— Ты всё время меня пугаешь, — возразил гость. — Но пока ничего ужасного я не услышал.

Хозяин усмехнулся тяжело.

— Ну слушай, коль готов, и не пеняй мне после.

*****

Я в три прыжка догнал подлеца, повалил на землю, ухватив сзади за ворот. Проводник визжал и вырывался, как свинья на убой. Я скрутил ему руки его же плащом.

— Ты чего? — Вилей поднялся. Подскочил и Морхей. Женщины, не успев заснуть, в ужасе смотрели на происходящее.

— Сейчас спросим, — я посадил пленника, дернув за ворот одежды. Проводник заскулил, когда я задел стрелу, торчащую из бедра. Я выдернул клинок, вытер его от крови о грудь моей жертвы.

— Давно, говоришь? — Тихо спросил я.

— Да-авно-о, — промычал старичок.

— На кольцах кровь, засохшая, — я встряхнул старика. — Недавняя. Чья?

— Не-ет. Не-е знаю, — скулил старик. Вилей сглотнул. Стояли они за моей спиной как два судьи.

— Может, и верно, не знает, — попробовал вступиться Велька. Чуял я, что милосердие возьмет верх над ними, и здесь они не помощники.

— Тогда б не побежал, — бросил я через плечо.

— Зачем бежал? — Участливо спросил Морхей.

Проводник замычал, замотал головой. Я недовольно сморщился. Играет, сволочь. Чуял слабину в моих товарищах. И решил давить на слабое место. Играет из себя несчастно обиженного. Но то он ещё со мною не пересекался. Не ведал, чего от меня ждать.

— Не скажет, — отрезал я.

— Погоди, по-хорошему надо, — заторопился Морхей, предупреждая дальнейшие действия. Присел рядом на корточки.

— Зачем бежал? — Проводник посмотрел на него, глаза увлажнились сверх меры.

— Зачем? Не надо бояться, — увещевал Морхей.

— Не выйти без меня. Не выйти. Здесь остаться, — затараторил подлец.

Вилей с Равесом обменялись взглядами.

— Выйдем, — легко сказал я. — Здесь недолго осталось. Я легко выведу.

— Нет! Я вести!

— Ты уже привел, — отвечал я.

— Кровь, и верно, недавняя? — Снова подступился Морхей. — Чья?

Проводник закрыл рот, отвернулся. А я пнул его в раненую ляжку. Старик дернулся.

— Не надо! — Морхей вытянул руку. — Стой! Так договоримся!

Я улыбнулся нехорошо, отступил на шаг. Не думал я тогда, что добрым словом без доброго затрещины можно добиться от проводника признания. И намеревался это исправить, как только Морхей поймёт, что его метод не работает.

— Чья кровь? — Снова спросил Морхей. — Если и верно ты не виновный, так скажи. — Проводник посмотрел на Вилея с Равесом из-подлобья.

— Не знать. Я веду. Не знать. Может и кровь. Не я.

Морхей посмотрел поочереди на Вилея, потом на меня. Снова обратился к проводнику.

— Зачем же бежал?

— Этот пугать! — Старичок кивнул на меня. — Я бежать.

Морхей беспомощно пожал плечами.

— Похоже, не врёт.

Тут уж и я подошел, вытянул длинный широкий нож из сапога.

*****

— Сколько ж у тебя ножей? — удивился гость.

— Достаточно, — спокойно ответил хозяин. — Каждый для своей надобности. Тот, как раз для такой.

— Почему? — не понял гость.

— Рычаг больше, — тихо и твёрдо ответил хозяин.

*****

— Теперь, давай я. Потом сравним нашу правду, — я твёрдо решил, что не дам ни Морхею, ни Вилею погубить нас своим милосердием. Ни к чему оно.

— Что ты! — Морхей вздрогнул. — Не смей! — Хотел он мне руки крутить, да оттащить от пленника.

Я остановил Равеса холодным взглядом.

— Ты, купец, не ведаешь, что с нами сделать могут. Дай мне немного времени. Клятву свою пока помню. Потому сейчас сделаю, что считаю необходимым. Не мешай. Ради своих, не мешай.

Морхей поглядел на притихшего проводника, затравленно притихшего. Глаза того поминутно обращались к выходу. Словно ждет. Ждет? Кого?

— Хорошо, — наконец, Морхей отступил, отошел к своим.

— Закройте глаза, милые. И уши, — Сказал он им. Дети и Элона в парализующем страхе исполнили требуемое. Вилей сглотнул, но отойти не отошёл, остался рядом. Я же, потеряв интерес ко всем прочим, повернулся к проводнику.

— Кто? — Повалил его на землю, одним движением сдернул путы на руках, прижал руку к камню коленом, подвернув другую под спину. Надавил старику на грудь, не давая подняться.

— На руке твоей пять пальцев, — сказал я ласково. Негоже пугать добрых людей, как считаешь. — На каждом по три фаланги. — Без предупреждений взял мизинец в пальцы, отогнул, приставил нож, надавил. Проводник страшно закричал, забился под моим коленом, но я почти прирос к полу. Тут Вилей схватился за волосы, отвернулся. Морхей зажмурил глаза.

— Кто? — Приставил лезвие к следующей фаланге. Проводник завыл, запричитал на гордарском.

— Кто?

— Монахи! — Взвизгнул старичок. — Не резать. Не надо. Монахи!

— Что за монахи? — Нож опустился снова с влажным стуком. Старичек снова взвыл, заплакал. — Какие?

— Монахи. Драконы. Монахи, — кричал проводник, извиваясь подо мной всем телом. — Не режь! Не надо!

— Дракониты?

— Они!

— Когда?

Старичок заплакал.

— Когда?

— Рассвет! Они прийти рассвет! Всегда рассвет!

— Всегда? — я усмехнулся, — Ты всех так водишь? Прямо к жертвенному кругу?

Старичок рыдал. А я приставил нож к последней фаланге.

— Всегда! Ахом тоже водить! Каждый полный луна! Платить мно-ого!

— Сколько приходит?

— Три! Три здесь, три снаружи! Ждать, пока уснуть! — я ударил паскуду по лицу кулаком с зажатым в нем ножом.

— Хватит причитать! Говори четче. Когда? На рассвете?

— Да, да. Рассвет, — скулил боров.

— Магики?

— Они. Трое. Колдовать. Я жертвы усыплять. Потом приковать.

— Паскуда, — я размахнулся.

— Не бей! Не режь! Все сказать. Отпусти. Уходи. Я вести, — я вдохнул поглубже, унимая голову. С каким удовольствием я бы спустил с него шкуру тогда, не представляешь. Но времени было мало. А впереди ещё одна битва.

— Нет тебе больше веры, — и воткнул свое орудие слева между ребер. Старик охнул, булькнул раз и затих.

*****

Гость молчал, рассеянно разглядывая в темноте одному ему видное. Замолчал и хозяин.

— Каково тебе? — усмехнулся он, наконец. — Знаю, что осудишь.

— Я думал об этом, — рассеянно возразил гость. — Мара это увидела в тебе? Тогда?

— Не только, — уклончиво ответил хозяин. — Я не могу изменить того, что произошло тогда. Но могу изменить то, что сейчас.

— И успешно это делаешь, — нотка холода проскользнула в голосе гостя.

— На благо, — возразил хозяин. — Не всегда способы благородны, но цель! Иногда оправдывает все средства.

*****

— Зачем? — Вилей вытер пот со лба. — Убил зачем? Он же все сказал тебе.

— Предавший раз более не надобен, — тихо ответил я, вытирая нож о стариковский плащ. Подоткнул ткань под рану, чтобы кровь не замарала пол. Морхей открыл глаза.

— Что же? Он нас на жертву привел?

— Выходит так, — я обшарил тело, вытащил увесистый кошель. Вилей сглотнул подступивший кислый ком.

— Он говорил, что станет счастливым и богатым.

— Он и стал, — я аккуратно заправил нож снова в сапог. — Только недолго. Теперь он мертвый и бедный. Впредь будет урок.

— Какой, к бесу, впредь? Ты убил его! — Взорвался Вилей, подскочил, схватил меня за грудки. Я с силой разжал Вилейкины пальцы.

— Никто, Вилей, более не продаст меня, — и улыбнулся страшной улыбкой. — Без ущерба для здоровья. — У стены икнул в страхе Юлис.

— Стойте, не надо ссоры, — Морхей подскочил, положил нам руки на грудь. — Не время сейчас! Выбраться надо.

— Верно, — я посмотрел на труп. — Убрать надо пока. Потом будем смотреть. Время пока есть.

Схватил старика за ноги, потащил в дыру, из которой мы пришли. Вилей с Морхеем обменялись взглядами. Видно знакомство со мной стало для них испытанием. Морхей оглянулся. И жена, и девочки с широко открытыми глазами смотрели, как исчезает в дыре тело проводника.

— Рева?

— Все хорошо, душа моя. Завтра выберемся, — отвернулся, закрыл глаза.

— Что делать? — Обратился к Вилею чуть слышно, пока я не подошёл. Мне уж терять было нечего. Показал я себя во всей красе. Подошёл к ним, словно и не было ничего, поправил курточку, помял плечо под повязкой.

— Сейчас идти надо! — Обратился ко мне Вилей.

— Сейчас? — Усмехнулся я. — В незнакомой стране ночью? Тебя найдут раньше, чем встанет солнце. И опять тут окажешься.

— Что ж делать-то? — я думал, посмотрел вверх, на темнеющий провал в своде, потом на женщин.

— Пока не уйти. Выйти сможем только через обычный вход. Дождемся их здесь.

— Здесь? — Морхей схватился за голову. — Ты не слышал, Стерша? Магики! Мы здесь, словно дичь на блюде! Только в печь поставь!

— Тут ты прав, — согласился я, только сдаваться то я не собирался. — Но у нас преимущество. Мы знаем, когда, кто и знаем, сколько. Остальное оставь мне.

— Тебе? — Морхей в сомнении посмотрел на Вилея. Тот сжал зубы, кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо? — я ещё раз оглядел пещеру. — Сделаем вот что….

*****

— Как тебе такая правда, благородный асатр дома Лир? — усмехнулся хозяин. — Не налить ли ещё чаю?

— И что, оказалось, и правда, магики? — спросил гость вместо ответа. — Смерть проводника была не напрасной?

— Правда. Этот пёс дал им знать заранее. Что будет семеро. Что среди них трое девиц. А одна на сносях, за что обещана была паскуднику дополнительная плата.

— Что? — ужаснулся гость.

— Госпожа Элона, — спокойно добавил хозяин, — молодец наш купец, времени даром не терял. Считай, наш проводник и с меня поживился, и с них.

*****

План мой был прост. Подпустить их ближе, а уж там я бы их всех вырезал под покровом тумана. Для того требовалось, что б все шестеро сидели у кострища, как и планировалось с самого начала. Морхей поначалу противился моему плану, но после согласился. Боялся он очень, что не сдюжим. Но я его успокоил как мог. И помог мне в этом мой сундучок с зельями. Имею слабость, грешен. Алхимия мне и тогда нравилась. Потому и в числе зелий были составы весьма любопытные. Например, тот, что дымит от кострища.

В назначенный миг, когда приблизились трое в тёмных балахонах, Вилей сделал легкое движение рукой. В угли костра упала склянка тонкого стекла, тотчас лопнув от остатнего жара, и начав испаряться в воздух густым, сизым дымом. Защипало нос и горло. Но мы были готовы, и уж нацепили на лицо мокрых тряпиц. А вот магики — нет. В дымном пряном тумане я вскрыл горло одному и прижал к земле второго. Те-то не рассчитывали, что мы будем в сознании. Проводник должен был позаботиться о своих подопечных. О нас, то есть. Знак был уж отравлен, о чём мы прознали чуть позже. К итогу шум, гам и заклятья сплелись, но двоих я порешил, а третьего спеленал, как младенца, сдобрив ударом по голове, чтоб не вздумал брыкаться.

В густом тумане плавали голоса, мы потащили магика в сторонку, в соседнюю камеру тоже с продухом вверху, где дыма поменьше. Женщины плакали. Мужчины ругались.

Окатили мы нашего пленника водой, чтоб пришёл в себя. И все трое собрались, чтоб посмотреть на нашего мучителя. Нет, не стал, но мог бы стать. О том я Морхею и сказал сразу. Он поначалу возражал, но потом со мною согласился, как увидел кляксу из перламутра на лбу. Демониты.

— Услышу, заклинание творишь, язык вырву, — сказал я и поставил ногу на грудь своему пленнику.

Магик улыбнулся холодно. Не труслив. Это плохо. Придётся попотеть с ним.

— Что с братьями? — спросил спокойно. Я оставил чародея, начал натягивать сапоги. Скакать-то по пещере сподручней без обуви, потому сапоги я сразу скинул. Чтоб шагов не слыхать было.

— К Дракону отправились твои братья, — грубо ответил Вилей.

— Жаль, — Магик опустил глаза, дернул путы еще раз. Надобно было следить за ним, чтоб не сотворил заклятий каких. Я то по глазам видел, что мнил тот себя победителем несмотря на положение, и боялся, что учёл не всё.

— Зря вы начали эту схватку, — проговорил магик. — Нас много. У выхода вас ждут. На такой вот случай. Живыми не уйдете.

— Посмотрим, — я повернулся к остальным. — Выйдете? Или так можно?

— Что ж тебе, мало на сегодня? — Хмуро спросил Морхей.

— Любопытство, признаюсь, гложет, — ухмыльнулся я. Да и время поджимало.

— Побойся Бога, Аверт! — Подступил Вилей. — Сколько ж можно? Давай выйдем. Его — кивнул в сторону магика. — С собой возьмем. Пусть щитом нам послужит.

Я перекрутился вокруг себя, воздев глаза к потолку. Как же можно жить такими наивными?

— Проснись, Вилей, и ты, Морхей. Прибили б нас живыми к этим стенам! Что с вами? Вас-то не пожалели бы! Чтож? Мученическая смерть для вас приятней, чем собственная жизнь?

Магик улыбнулся холодной улыбкой. И понял я, что эти-то и в сравнение не пойдут с арденскими неучами.

— Верно, — проговорил магик, улыбаясь. — Слушайте его, люди. Моя жизнь — ничто. Не обменяете вы себя на меня. Но… можете попробовать. — И рассмеялся. Я улыбнулся нервно, дернулся. Подошел, приблизил свое лицо к магику.

— Смейся пока, — достал из сапога нож, перекрутил в пальцах. — И я посмеюсь.

— Стой, Аверт, — Вилей дернулся оттащить меня от пленника. — Дай уйти хотя бы.

— Идите, — бросил я. — Только не выходите пока. Там и верно, ждут. Я скоро.

Морхей поднял своих женщин, начал толкать к выходу. Вилей постоял, с сомнением посмотрел магику в глаза. Махнул рукой, тоже вышел.

Я повернулся к пленнику.

— Сколько?

*****

— И что же, он всё сказал тебе? — усомнился гость.

— Сказал, хоть и упирался поначалу. Но, как говаривал мой учитель: «плоть слаба». А уж изнеженная плоть тем более.

*****

Морхей вытолкал застывших в страхе и отвращении женщин в тоннель подальше от меня, чтоб крики и стоны не тревожили их слух. Но у чародея оказалось мощное горло. А у моих попутчиков нежный слух, и доброе сердце. Они желали прекращения мучений для человека едва их не погубившего. Я их понимал. Но необходимость и время гнали меня за черту. А уж там я и один мог управиться. Всегда управлялся. Наконец, мои не выдержали и пришёл Вилей. Хмурый, грозный. Но я уж к тому времени завершил допрос.

Я стоял над телом, обтирая нож. Пленник слабо застонал. Вельке не понравилось, что он увидел.

— Довольно. — Вилей подступил ко мне. — Хватит!

Я посмотрел на него спокойно. А сам соображал пока, складывая два и два. Я знал, сколько снаружи человек, знал что там будут лошади, и знал, что нападения они не ждут. Коль идти тотчас, пока они ещё не поняли, что случилось, то можно застать врасплох. Но уговаривать своих совестливых товарищей я не собирался. К тому же ни Велька, ни Морхей для меня за воинов не считались.

— Уйди, Вилей.

— Довольно, говорю. Убей его, если хочешь.

— Я сам решу, — я повернулся к Скалке спиной. Гнев у моего товарища поднялся, затопил до самой макушки. Вилей, не помня себя, ткнул кулаком, метя в голову. Я уж чуял спиной, как в нём загорелась его медвежья ярость, уклонился, развернулся, сложив пальцы вместе, ударил три раза: два раза в плечи, и один раз в грудь. Тело у Вельки тот час отнялось от головы. Вилей со всего маха пластом упал на камень. В последний момент я придержал голову, чтоб не разбилась. Встал над поверженным своим приятелем. Захотелось многое сказать ему. Но что говорить? Оправдаться? К чему? Сейчас я тихо выйду, тихо сделаю, что задумал, а там, как я тогда размышлял, более не встретимся. В этот момент увидел Вилей Аверта Эволу глазами мальчика Юлиса, и посмотрел глазами каждого, кто боялся в Махлейме перечить тому господину. Вот так то.

*****

Гость молча покрутил кружку в пальцах, отпил.

— Я говорил тебе, что деяния мои не всегда приятны, — без тени раскаяния проговорил хозяин, — и ты посмеялся над моими словами и сказал, что готов.

— Я помню, да, — гость кивнул. — Что ж, то прошло уже давно.

— Верно, — подтвердил хозяин, — но стало одной из основных нитей в моём узоре. Желаешь узнать и открыть их все?

— Желаю, — гость твёрдо взглянул хозяину в лицо, и тот с неудовольствием отметил себе потемневшие глаза гостя.

— Дыши, благородный асатр, и пей свой чай. Волноваться не нужно. Те люди участь свою заслужили. Считай, я лишь орудие судьбы.

*****

— Сказал тебе, Вилей, не лезь. Оценивай шансы, — вздохнул я, посмотрел на хрипящего пленника. Язык то у него тоже, считай потерял связь с головой теперь. Ни говорить не двигаться не сможет первое время. А того мне б стало довольно для моей задумки. С Морхеем, я, само собой прощаться не собирался.

— Спустя некоторое время очухаешься. К своим иди. По главному коридору к выходу. Я вам знаки оставлю, не заблудитесь.

Вилей попробовал шевельнуть рукой, без толку.

— Здесь расстанемся. Еще если встретимся, даже вида не делай, что знакомы, — подумал я, что встречусь еще со своим арденским товарищем. Правда не представлял, как скоро это произойдет и при каких обстоятельствах.

— Про конвой не беспокойтесь. Идите спокойно. Я позабочусь о них. Последний подарок, — я усмехнулся, обошел Вилея и ушел. Мои шаги еще были слышны какое-то время. Потом стала тишина. Только пленник хрипел на вдохе.

*****

— Что ж дальше? — нетерпеливо спросил гость.

— Дальше? — хозяин улыбнулся. — Дальше я выскользнул из пещеры. Шёл, роняя серебряные гельды на пол. Думал, мои их подберут, да выйдут по ним к свету. Уж гельд в пыли просто так не пропустишь, чем не знак. И средства, опять же на первое время. Чем они тут жить собрались, мне было без интереса.

У входа увидел я трёх праздных магиков, занятых беседой. Иль не магиков вовсе. Ждали они знака, что можно войти и закончить дело. Демон мне ещё посетовал, что лишаю я его почитателей. А я уж посмеялся над тем.

Схватка была недолгой. Вскорости все трое лежали мёртвыми. У дерева стояли осёдланные лошади, одну я решил взять себе, остальное оставить товарищам, хоть и бывшим. Снял с себя всё железо кроме одного ножа, оставил у трупов. Понадеялся, что если не Велька, то хоть Морхей поймёт мой намёк. В Гордарии оружие при себе иметь нельзя, лишь отцам города да протекторским ищейкам.

Над головой раскинулось рассветное небо, а передо мной широкая дорога в вольную Гордарию, где я мог затеряться и скрыться ото всех. Это, к слову, я и собирался сделать.

— И что же? Истории конец? — удивился гость.

— О, нет, благородный асатр! — тихо рассмеялся хозяин, — То истории моей только начало. Коль желаешь и рассказ мой тебя не пугает, расскажу и дальше.

— Нет, не пугает, — ответил гость. — Желаю услышать всё!

— Ну, так, попей чаю, да отдохни, — хозяин посерьёзнел. — Завтра расскажу тебе, как через Велькин дурной язык Жнец вырвал себе свободу.