Следующим вечером дочь хозяйская никак не давала продолжить рассказ. Она залезла на колени к гостю, своему опекуну, и, прижавшись к нему, рассказывала свои истории. Тот же не смел прервать монолог.

Хозяин наблюдал за тем с лукавой улыбкой на губах и шептал что-то супруге на ушко, сидящей тут же за столом с шитьём.

— Пойди, Мара, — наконец, мне выдержал гость, — ты, верно, устала.

— Нет! — жарко возражала девчонка и прижималась крепче. — Почему вы шепчетесь? Я тоже хочу послушать!

— Не для детский ушей то, Мышка, — с напускной строгостью проговорил ей отец, — пойди уж, стрекоза.

— Я с вами хочу! — не отступала девчонка.

На что мать ей двумя движениями руки погрозила молча.

— Я, право, не рассчитывал задержаться, — вдруг виновато проговорил гость, поглаживая девочке спину, — и нарушить вашу приватность.

— Коль ты желаешь узнать всё, то придётся и задержаться, — рассмеялся хозяин, — в другой раз случай выпадет только через десять лет. Но коль не интересно.

— Интересно! — горячо возразил гость, — я хочу услышать всё!

Хозяйка поднялась, отложила шитьё, склонилась к супругу, получила нежный поцелуй и поманила дочь.

— Нет! — снова ответила девчонка.

— Пойди, Мара, завтра мы пойдём на охоту, коль не встанешь с рассветом, не возьму тебя с собой!

И девчонка сразу соскользнула с чужих коленей и поскакала за матерью.

— Стрекоза, — усмехнулся хозяин, взглянул на шитье рядом с собой.

— Скажи, я вас не стесняю? — уточнил гость.

— Конечно нет, — хозяин покачал головой, — мы рады, что ты с нами. Особенно Мышка. — А потом улыбнулся лукаво, — что ж, чаю заварить ли?

— Опять ты со своим чаем! — отмахнулся гость

— Так расскажу сейчас тебе о том, как Жнец подловил меня и прорвался на свободу.

— Как же он смог?

— Слушай.

*****

После того перехода я уж подумал, что злоключения мои закончились и можно вздохнуть свободно. Денег у меня оставалось от продажи лошади, и я по наивности своей решил дать себе отдых в несколько дней. Снял комнату в небольшом приграничном городишке Прежте, приоделся. С оружием в Гордарии туго. На каждую железку надобно разрешение, а за каждое разрешение отвалить немалую сумму в Протекторат. Потому жил пока так. Наслаждался, можно сказать. Демон, правда чего-то говорил, про непролитую кровь, но я пока его не слушал. Солнце и благость одолели меня. Я гулял, изучал город, прислушивался к сплетням и готовился двинуться дальше. Городишко небольшой, приземлённый, окружённый виноградниками.

А говорили на площадях любопытное. Про дыру ту в Протекторате, конечно, знали, но вот странность, знать знали, а найти не могли. Морок водил их кругами. А аккурат после моей вылазки нашли. Вернее, на неё указали арденичи. Угадай, кто!

Именно! Морхеи выйдя из той дыры направились прямиком к голове со своими рекомендательными письмами. А там и закрутилось. Дыру нашли, опечатали, и, по всему не было больше ходя подземного из Ардени в Гордарию. Только портал. Но не об этом суть.

Пока я слушал, не сказали ли арденичи чего о человеке по имени Аверт Эвола, заметил я в толпе странное. А уж после началось.

*****

— Что ж странного? — нетерпеливо спросил гость, когда хозяин замолчал.

— Приметил я, благородный асатр, знакомое лицо. Да так, что лицо это словно нарочно мне явилось. И было оно из самой первой моей жизни. От чего я понял, что зря не махнул сразу к северу.

— Что ж за лицо такое?

— Ательдами звались мы не по имени. Каждый получил кличку, а уж имена выбирали сами. И был среди нас один знаток ядов, и звали мы его Змей.

— Это он? Он тебе показался?

— Он. А раз пожелал показаться он мне, то это означало, что они знали, кто я, и где обитаюсь. Иначе б оставался он для всех незаметным. С этими мыслями я уж собрался бежать прямо там, не заходя в съемную комнату. Но мой просчёт оказался в том, что Змей был не один, — хозяин положил ладони на лицо, обтёр невидимую паутину.

— Отчего ж ты решил, что они за тобой?

— Так, может, и не за мной, но раз дали знак, значит по мою душу.

— И что же?

*****

Поздно было бежать, коль он уж меня нашёл. В плечо кольнуло со спины. Я даже не успел и шага сделать. Яд быстро отнял мне руку, а после и половину тела. Со спины две пары рук быстро и без шума схоронили меня в занесённом тупике. Я, конечно, пытался противиться, но выходило вяло. Двое со стеклянными, мёртвыми глазами скрутили меня споро и крепко, а после поволокли прочь.

*****

— Отчего ж стеклянными? — удивился гость.

— Ацефилум, — коротко ответил хозяин, — особая смесь как раз для них. Не чувствуешь боли, не слышишь лишнего. Только приказ и его выполнение. Мы все такими были. Бесполезно увещевать, умолять, сопротивляться.

— Это…

— Да, про то спрашивал Вилей и я ему отвечал. Коль помнишь.

*****

Затолкали в какой-то подвал, скрутили сильнее, чтоб не поднялся. А там уж и Змей подошёл. Вольготным таким шагом, как победитель. Демон, паскудник, молчал, чуя, что вскорости я и сам буду его умолять о снисхождении.

— Так, так, — протянул он. А сам пальцами поигрывает то сводит их, то расслабит. Как смотрел я на эти пальцы, и внутри всё сжималось, веришь? Знал, что нельзя страха показывать. Змей это любил. А коль любил, то и желал лицезреть постоянно. Позёр был. Но опасный, как кобра.

— Смотрите, кто воскрес. Что, Ворона, в аду тебе не понравилось, решил возвернуться? — протянул он. А голос у него ни с чем не спутать. Надменный, гнусавый какой-то. В прежние времена мы с ним редко пересекались, разве по большой надобности. И тогда он мне не нравился. Башня у него отлетает при виде крови напрочь. А теперь уж у меня выбор не велик был.

*****

— А Ворона…

— Моё прозвание. За тёмный волос, да нос с горбинкой. Мне так-то безразлично, хоть как.

*****

Что ж я ему должен был ответить? Мысль моя билась в поисках избавления из положения в коем я оказался. И не находила выхода. Уговорить? Знал, что бесполезно. Купить? Не выйдет. И демон молчал, отдав меня на растерзание. Коль явили бы они слабость или промашку, я б ею воспользовался, но то были воины одной со мной сколы, а это значит, что ни единой лазейки они мне не оставили.

— Что молчишь, грязь? — Змей близко не подходил, отчего мне было отрадно, что боялся он меня даже связанного. Но то моей участи не смягчало. Он подскочил, коротко и сильно поддел сапогом под брюхо. — Тогда надо было молчать! А не сейчас!

*****

— О чём он? — гость в волнении сжал пальцы.

— Ты слушай далее.

*****

Злило Змея моё молчание и распаляло его до исступления. Но ничего из своего арсенала он ко мне применять не стал, по всему, получив приказание доставить живым. Разве избил до кровавой рвоты, пока те двое ему помогали. А пока куражился, расписывал, что в услужении он тут у гордарского винодела, и к виноделу тому прибыли из Ардени перебежчики с рекомендательными письмами. И за званым ужином один из них начал вещать про воина со смешным именем Стерш. И узнал Змей в этом воине свою сколу. Это возвернуло меня к разговору о Вилейкином пьяном трёпе не к месту. Проклял я его за несдержанный язык. А там уж недолго сложить два и два. А учитывая, что я подвоха не ждал, то и сам совершил немало промахов, по коим меня легко было в Преште вычислить.

После уж не помню, что было, но очнулся в коробке, похожей на сундук. К слову, так и было. Сундук грохотал в повозке о доски, подскакивая на ухабах дороги, и решил я, что сейчас самое время демону показаться. Но тварь ехидно молчала, и я догадался, что он ждёт кровавого финала, чтоб выбора у меня не осталось вовсе.

Коль тебе было жаль того проводника, то, считай, он был отомщён с лихвой. В сундуке было тесно, через дырки воздуха поступало мало. Потому дорогу я перенёс в кровавом дурмане и мыслью, что едем мы в Империю, обратно в Арах-Экель. Или ещё куда хуже. Хотя, куда уж там хуже. Шанс, дарованный мне судьбой я посчитал растраченным впустую коли так. И, в общем-то, готовился к финальному акту.

Но прибыли мы не в Империю. И даже не к границе, а в окрестности Прежта, на одну из виноделен. Это Змей решил, что прежде чем стереть меня, он сделает то же и с арденичами, что знали меня лично. А поскольку любви к театрам у него не отнять, сделать он это решил с помпой. К моей удаче.

Сундук мой сгрузили с телеги, или на чём там они меня привезли и понесли куда-то. Только слышал я как стрекочут сверчки, да тяжёлое дыхание моих конвоиров. Потом какое-то время была тишина. А после голоса и звуки ударов.

— Ты слышишь? — Донеслось до меня отдалённо. По всему, обращались не ко мне, и я с трудом соображал, что за люди могли стать для Змея жертвой.

— Слышишь. Это хорошо, — продолжал Змей. — Кричать не надо. Прислуга не проснется. А разъезды далеко отсюда. Зато услышу я. И заставлю замолчать. Понятно?

Слышны были сдавленные крики да мычание. Тут уж я сообразил, кто мог быть там, на моём месте. И стало мне так погано, что хоть вой. Морхеи. Снова со мной и снова из-за меня.

— Слышно? — продолжил Змей. — Заставлю замолчать. — Мычание стихло. Тогда охранитель снова обратился к Морхею.

— Здесь вся твоя семья? — обратился он к пленникам. — Я сейчас дам тебе говорить. Будешь отвечать на вопросы. Лишнего не надо. Иначе пострадают твои близкие. Понятно.

— Что вам надо? Денег? Возьмите! — заторопился Морхей. А зря. Говорено же было, только ответы. Я уж знал, что будет после. Второй охранитель без слов ударил кого-то раздался писк.

Ты не думай, я лишь слушал. Но воображение рисовало мне безрадостную картину. К тому времени у меня уж затекло всё. Да так, что даже дыхание стало не в радость. Чего они ждали, чего хотели, было неясно. Но зачем-то притащили сюда и меня, а значит, Змей опять затеял представление возмездия. Позёр.

— Я сказал, только ответы. Ничего лишнего.

— Хорошо, хорошо, только не бейте.

Помощник снова ударил, снова писк и рыдания.

— Только ответы, — повторил Змей. Тут крышка сундука отворилась и меня вытряхнули на землю, как кусок дерьма. Я с трудом разогнул ноги. Взгляду моему открылось, что действо проходит на большой сцене, как Змей всегда любил. В огромном амбаре с бочками, и посреди сидели связанные морхеевы родичи и Вилей, с мешками на головах. А сам Морхей сидел перед Змеем на коленях. А возле меня два котла с горящим в них огнём.

Ательд взял Морхея за плечи, отвернул от родных ко мне. Вот и свиделись. Обстоятельства, правда, снова не ах.

— Поднимите, — тихо приказал Змей. Из темноты выступил еще один мальчик, а второй вышел из-за спины. Вдвоем подняли меня за плечи, прислонили спиной к стене. Голова моя моталась из стороны в сторону, так ослабил меня и яд и перенесённое.

— Воды, — сказал Змей. Один из мальчиков зачерпнул небольшим ковшиком из стоящей в углу бочки тухлой воды, вылил мне на голову.

— Просыпайся, Воронок, у меня для тебя подарок, — сладко проговорил Змей, подходя ко мне. Присел рядом на корточках. Заглянул в лицо. — Просыпайся. Пришло время.

Я поднял голову, посмотрел в глаза сидящему передо мной мучителю.

— Твое? — Спросил, вышло тихо и хрипло.

— Мое, — согласился Змей. — Потому как твое закончились. — Поднялся. — Четыре года тому назад. — Сказал с нажимом. — И ты это знаешь лучше меня.

После вздохнул и ткнул пальцем в Морхея.

— Знаешь его?

Я с усилием повернул голову, посмотрел, сколь мог изобразил равнодушие. Что сказать? И как отвести от них беду, которую я сам своей неосторожностью навлёк?

— Не помню. Должен?

— Должен, — тихо ответил Змей, переходя к Морхею. Теперь жест повторился, а вопрос был задан ему. Мальчик отошел за спину к Равесу. Там снова раздался писк. Морхей закрыл глаза. Не солжёт. Не сможет. Хотя, кто знает, спасла бы эта ложь нас обоих иль нет.

— Знаю, — ответил тихо.

— Откуда?

— Выкупил на ташерском рынке. За коня, — пробормотал Морхей, опуская голову. — Четыре года назад.

— Служил тебе? — Чеканил вопросы Змей, сверля меня взглядом.

— Ну, служил…

Змей медленно подошел обратно к мне.

— Служил, — медленно сказал он, перекатывая во рту слово. — Мне лгать нельзя, Воронок. Он это уяснил быстро, а ты? — я уж потерял осторожность, задрав голову, посмотрел на возвышающегося надо мною бывшего моего товарища.

— Ну, мне-то можно, — сказал с улыбкой, клоня голову на бок. Змей вздохнул.

— Последнее звено сегодня встало на место. Теперь я могу отправить отчет о своих действиях в Меиех-Адевь. Мне пришлось потратить три года, — опустился снова на корточки передо мною, ухватил его за волосы на затылке, с силой начал бить голову о стену на каждом слове.

*****

— Для чего? — удивился гость. Потемневшие глаза снова выдавали волнение. — Ведь вы оба уж в его власти? Зачем мучительство?

— Такова его натура, — хозяин безразлично пожал плечами. — Не мог он удержаться от выказывания власти над пленниками, и коль бы всё же отправился я в империю, было б мне в разы хуже, поверь.

*****

— Три долгих года, чтобы найти тебя, — он оставил меня в покое, вздохнул глубоко, успокаиваясь. Я с трудом поднял голову снова. Нельзя было дать ему повода чувствовать себя победителем. Уж я то знал, чем это оборачивается.

— Я лично допросил каждого в твоей цепи. Можешь быть доволен. Отчасти я отомстил за тебя. Твой тюремщик долго не желал признаваться в своем преступлении. Знаешь, за торговлю заключенными он должен был занять их место. Я сделал ему одолжение. Убил его быстро.

— Быстро ли? — усмехнулся я. Тянул время. Звал демона, но тот не желал показаться, а лишь наблюдал со стороны и пил моих страданий ровно так же как и чужую кровь.

Змей встал, прошелся к Морхею и обратно.

— Ну откуда ему было знать, что брошенный в яму узник понадобится снова, правда? Про приговоренных к забвению вспоминают только, когда попадается случай. А случаи те бывают редко, правда, Воронок? Тебе ли не знать. Большинство так и сгнивают там. В собственных нечистотах, глодая пальцы от голода. Он проявил милосердие…. По-своему. Перекупщиков я тоже нашел. Они едва тебя вспомнили. Но после некоторых уговоров все-таки рассказали про всех, кого выкупили у Арах-Экель. Даже подумал, что пошел по ложному следу. Но, вы там все такие, ты же видел лучше меня. Грязные, голодные, отощавшие и истерзанные. Все на одно лицо.

Змей улыбнулся, снова прошел к Морхею. Мальчики застыли, словно изваяния рядом с остальными пленниками. Купец оглянулся. Семья сидела молча, застыв, словно мыши перед удавом.

— Купца-работорговца я тоже нашел. Того, который польстился на малую цену. Там-то я сразу тебя раскусил. Купец ругался, ох, ругался на тебя. Потерял из-за тебя людей, а потом ещё и с жизнью расстался. Печальная участь. Потом я след потерял. В проклятой Ардени. Вырази благодарность этим людям. И случаю. — Змей с улыбкой посмотрел на Морхея. — Я скажу. Без них я бы не нашел тебя. Коль не случайная фраза в разговоре. Конец моей ссылке. Я возвращаюсь с победой.

Змей сжал губы в линию, прошел ко мне

— Долго искал. Три года! Не мог вернуться из-за тебя! — Снова присел в быстром порыве рядом со мною. — Твоя ошибка — это наша ошибка. Ну, почему ты не сдох? Почему?

Я опёр голову на стену.

— Прости, Змей, я старался. Правда, — и рассмеялся тихо. Змей со злобой сжал кулак, но не ударил.

— Мастер хочет тебя видеть. Поэтому ты отправишься в Меиех-Адевь. Вместе с моим докладом. Там тебе вынесут приговор, как и подобает. Умрешь достойно, — и гадко улыбнулся. — Если сумеешь. За твою слабость это более, чем милосердно.

— Слабости не было, — прохрипел я, втянув воздух сквозь разбитые губы. Они могли обвинять меня в чём угодно, но слабости я не явил. Магики лезут в голову хлеще червей в землю и вскрывают воспоминания, как молот хрупкое яйцо. Защита, что нам ставили, не сработала. Разве была моя в том вина?

— Верно, не было, не могло быть! — Согласился Змей. — Ательд не может явить слабости. Как и не может выбрать господина по своей воле. Помнишь? — Он оглянулся на Морхея. Что б тот слышал.

— Проявить признаки неповиновения — это преступление, кара за которое — смерть. Помнишь? Служение наше длится до последнего стука сердца. И господин наш един на все времена. Помнишь? — Змей навис надо мной, словно коршун. — Один! Сын Небес и Тверди! Милосердие и кара земная! Никто более! Как мог ты уйти от своего долга? Оскорбить нашего с тобой господина служением грязным арденским лошадникам?

Морхей слушал и ужас наполнял его, это было видно по глазам. Но мучитель наш продолжал свой пафосный спектакль, не замечая, что и актерам и зрителям уж изрядно надоел.

— Но я тебя не виню, — Змей выпрямился. — Тюремщик многое мне рассказал перед смертью. Мне повезло, наверное, что из нас двоих Мастер выбрал тебя. Иначе я был бы на твоем месте, — Подумал. — Впрочем, нет, не был. Я бы принял свою судьбу, как подобает истинному слуге.

— Это ты можешь, — прохрипел я. — Принимать подарки судьбы…

Змей ухмыльнулся.

— Каркай теперь… Я называю это осторожностью. Ты тоже такой, но почему-то всегда считал себя лучше меня. И что же? Что ты теперь? Я пойду и дальше лелеять самовлюбленность своего гордарца, а ты отправишься к своей кончине. В сундуке, как какой-нибудь багаж. Открою тебе секрет, — Пегий приблизил свое лицо к мне, сказал тихо.

— Адрах не случайно знал, где ждать твоего появления. Младший Багобитин сдал нас в обмен на поддержку Магического круга. Чтобы взять Алый трон, насолить старшему брату. Он член императорской семьи и мог иметь доступ к нашим тайнам. Он знал, что Императору Архимейстер словно кость в горле. Слишком амбициозен, слишком могущественен. Догадывался, что господин отдаст приказ о возмездии. Он задал Мастеру прямой вопрос … И старик не посмел отказать. Потому твое задание провалилось. Оно должно было провалиться. Так захотел твой господин. И потому Адрах сумел тебя найти. Расчёт был, что ты сдохнешь раньше, чем они раскопают твою голову.

Мастер сожалеет. Он скажет тебе об этом. Потом. Иногда приходится жертвовать чем-то, чтоб спасти большее… Но он удивлен, что Архимейстер вдруг показал большую осведомленность в наших делах. Вывод один — ты выказал слабость.

— Все еще не научился говорить коротко, — усмехнулся я. — Люди устают от тебя, Змеюшка. Тебе б подтянуть мастерство…

— Люди подождут, — тот с вызовом посмотрел на Морхея. — Пусть послушают, ради чего им придется умереть.

— Высокий слог! — Я б засмеялся, но в груди горело. — К чему это представление? Если бы ты хотел убить, давно бы сделал это.

— Нужен урок! — Возразил Змей. — На моем попечении двое птенцов, как видишь. Один из них, возможно, станет новым охотником. Вместо тебя.

Я замолчал, разглядывая мальчиков. Мне они были безразличны, как и я им. Змей присел рядом.

— Я должен тебе сказать. Мы больше не увидимся. Мы же были братьями, — посмотрел на Морхея. — Да, братьями. Но досадная случайность нас разделила. Адрах. Он знает, как ударить больнее, правда? Тюремщик сказал мне, что сначала ждали, пока Ацефилум выйдет из крови. Это больно? Наверняка. Я слышал, это равносильно смерти, так яд приживается в теле. А потом? За дело взялись палачи. Это он тоже мне рассказал. Адрах пришел после. Сам. Когда ты сломался? Мне интересно. Я хотел бы вспоминать о тебе лучшие вещи. Впрочем, неважно. Архимейстер получил о нас всю информацию, какую хотел. О Слиянии, например. Парадокс, Ворона, ты не смог пройти обряд, но знаешь о нём больше, чем кто бы то ни было. Теперь и Адрах это знает, и это делает нас уязвимыми. Теперь я кляну тебя за твоё вечное любопытство!

Морхей скосил глаза на приоткрытую дверь амбара. Чуда. Ему хотелось чуда. Пока не иссяк поток слов у их мучителя. А я не знал, как в этот раз его сотворить.

— Еще раз хочу сказать, мне жаль, что все так вышло. Лучше бы Адрах убил тебя. Тебе дадут Ацефилум. Сегодня же. Прими его, тогда твоя участь не покажется тебе такой ужасной. И вспомнишь, что значит служить. Ты поймешь, что должно сделать.

Я понял, что должно сделать тогда. Пока Змей расписывал мне мою участь, выкапывал грязь и вонь со дна. Я вспомнил, что дало демону толчок. И решил, что самое время повторить фокус. Надо было заставить Змея убить меня.

*****

— Что? — гость слегка опешил от услышанного.

— Да, да. Не удивляйся. Это была моя третья смерть, благородный асатр.

*****

— Нет, спасибо. Я так… — и я вложил во взгляд столько дерзости, сколько мог тогда.

— Что? — Змей напрягся.

— Мне уже не нужно, — я улыбнулся в искаженное злобой лицо. — Я теперь свободная тварь.

— Тварь! — Змей размахнулся для удара.

— Повторяешься, — и приятель мой не удержался, ударил в лицо, и я повалился на бок.

— Держите, — бросил Змей мальчишкам. Те без слов подняли меня под плечи. Змей ударил меня в живот, потом в грудь, потом снова, и снова.

— Ты оскорбил меня, — сказал он, прерываясь. — Я предложил тебе шанс. — И снова ударил, и еще, потом в голову. Снова и снова. Когда ему надоело, встал расслабленно, вытирая руки подвернувшейся тряпицей. Я бессильно обвис на руках мальчиков, свесив голову вперед. На земляной пол тонкой нитью потянулась кровь. Потом боль внутри сжалась и выплеснулась на пол, меня дернуло в спазме, и вырвало кровавой кашей под ноги.

— Тварь, — Змей сморщился от отвращения. — Ты не сдохнешь сейчас, как не сдох тогда. Если понадобится, тебе найдут лекаря. Твое время еще не пришло.

Повернулся к Морхею. Купец в ужасе перевел на него взгляд от кровавой лужи на полу, и скорчившегося тела.

Змей ткнул в Морхея пальцем.

— Ты. Виновен, потому что присвоил себе вещь, тебе не принадлежащую.

То было последнее, что я услышал, да и то далеко. Там уж наши со Жнецом разговоры переросли в противостояние. Он желал безоговорочной победы, я же не желал сдаваться. Но смерть решила многое. Меня откинуло в ледяную пустошь, душой ли, телом, не ведаю, но я тянулся за демоном. Не хотел, что он пожрал больше, чем я мог ему позволить. Наша борьба проходила ныне в его юдоли, в той самой пустоши, куда заперли его люди и иллии несколько веков назад. Он глумился надо мною. А мне нужна была помощь. Он посулил мне её, удовлетворившись моим полным бессилием.

«Хочу ли я увидеть, что произойдёт?» — спросил он меня. И я сказал — «Да». И открылась мне картина его глазами. Мрачный, тягостный мир полный эманаций и духов, а посреди этого девять живых пылающих сердец. Демон вырвался, пролез через моё согласие в мир людей.

*****

— Но ты же желал это предотвратить! — горячо возразил гость. — Разве нет?

— Желал. Но то, что со мною случилось и то, что должно было произойти с Морхеями сделало моё желание незначительным. Я поддался слабости, коль тебе угодно. И Жнец, кровожаднейший демон всех времён, за победу над которым многие расстались с жизнью, вырвался к свободе.

— Не верю! — возразил гость.

— Так слушай, — лукаво улыбнулся хозяин.

*****

Демон тащил из своей темницы ледяной холод. На стене амбара расцветал морозный узор. Мальчики — ательды тоже его увидели, и, словно завороженные, стояли, не шевелясь.

— Атахо! — И один из мальчишек ткнул пальцем в стену. Иней оседал уж и на соседней стене, а первая оледенела. Змей повернулся, чтобы посмотреть. Я видел их чужими глазами. моё смертное тело провалилось в ледяную пустошь, выплюнув взамен клубок из раскалённого воздуха, из которого невидимая пряха ткала гигантское, полупрозрачное тело.

Все были в ужасе. Вилей дергался, пытаясь высвободить руки из веревочного плена. Змей тоже оглянулся, улыбнулся страшной улыбкой, глаза налились кровью.

Сквозняк сдул остатки черного пепла оттуда, где лежало моё тело.

— Воронок, ты полон сюрпризов, — Змей оскалился, повел плечом. Руки удлинились в предплечьях, ноги стали шире. В последний раз он взглянул на Морхея, сузив ставшие из круглых горизонтальными зрачки. Голосом, казалось, происходящим из самой утробы, сказал.

— Так даже лучше.

*****

— Что с ним произошло? — удивился гость.

— Слияние, — пояснил хозяин. — Тебе, верно, не понять. Вам силу даёт ваша кровь и близость к богам. Люди же изначально слабы, а коль сильны, то только волей и желанием. И после открытия Разломов для обретения силы стали сживать человека и тварь из Разлома, коль оба согласные. Так появились магики, а ательды поставили такое и себе на службу. Это и есть Слияние. Когда ты добровольно принимаешь тварь внутрь, она дает тебе силу. Но чтоб не выходили из разума и повиновения, кормили нас ацефилумом. Придумкой алхимиков. Мне не удалось найти себе пару, да думаю, неспроста, ибо зацепился демон за меня ещё раньше. потому и не пускал никого. За то я мог без опаски подойти к любому из магиков. Пока демон ещё не явил себя.

— Удивительно, — задумчиво проговорил гость, — тогда закончился твой путь?

— О, нет, — рассмеялся хозяин, — взгляни на меня, разве ты веришь, что я сдался?

*****

И вот землю продавила, спекла жаром огромная трехпалая лапа, затем другая. Огромное чудовище, казалось, состоящее из прозрачного кипящего воздуха вскинуло клиновидную голову, раззявило нечеткую пасть. Рёва не последовало. Чудовище выгнуло длинную шею, коснувшись стропил, которые тут же начали тлеть. Длинный хвост два раза хлестнул по стенам, оставив после себя обуглившийся след. Морозная корка быстро таяла. То явился на землю Жнец. Я смотрел вместе с ним, впитывал ужас и страдания.

Змей, завершивший свою трансформацию и ставший теперь похожим на какую — нибудь гигантскую обезьяну, прыгнул на нас. Жнец просто поймало его в огромную пасть, где его плоть быстро истлела, превратилась в золу, кости обуглились, а душа растворилась в ненасытной утробе, сделав нас обоих сильнее. После этого останки просто провалились сквозь челюсти на пол бесформенной кучей. Мальчики-ательды стояли, боясь пошевелиться, как, впрочем, и пленники.

Вот теперь-то Морхей увидел меня во всей красе. И то, что стояло пред ним, его ужасало до глубины души.

Чудовище повернуло к Морхею огромную голову, раззявило пасть, грозя проглотить и его, походя подобрав и мальчиков-ательдов. Вилей замычал, перетирая об упавший раскаленный нож свои путы. Купец смотрел сквозь колышащийся воздух на пылающую стену амбара. Конец. Дыхание чудовища опалило щеку, сожгло ему бороду до самого подбородка.

Но я был там, как бы демону не желалось отодвинуть меня прочь, я был там. И посулил ему, коль он оставит этих, дать много больше после. Припомнил, как его загнали в ловушку, и сказал, что коли он будет жить на земле человеком, то проживёт дольше. А с моей помощью и сытнее.

И дракон отступил. Затряс головой, словно ослеп, снова повернулся к людям, поднеся свою голову близко к девочкам. Но я шептал ему, как и он мне когда-то. Теперь мы поменялись местами. Одна печаль. Силы мои быстро таяли, как истекало время отпущенное моему бренному телу в пустоши.

Девчонки завизжали, когда юбки сорочек затлели. Вилей вскочил на ноги, схватив в руки нож, сдернул кляп с головы, решив поиграть в героя. Дракон раскрыл пасть, готовый проглотить своих жертв, но снова отступил, внемля моим посулам. Вилей подбежал к пленникам, начал резать путы. Морхей попытался подняться. Впустую. Сильно они пострадали от огненного дыхания. Тут уж не моя вина. Я сделал, что мог.

А Жнец меж тем развернулся, прошел сквозь стену амбара, точно её и не было вовсе. Контуры его тела быстро прогорели и обвалились. Стена грозила рухнуть прямо на людей. Демон раскрыл крылья и поднялся в небо. Радости его не было предела. А я меж тем угасал. И то была для него ещё одна ловушка, о которой он знал, и в которую загнал себя сам. Коль вместилище его сгинет, то и возможности вырваться из тюрьмы не останется. Таков уж порядок вещей. Коль исчезну я, то и его бы засосало обратно без возможности выбраться. Так что мы оба зависели друг от друга. И нам предстояло найти золотую середину. Потому он и склонял меня дать ему свободу. Думал он, что сможет творить всякое, пока я позволю ему выбраться. А вышло, что вместилище его тоже не без претензии.

*****

— И что же? Чем завершилось? — нетерпеливо спросил гость.

— Завершилось почти благополучно, — вздохнул хозяин. — Помотавшись в небе, бросил меня Жнец у дороги под деревом. Было мне худо, но он уж постарался, чтоб я не сдох. Там меня подобрали добрые люди. И назвался я Эльхом Кельмитом, бродячим торгашом, несправедливо ограбленным. Мне поверили, ибо состояние моё больше походило на предсмертную картину. Не страшись, оклемался я после.

— А с Морхеями? Не пересекались более?

— О, на счастье, нет, — рассмеялся хозяин. — Судьба им даровала освобождение от меня. Я после интересовался. Морхей помер вскорости, дождавшись появления младшего сына. От сердца. А госпожа Авелия стала доброй женой виноделу, у которого они обитались. Так что, все почти к благополучию.

— А ты?

— А что я? — хозяин пожал плечами. — Я отправился далее. Ибо некогда было умиляться. Воинство Девово провозгласило второе пришествие Жнеца, то бишь Призрачного Дракона, и вместе с Юстиниатом и Протекторатом принялись искать меня по всей Гордарии. Потому дел-то у меня было не мало. Остаться живым — ещё половина, важно было оставаться свободным. Но то уж другая история. Коль захочешь, расскажу после.