоской проговорил капитан. — Дело решенное.

Конвоиры, морщась, подошли, взяли под руки. Я уж постарался сыграть убедительно, завизжал, точно поросенок.

— Не губи! Все тебе скажу! Что знаю! Видел! Знаю!

— Что ты видел? — Без интереса спросил капитан.— Что?

— Зуба, видел, Длинного. Видел! — Подвывал я, обвисая точно куль в руках конвоиров. Те, видя сомнение на лице командира, бросили моё безвольное тело на пол. Снова отошли к стене.

— И что же? — Кромиш подался вперед. — Где видел? Что он делал?

— В Зеленых залах видел! С мешком!

Капитан бухнул кулаком по столу. Я сделал вид, что испугался, вздрогнул, замолчал. Гелифей Прафт, по прозвищу Длинный Зуб был знатным там грабителем. Не далее, как неделю назад взломали большой ювелирный магазин. Говаривали, он. Думаю, банк тоже его рук дело. Да не поделили они с капитаном добычу. А потому борову и интерес. За те слова он брезгливости своей на горло наступит. Жаден, чёрт.

Но пропал Зуб из города. Вместе с награбленным. И подумал я, что надо бы его найти тоже. Но позже. Сначала с этим.

Капитан нахмурился.

— Ты что несешь? Как ты мог его видеть? Все знают, что он ушел из города! — Кивнул своим людям, чтоб вышли. Те без слов прогрохотали к выходу, прикрыли за собой тяжелую дверь. Я проводил их взглядом, хлюпнул раз разбитым носом. Наконец-то.

— Когда видел? — Кромиш подался вперед. Я вытер юшку снова. Гельфова дернуло от отвращения, но он все равно приблизился.

— Третьего дня.

— Где? Покажешь? — Я кивнул.

— Ты уверен, что Зуба видел?

— Уверен! — Я опустил голову. Капитан довольно улыбнулся. Даже встал от радости, прошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Уж мнил себя победителем. Думал, и найдёт подельника, да откупится от должности. А после и отправится на покой. Но не тут то было. Уж я взялся за вторую часть своего плана. Стряхнул нетугие путы с рук, бесшумно подошёл.

Боров только повернулся, я уж ударил молча. Три раза. В точки на плече и груди. Чтоб тело ему отказало. Уверенными движениями повалил гельфову тушу меж стеной и столом на пол. Встал над ним.

Капитан замычал. Язык то его стал неповоротливым, и чужим. Я выпрямился, расправил плечи, сильно прибавив в росте супротив прежнего, откинул назад сальные пряди. Ты б его глаза видел. Он от такой метаморфозы последнее самообладание потерял. Может, в голове его и мелькнуло понимание, да никак не уложилось, что на него натравят кого-то вроде меня.

— Экий ты жирный. Словно боров на убой, — с досадой проговорил я, разглядывая неподвижное тело. Капитан в злобе вращал глазами. По всему, мыслями посылал он мне проклятья и всяческие беды на мою голову. Я меж тем наклонился к самому его лицу. Капитан разглядывал меня, и в нарастающем удивлении замычал и задергался. Не думаю, что он меня узнал. Меня тогда мало кто в лицо видел. Но кое-какая мысль в глазах появилось.

Нет, не услышат конвоиры. Двери здесь сделаны с расчетом на допросы с пристрастием. Обшиты дранкой, плотно пригнаны. И тело почитай чужое.

— Господин Хегелькоф передает тебе свое неудовольствие. Из-за утраченной прибыли, — продолжал меж тем я, связывая Кромишу руки веревкой, какой еще недавно был связан сам. Хегелькоф? Кромиш поднял глаза на патлатую голову, холодея. Хегелькоф. Наконец дошло до дурака, чем запахло. А запахло, скажу я тебе отвратно.

*****

— Ты говоришь, а я словно чувствую этот запах, — брезгливо скривился гость.

— Воняло знатно, да, — рассмеялся хозяин. — Не принимай близко к сердцу.

*****

— Господин Хегелькоф просил тебе сообщить, что деньги предназначались не ему, — я меж тем уверенными движениями начал обшаривать карманы. — Деньги были для серьезных людей, и Хегелькоф знает, что взяты они были тобой. — Вытянул из кармана мундира грязную тряпицу, рассыпав по полу несколько десятков мелких медных монет. Пошарив, по карманам еще, с досадой посмотрел на капитана.

— Придется вернуть, — с участием сказал я. Капитан сглотнул. Подвижность возвращалась, но не так быстро, как хотелось. Язык все еще плохо ворочался во рту. Не то что б я ему сочувствовал. Ты пойми, коль господин Васм бы пожелал, я б его разделал тут же. Да, нужны были ему те деньги. А кто, как не капитан, знал, куда их дели его подельники? От меня теперь требовалось одно. Напугать до бесчувствия. А уж остальное после, если не поможет.

— Ко-о ы-ы? — Промычал капитан. Думал, что коль время потянуть, так и заглянет кто. Но я то знал, что все в управе знали, что беспокоить капитана нельзя, коль он ведёт допрос. Сколько раз так было? А уж какое кому дело до грязного оборванца, верно?

— Я твоя совесть, Гельфов, — поднимаясь, проговорил я. Отошел к столу, поднял со столешни свинцовую печатку, какой прижимали восковые печати на грамотах. — Если господин Хегелькоф снова попросит меня навестить тебя, то это будет последний день твоей бестолковой жизни. Церемоний разводить не буду.– Я запалил свечу и начал нагревать печатку над огнем.

— Сроку тебе три дня.

Капитан задергался в своих путах, замычал.

— Е-ек, оо-оми е-ек.

Но я покачал головой.

— Оплачено, — проговорил я, оглядывая потемневшую раскаленную печатку. Быстрым движением придавил борова к полу, зажал рот рукой, прижал печатку к коже за ухом. Капитан дернулся от боли, зажмурил глаза, пересиливая себя. Крик умирал в зловонных пальцах.

— Три дня, Гельфов, — сказал я тихо. — Другой раз будет последним. Я тебя из-под земли выну. – И резко отпустил его. Уж после требовалось от меня только ловчее выскользнуть в окно, чтоб исчезнуть быстрее, чем они начнут меня искать. Что я и сделал. На улице на меня почти не обратили внимания. Я скинул лохмотья и переоделся в приличное, кое-приготовил заранее в одном ближнем тупике. Сальные пряди пригладил, стер с лица маскарад. Да и вышел спокойно, пока эти бегали по улице в поисках «бродяги»

*****

— Что ж, они в тебе его не признали? — усмехнулся гость.

— Нет, — легко ответил хозяин. — Попрошайка то хромал, да сутулился, отчего казался ниже на голову. А я уж плечи расправил и казался издали приличным гражданином. Так и ушёл восвояси. Искать купальни.

— И что же? Дело было сделано? — уточнил гость.

— Ко мне больше не обращались, знать, долг был возвращён, — кивнул хозяин. — Сработала моя наука.

Гость замолчал, перебирая по столу пальцами. Наконец, решился.

— Но я бы желал знать, что же Жнец? После того случая. Молчал?

— Жнец? — хозяин улыбнулся. — Ему моё ремесло пришлось по вкусу. Пищи ему было вдоволь. Я не обманул. И коль были перерывы, то недолгие. А если досаждал он мне, то я всегда помнил про чёрный тангорский табак. Потому жизнь моя в Гордарии было даже сносной. Если б не Протекторат с Юстиниями. Но с ними мы успевали избегать друг друга. До поры.

— Когда ж вы столкнулись?

— О, это снова прилетел мне привет от прошлого. Единственный, кто меня знал в лицо, да служил в протекторской — это Вилей. И стало для меня то опасным, потому что начал он активно помогать Девову рыцарю. Дело благое, вероятно. Если посмотреть со стороны горожанина, то явился бы Вилей ему с самой лучшей стороны. Протекторский Командер не щадящий на своей службе здоровья и времени. Но то было направлено против Жнеца, а следом и против меня. А этого мне совсем не надобно было. Потому оказались мы вроде по разные стороны.

— Ты сожалеешь об этом? — Участливо спросил гость.

— Может быть, — задумчиво проговорил хозяин. — Как ни крути, Вилей мне немало помогал, как и я ему. И тем больнее сделалась наша неприязнь друг к другу.

— Вы встречались после?

— И не раз, — усмехнулся хозяин.

— Расскажешь?

— Расскажу, тем более, что первая наша встреча после того происшествия положила начало новому этапу моего пути. Жнец мостил себе дорогу к абсолютной свободе, а я старался остаться человеком.