Хозяин надолго замолчал, распаляя очаг и заваривая чай.

— Мне б не хотелось беспокоить супругу, — он поставил, наконец, дымящуюся пряным паром кружку перед гостем, — и что б ты пострадал от своей слабости.

— Твоя супруга не раз сотворила для меня чудо, и я ей безмерно благодарен, — согласился гость. — Я не могу просить больше.

— Когда мы оставляем человеческую оболочку, то оба смотрим на мир, благородный асатр, — продолжил хозяин, усаживаясь на место, — только она сверху, а я снизу. И нам обоим очевидно, что твоя жизнь важна для него. Иллийская жизнь много длиннее человеческой. Ты успеешь сотворить много славных деяний.

— Это Дженве, мой брат, он сможет. Не я, — возразил гость. — Я могу лишь помочь.

— Именно, — кивнул хозяин, — иногда самые важные игроки остаются в тени. Наслаждайся чаем.

— Я бы предпочёл рассказ, — улыбнулся гость, пригубив дымящегося напитка.

*****

Как ты понял, проводнику я не верил. Но прибить его сейчас означало остаться в пещерах без надежды на избавление. Требовалось, чтобы он довёл нас. И никого не потерять.

— Скажи, — настаивал я. Мои сбились в группу. Темнота позади. Страшно им. Кристаллы зажигались по пути нашего следования, и медленно угасали за спиной, словно живые. — Скажи!

Я ухватил проводника за ворот, встряхнул. Тот вжал голову в плечи.

— Не надо. Не трогать. Говорил, не трогать! — Жалобно запричитал он. Снова завыло эхо, теперь громче.

— Долго до пещеры? — Я оглянулся в поисках опасности.

— Нет. Скоро. Скоро, — проводник начал разгибать цепкие пальцы. — Уже скоро.

— Быстрее, — я достал клинки. Равес прибавил шагу. Сзади пыхтел Вилей. Девочки тоже спешили. Прошли немного. Госпожа Элона начала задыхаться.

— Не могу, — она привалилась к стенке тоннеля. — Мне плохо. — Юлис подскочил к ней, прижался к боку.

— Давай, матушка, — с другой стороны её подхватил Морхей.

— Не бойся, душа моя, это ветер, — словно в насмешку, снова раздался вой, на этот раз очень близко, и по стенкам эхом перекатилось чьё-то хриплое дыхание.

— Это не ветер, — я сбросил куль, оглянулся. Вилей тоже опустил поклажу, вытащил оружие. Проводник замахал руками, бросился к нему, повис на руках.

— Нет! Нет! — Ткнул пальцем в меня. — Он принять вызов! Его жертва! Тебе нельзя!

— Чего это ты несешь? А морда гордарская? — Вилей не выдержал, прижал проводника к стене.

— Нас не видеть! Только его видеть! — Проводник тыкал пальцем в меня. — Ты начать, и тебя видеть, и меня видеть, и даму видеть!

Вилей отпустил старичка, выпрямился. Посмотрел на меня.

— Идите вперед, — я размял плечи. — Если эта паскуда правду говорит, вам не грозит ничего.

— А ты?

— Догоню. После.

— Верно, верно! — Проводник потянул Морхея и Элону вперед. — Сам дал жертва. Я сказал — старик. А ты не слушать.

Вилей взял свой куль. Опустил глаза.

— Встретимся?

Я усмехнулся.

— Как знать, — путники заторопились вперед. Авелия вздрогнула, закричала коротко, заткнув рот кулаком. По потолку тоннеля, по обе стороны светящихся пятен, ползли, бодро двигая шестипалыми лапами, звери о двух головах. Звери были слепы, зато пасти были полны острых игольчатых зубов. Они ползли по потолку, словно по земле, не замечая людей под собой. Вот один остановился, втянул широкими ноздрями воздух, одна из голов издала тот самый вой, но на этот раз он стал оглушающим. Элона завизжала, а с ней и дочери. Проводник, растопырив руки, погнал их вперед. Уговаривать было не надо. Авелька припустила по коридору со всей скоростью, на какую была способна, за ней побежала и Элька. Госпожа Элона тоже пошла, как могла быстро. Вилей, чертыхаясь, побежал.

*****

— Что ж, они тебя бросили? — удивился гость.

— А что им оставалось? — хозяин подал плечами. — Коль проводник сказал правду, то если б Вилей мне помог, погибли бы все. Я не в претензии. Я считал, что справлюсь. Две твари, четыре головы вместе. Демон, правда, молчал, хоть я к нему и обратился. Потому пришлось справляться самому.

— Справился? — спросил гость.

— С трудом. Одного я убил. Помогло, что он повернулся ко мне неловко. А вот со вторым пришлось повозиться. У них была крепкая шкура и гибкая шея. На каждой голове. Одна из них здорово потрепала меня. Прокусила плечо до кости. А там и Вилей подоспел, добил тварь, иначе б догрызла она меня. Уж очень сильно они били. Я едва уходил от атак.

*****

Вилей примчался почти сразу, как скинул поклажу там, впереди, без раздумий в три прыжка подскочил, ударил с размаху. Зверь повернулся к нему, зарычал, раздувая ноздри. Из посеченной ляжки начала сочиться зеленоватая жидкость. Воняло от них знатно. Меня уж тогда опрокинуло на пол. Задней лапой своей чудовище держало меня за ногу, не давая подняться. Один из клинков я уж, считай потерял, всадив его чудищу в грудь. Вдруг оно взвыло, дернувшись вверх, запрокинув безглазые головы. Вилей воткнул меч в спину твари, налег всем телом. Зверь дернулся два раза. Головы отвернулись назад, от меня, норовили цапнуть за руки моего спасителя. Вилей выдернул с трудом меч, снова нанес удар, разрубая шею у основания одной из голов. Тварь дернулась в порыве развернуться, промахнулась, ударив по воздуху лапой, зарычала тихо и упала на меня.

— Вилей, — сказать, что я был рад его видеть — ничего не сказать. Меня подмяло тяжёлой тушей так, что даже дышать невозможно, а тут ещё вонь от них нестерпимая. Уж на что у меня крепкий желудок, но желчь к горлу прилипла.

— Живой? — надо мной показалась человечья голова. Вилей.

— Помоги. Тяжелый! Воняет, сил нет, — Вилей отложил меч, взялся за огромное плечо твари, напрягся, начал поднимать. Я упер, как мог здоровую руку, пытаясь помочь и себе, и ему. Общими усилиями едва стащили зверя на бок. Я глубоко вздохнул, не торопясь подниматься, закрыл глаза.

— Весь дух вышиб, — прошептал я, чувствуя, как в такт сердца полыхает плечо.

Вилей сморщился, разглядев рваные лохмотья у меня на груди и плече.

— Сильно?

Я скосил глаза на рану.

— Царапина. Если б не ты, было б хуже, — протянул ему руку подниматься. Вилей дёрнул меня наверх. Я нетвердо встал на ноги, склонился, уперев здоровую руку в колено, сдержал кислотную слюну.

— Ну и вонь! — Сплюнул на пол, подхватил лежащий рядом клинок. Вилей поднял свой меч. Я повернулся к туше. Из распоротой груди чудища торчала рукоять второй моей сабли. Попытался вытянуть из туши оружие. Без результата. Тварь, словно желая насолить напоследок, крепко держала клинок в костях.

— Дай я, — Вилей отодвинул меня, дернул, выхватил клинок наполовину. Туша покачнулась, начала заваливаться обратно на брюхо. Мы едва успели отскочить. Раздался жалобный тонкий треск лопнувшего металла.

— Всё, — я тяжело посмотрел на Вилея.

— Извини, — Богатырь развел руками.

— Бес с ним, — я махнул устало рукой. — Остальные как?

— Дошли до пещеры. Ждут нас там.

— Хорошо, — я повернулся к своему тюку, помял плечо. Неприятность знатная. Но останавливаться нельзя.

— Давай, посмотрю.

— Царапина.

— Давай! — Вилей силком усадил меня на пол, стянул с плеча куртку, и тёплый комзол под ней, и рубаху. Рана и верно, была пустячной, толстый слой одёжи защитил меня, но крови вытекло обильно. Набухли уже и рубашка и камзол.

— Чем это? — Вилей раскрыл лежащий тюк в поисках хоть какой перевязки.

— Зубами. За второй головой не уследил маленько, — я дернулся от прикосновения. — Надо прижечь.

— Вина нет.

— У меня в сундучке есть снадобье. У Морхея в свертке, — я зашипел, когда Вилей прижал тряпицу к ране. Завязав узел, Вилей встал сам и протянул руку и мне.

— Идем, нас ждут, — я встал. Вилей подхватил тюк. — Надеюсь, их было только две.

— Сомневаюсь, — тихо проговорил я. Ты не думай, что я боялся. Но яд, что я впитал, делал в моих мыслях такую круговерть, что я с трудом понимал, где нахожусь. Мысли всё время срывались в галоп, вспоминался Махлейм, Ардень и почему-то кони, и лишь огромным усилием я возвращался к настоящему.

Из тоннеля вышли не скоро, хотя и без проишествий. Меня время от времени мутило, когда картинки перед глазами начинали мелькать слишком часто.

— Воды тебе? — Вилей был заботлив. — Может ядом отравился?

— Сейчас пройдет, — отвечал я, вытирая рот рукой и всё начиналось по новой. — Сейчас.

— Угу, — Вилей качал головой. Задержит нас в дороге это приключение, думалось мне. Вышли в пещеру. Путники сбились в кучу у самой стены, со страхом оглядывая своды.

— Что? — мы подошли. У всех бледные, напуганные лица. Морхей без слов ткнул пальцем в потолок. Темнота вокруг шевелилась и шуршала множеством ног. Словно огромное море, волновались своды.

— Вот пекло! Что это?

— Арахниды! — Проводник недовольно поджал губы. — Не слушать, не делать, теперь умирать! — Бормотал он, отступая в тень. Авелька вцепилась в свой мешок, со страхом посмотрела вверх.

— Ты говорил, что нечего бояться! — Проговорил Морхей, отступая ко мне. А я уж на ногах стоял с усилием, взвесил в руке свою последнюю саблю. — Говорил, спокойно выйдем!

— Не кипи, выйдем, — что ему сказать? Не ждал, но и сдаваться не собирался. Оттолкнулся плечом, вышел на два шага вперед. Шуршание стало четче. Нас обступили чудовища. Авелия затолкала крик ладонью обратно в горло. Существа, вставшие вокруг них, были ужасны. Из паучьего тела о шести ногах выростал почти человеческий торс, обросший жидким черным волосом, а на короткой шее помещалась вытянутая вперед голова с мощными костяными жвалами, и восемью черными круглыми глазами. Носа не было. Вместо него в груди по обе стороны тела помещались по три щели, которые открывались в такт дыхания. Вперед выступил один из арахнидов со странным ожерельем на груди. Человечьи пальцы в несколько рядов. По хребту пополз холодок. Всё. Конец. Их слишком много. Здесь и чудо не спасет.

Следом выступил еще один арахнид.

— Ты убил наж здражж, — сказал первый, покачивая головой. — Мы возьмём пладу.

— Чего вы хотите в плату? — я оглянулся на притихших путников, сжал клинок крепче, потянулся другой рукой к бедру, нащупывая метательные стрелы. Первый арахнид долгим взглядом посмотрел на меня. Словно сотни паучьих ножек по коже, веришь? Я б стряхнул с себя эту мерзость, да глаза мои говорили мне, что кожа чистая, либо я обманывал сам себя, и то яд продолжал кипятить мою кровь.

Все молчали. В тишине где-то капала вода. Авелька попискивала, зажимая рот ладонью. Арахнид что-то прощелкал своему соседу. Тот заволновался. По рядам шестиногих стражей прошел шёпоток. Заволнило ряды шестиногих солдат. Первые шеренги начали отступать. Заговорил второй.

— Жнец не будз-зед везти оход-зу зд-зезь?

— Если дадите пройти, — ответил я. Знать и этим я показался во всей красе. Я говорил, что вся неблагая сила узнавала меня с полуслова? Так и эти сразу поняли, чем грозит моя смерть. Руку с метательным ножом незаметно опустил.

— Да, — арахниды расступились коридором в сторону выхода. — Иди. Мы не дз-зронем. Ты не дз-зронешь.

— Не трону, — согласился я. А голове моей, к слову, стало совсем худо.

— Не надо пладз-зыы. Иди так, — арахниды начали отступать в темноту. Морхей выдохнул с облегчением. Не теряя времени, подхватил свой куль, подталкивая онемевших женщин начал двигаться к выходу. За ним попятился и Вилей.

А я с двумя переговорщиками все еще стояли друг напротив друга. Я проводил Морхеев взглядом. Путники торопились покинуть опасное место. Даже госпожа Элона забыла о своей усталости. Шла очень быстро, даже не оглядываясь. А Вилей вот оглянулся.

Я желал ответов, коль сталактиды со мною говорить не стали, может, эти дадут ответ. Я спросил, возможно ли избавиться от Жнеца, коль он выбрал меня вместилищем.

*****

— И что ж тебе ответили? — с интересом уточнил гость.

— Ответ их был скользок, как угорь. И так можно расценить и по иному. Они сказали, что Жнец свою дорогу выбирает сам, и им не ведома она. Но и вместилище, сказали они, ему под стать. И чья воля в итоге победит, никто не ведает.

— Любопытно, — кивнул гость.

*****

Голова моя мутилась, и я с трудом понимал, чего на самом деле желаю. Я просил их помочь, даже бросил перед арахнидами меч на землю в знак полной покорности. Но они отказались вставать меж мной и демоном. И ещё сказали, что будут смотреть, чья возьмёт. Я постоял, меня тогда уж знатно качало, потом сплюнул на пол перед ними свою желчь, поднял оружие, подцепил на здоровое плечо тюк. Мне уж было безразлично, что они сделают. Медленно поплелся за остальными. Возле дыры, ведущей в следующий тоннель, нас встретил проводник, дрожа и щелкая зубами. Вилей в ярости размахнулся ударить.

— У, морда гордарская, — Морхей перехватил руку. Добрый был человек. Коль я б не плавал головою в дерьме, я б сам ударил ту паскуду. Я шел неспешно, тюк, накинутый на одно плечо, перевешивал и грозил уронить меня на бок. Двое арахнидов провожали меня взглядами, полными тревоги.

— Дальше идем, — я, не останавливаясь, прошел мимо в зев тоннеля. Проводник скользнул за мной, надеясь найти защиту.

*****

— То есть ты искал способы избавиться от демона? — уточнил гость.

— Не то чтобы, — уклонился хозяин от ответа. — Иногда его присутствие здорово нас выручало. Меня. Но я-то знал к чему идёт. Помнил ту уродливую тушу в Ардени. Он всего-то ждал, пока я сдамся, сулил помощь и бессмертие. А мне то бессмертие тогда было поперёк горла, ибо свежи были ещё в памяти не самые лучшие мои дни, когда умереть мне никак не давали. И демон в том числе. Но, видать, от судьбы не уйти. В чём я убеждался с каждым разом.

*****

Шли теперь молча и долго. Впереди темнел длиннющий коридор, которому не было видно конца. Коридор шел под уклон. Мы спускались все ниже в подземье. Я уж пропустил вперед проводника, и всех остальных. Теперь шел почти последним. Голова моя совершенно замутилась, меня клонило к земле. Вилей, внимательно следил за мной. По всему, у него ко мне добавилось приязни, иль боялся, что без меня проводник кинет их в темноте. Не ведаю. Наконец, Вилей не выдержал.

— Стой! — Помахал обернувшимся путникам рукой. — Привал!

— Как привал? Нельзя привал! — Проводник подбежал к нам. — Идти, до источника идти. Здесь нельзя!

— Недолго, — Пробасил Вилей, кивая на меня. А я уж совсем ослаб в ногах. Подошел Морхей.

— Что случилось?

— Отдых нужен, — Вилей стянул с Морхея тюк. — И свет.

Элька подошла с фонарем. Заторопились зажечь его. При ярком свете фонаря в этой темени, Вилей начал искать мой сундучок. Морхей присел рядом, с сожалением посмотрел на пропитавшиеся кровью тряпицы.

— Эк тебя. Дойдешь?

— Дойду, — я привалился горячей головой к холодному камню. — Здесь не останусь.

Вилей вытянул плоскую коробочку, откинул крючёчек. В бархатных ложах поместились около десятка маленьких склянок. Долго я их выменивал у алхимика. Знал, что пригодятся.

— Который? — Вилей сунул коробочку мне под нос. Я вытянул два, стимулят и кровь останавливающее, один из пузырьков протянул Вилею.

— Чистые тряпки надо, — бросил Вилей за спину.

— Есть? — Морхей повернулся к своим женщинам. Элона, словно застыла, не увидела вопроса в глазах. Авелия со страхом перевела взгляд на отца. Потом спохватилась.

— Сейчас.

Я вытянул зубами пробочку из склянки со стимулятом, выпил залпом. Вилей распустил перевязку на плече. В нос ударил запах подгнивающей плоти.

— Плохо дело, — протянул я, отворачиваясь и растягивая слова. Я думаю, они и так это поняли. — Гнилые зубки-то оказались.

Вилей начал капать эликсир на рану. Я воткнулся затылком в стену, закрыл глаза. Снадобье шипело, обволакивало загноившиеся рубцы. А в голове потихоньку прояснялось. После того, как все до капли было вылито, Вилей снова перевязал рану.

— Уже все?

— Воды? — Элька подала Вилею мех. И я жадно приник к горлышку.

— Юлис, — Морхей взвесил мой тюк в руках. — Ты возьми. А свой дай Авелии.

Авелька в страхе кивнула, готовая нести хоть все сразу, лишь бы все поскорее закончилось.

— Время нужно, — я поднялся на ноги, ну хоть встал и больше меня не качало. — Немного времени.

— Нету его, — проворчал Вилей, закрывая разоренные кули. Проводник замахал рукой.

— Идеть, идеть. Вперед. Еще долго! — Мы потянулись за проводником. Вилей дождался, пока я прошел вперед, тоже двинулся следом.

*****

— Знать, не так всё плохо, и к тебе они были расположены, — усмехнулся гость, — раз не бросили.

— Думаю, да. То были остатки былой приязни, кои растерял я потом окончательно. Но дальше тебе скажу.

*****

Шли очень долго. Сначала вниз, потом по узкому мосту через кипящую магмой реку начали подниматься вверх. Морхей с надеждой смотрел вперед. Вверх, значит к поверхности. Может, и выйдут скоро. Тюки, хоть и полегчали немного, но после долгого перехода все одно стерли плечи в кровавые рубцы. Идти становилось все тяжелее и тяжелее. Тем более вверх. Мне, надо сказать, поленгчало. Стимулят добавил сил, хоть я и знал, что после расплачусь за это. Юлис крепился, как мог. Ни разу не сказал ни слова. Нес свою ношу молча, словно от этого зависела его жизнь. Авелия приуныла. В скором времени после того, как они пересекли мост, даже Эльку, которая несла лишь фонарь, начало качать в стороны. Госпожа Элона поминутно спотыкалась. Лишь проводник шел, переставляя ноги с какой-то механической упертостью. Тяжело.

— Привал скоро? — Задыхаясь крикнул Морхей. Проводник обернулся, улыбнулся устало.

— Скоро, скоро. На вершине ключ. Будем спать, есть, отдых.

— Хорошо, — проворчал Морхей себе под нос. Посмотрел вверх. Когда там вершина? Идут и идут, а тоннель все вверх и вверх. Конца не видно. Юлис споткнулся, упал под тяжестью тюка. Авелия не глядя протянула ему руку подниматься. Парень потянул, не рассчитал, повалил на себя и Авельку тоже. Случилась куча — мала. Элька сонно подошла, села рядом.

— Нет, нет. Вставайте! — Я прошел вперед, растащил Юлиса с Авелькой здоровой рукой. Стянул со спины мальчишки свой тюк.

— Давай мне, — накинул лямки на плечо. — Недолго осталось. — И пошел вперед. За мной подошел Вилей, протянул обе руки.

— Поднимайтесь.

Авелия с Юлисом нехотя встали. Морхей подхватил Эльку под мышки.

— Давай, милая. Чуть-чуть.

— Па-ап, — Элька мотнула головой. — Я уста-ала. Спа-ать хочу.

— Потом поспишь. Немного осталось, — впереди госпожа Элона привалилась к стенке, сползла на пол. Морхей поторопился подойти к супруге.

— Что случилось, милая?

— Не могу больше, Рева, — госпожа Элона откинула голову назад, начала заваливаться.

— Погоди! — Беспомощно прошептал Морхей, подхватывая безвольное тело. Крикнул вперед. — Погоди!

Проводник обернулся, следом обернулся и я.

— Что случилось?

— Элона! Ей плохо! — я повернулся к проводнику. Предложил разделиться, чтоб дойти всем. Старичок закивал, показал наверх.

— Здесь недолго осталось, — проговорил я, поворачиваясь к Морхею. — Мы поднимемся. Ты подождешь? Потом мы вернемся за вами.

Морхей прижал к себе жену, кивнул. Начал стягивать тюк с плеча.

— Идите, — Элька поставила возле них фонарь. Думаю, все сейчас застыли в своей усталости. От пути, от темноты и тишины вокруг.

— Что с матушкой?

— Ничего, милая, просто устала.

Элька кивнула, поплелась следом за проводником. Прошли мимо и Вилей с Юлисом. Вилей остановился.

— Мы придем скоро, — сказал он. Морхей кивнул. — Вернёмся!

Как я понимаю, Морхеев взгляд, когда он оставался один в том тоннеле с бузвольной супругой на руках. Но пути другого не было. До привала оставалось пройти немного. Там было место и вода. Там наши храбрые девчонки сразу опустились на землю и задремали. А Велька с Юлисом пошли за Морхеем. Я же занялся обустройством нашей стоянки. Проводник дождался, пока из дыры покажется Велька с госпожой Элоной на руках и Морхей с Юлисом.

— Отдых. Много-много. Спать, — и зевнул сладко. Вилей аккуратно положил Элону на расстеленные мной одеяла. Туда же по одной отнес и девочек. Юлис прижался к матери, тут же закрыл глаза. Морхей присел к костру.

— Не верю. Неужели привал?

— Самое трудное позади, — проговорил я, откидываясь на холодную каменную стену. Самое смешное, что я в это верил. Хотел верить. — После отдыха еще немного поднимемся, потом пойдут природные лабиринты. Недолго. Еще два перехода.

— Откуда знаешь? — Вилей бросил в котелок мясо и овощи.

— Проводник рассказывал, — я, не стесняясь, широко зевнул. — Только чую я, недоговаривает чего-то. Как с добровольной жертвой.

— Мне он тоже не нравится, — Вилей почесал отросшую щетину.

— Надо будет приглядеться, — ответил я. Клонило меня в сон после стимулята, как Мару вон после полуденной игры. Но Велька мне спать не дал. Опять язык его поганый.

— Ты сам-то как? — Вилей присмотрелся к повязке, принюхался.

— Все хорошо. Выйдем на солнце, там все заживет, — успокоил я его.

— На тебе, как на собаке, — проворчал Вилей.

— Это есть, — я закрыл глаза. — Ты первый будешь? Или я?

— Давай я, — услышал я. Но мне уж было безразлично. Темнота обступила меня со всех сторон и звуки угасли. И лишь чей-то зов не давал мне покоя. Рвал вперед до кровавого дыхания. Только идти я не желал, но воли, как будто не было. И когда стало невмоготу, я проснулся. Рядом Велька с напуганным видом, словно причудилось ему что-то.

— Что? — Вилей отдернул руку. — Плохо тебе?

Я с трудом повел плечом, ещё не до конца из сна вернувшись. Тянуло все жилы, как там, во сне, только теперь по-настоящему.

— Зовут, — пояснил я тихо. Даже не уверен, что я.

— Кто? — Вилей придвинулся ко мне, дотронулся до руки. Отпрянул. Прислушался — тишина. Только капли капают с потолка в свое каменное ложе.

— Привиделось тебе! — сказал он неуверенно. Но я слышал всем телом, веришь. Требовалось подняться, идти, тотчас, немедля. Но сил во мне отчего-то не осталось. Так и сидел, пережидая, пока перестанет выламывать суставы.

— Нет, слышишь? Зовут.

— Да кто? — Вилей нервно огляделся. В уголке спали Морхеи. Равес негромко всхрапнул. Чертовщина. — Может, горячка у тебя? Или бред? От раны.

— Нет, — я вытер лицо, с удивлением уставился на морозные иглы на пальцах.

— Вот-вот, — Вилей закивал, ткнул пальцем в покрытую тонким слоем льда стену за моей спиной. — И я в удивлении. Колдует кто?

— Кто бы это? — тут уж я разозлился, сел прямо, со злобой начал стряхивать снежную пыль с одежды.

— Не могу знать, — Вилей поежился. — Странно все. Сильно странно. Как мыслишь, еще кого встретим здесь?

— Может и встретим, — Аверт принюхался к снятому котелку. — Это что? Что за варево?

— Съедобно, не бойся. Мы с Морхеем пробовали. — Усмехнулся Вилей. — Я готовил. Не Авелька.

— Это хорошо, — протянул я, подхватывая ложку. Наконец-то нормальные харчи.

— Я спать пойду, — Вилей поднялся. — Буди, если что.

— Не беспокойся, — Вилей прошел к спящим в сухой угол. Едва голова коснулась одеяла, сразу уснул. Только сон у него тоже был беспокойный. Стонал он и скрипел зубами. Что аж разбудил всех своими криками. Как стало невмоготу, Морхей потряс его за плечо.

— Вилей!

— Чего?

— Кошмар у тебя что ли? Стонешь, вроде как плачешь.

— Сон плохой, — буркнул Вилей, садясь на своем ложе. — Когда уж конец этому подземью?

— Проводник говорит скоро, — Морхей оглянулся на остальных. — Велит есть быстрей, да собираться.

— Как госпожа Элона? — Вилей потер руками лицо, сгоняя сонный морок.

— Хорошо. Отдохнула. Поела. Сейчас нормально.

— И то хорошо, — Вилей поднялся, пошел к костру. Следом и Морхей подтянулся.

— Доброго утра, — Улыбнулась Авелия. — Есть кипяток.

— Хорошо, — Вилей подвинул Юлиса. — Не откажусь.

— Быстро, быстро, — Заторопил проводник. — Есть, идеть.

— Что за спешка? — Спросил я, откидываясь на каменную стену. Курить хотелось смертельно. Но коль уж я расстался со своей надобностью, то отступать поздно.

— Куда спешим?

Проводник смутился на долю секунды.

— Утром выйти, утром. В ночь не ходить.

Темнил проводник, что-то недоговаривал. И хотел я не пропустить рокового мига. Чтоб дать шанс если не себе, то Морхеям.

Долго ели, вспоминая пройденный путь, все страхи и переживания. Потом собирали вещи и скатывали одеяла, укладывали тюки. Проводник прыгал все это время вокруг, подгоняя. Наконец, все решили, что готовы. Морхей взвалил куль на плечи. Полегче стал, но теперь отвешивал назад и бил по заду при каждом шаге.

Проводник повел в очередной тоннель. Снова вверх. Слава Многоликому! Шли, обтирая обработанный камень. Элона задерживала движение, приваливаясь постоянно к стене.

— Что ты, душа моя? — Морхей подошел к ней. — Недолго осталось. Потерпи. Ради детей. — Элона посмотрела на него больным взглядом, но, похоже, решила внять совету. Пошли немного быстрее. Я и Вилей, по традиции, в замыкающих.

— Что голоса твои? — Запыхавшись, спросил Вилей тихо. — Не зовут больше?

— Какие голоса, Вилей, — я с удивлением на него посмотрел. Тот даже смутился. Привиделось что ли? Вроде нет.

— Ты говорил. Ну перед тем … — Вилей показал руками, как осел иней на куртке. — Не помнишь, что ли?

— Ах, это! — Я б не хотел это обговаривать, потому как связал то опять с демоном. — Тебе что за интерес?

Вилей смутился. Как сказать? Зрелому мужу не к лицу верить во всякие суеверия. Это более слабонервным барышням по чину.

— Сон мне привиделся, — хмуро проговорил Скалка. — И верно зовет кто-то, будто плачет.

— Сон? — Я б посмеялся, да уж не до смеху было.

— Сон, — Вилей перехватил лямки поудобнее.

— Плачет?

— Плачет. Тоненько так. Словно ребенок. Или котенок какой. Или щенок.

— Страшно стало? — Вилей вскинул голову. Подумал, что я издеваюсь над ним. Но как взглянул на меня, сразу понял, что всё серьёзно.

— Стало, — признался Вилей. — Словно жилы тянули.

— Вот и я подумал, кто бы мог такой морок навести? — Проговорил я, зло сощурив глаза. — Найду — сердце выну.

Вилей больше ничего не сказал. Испугался, видать моего вида. Я уж был готов проводника на лоскуты пустить, коль он нас обманет.

*****

— Тяжёлое вам путешествие выдалось, — гость отпил ещё чая.

— Но после него мы оказались там, где хотели. Одна малость — не будь я связан с демоном, не вышли бы. Это точно.

— Выходит вам повезло? — усмехнулся гость.

— Не назвал бы я то везением. Так, стечение обстоятельств. Мы меж тем вышли к свету.

*****

Впереди показался проломленный в стене лаз, и за ним, о чудо, секли воздух столбы света, вилась в воздухе освещенная солнцем пыль. Морхей заторопился вперед. За ним поспешили и остальные, соскучившись по солнцу. Авелька с восхищением оглядывала высокие каналы, выходящие к посветлевшему лазоревому небу.

— Солнышко! — Элька засмеялась, протянула руки вверх. Даже Элона улыбнулась, глядя на неё. Проводник, словно наседка, запрыгал вокруг нас.

— Идеть. Идеть! Вперед. Здесь не стоять. Вперед. Вперед.

— Ладно. Ладно, — Морхей нехотя отвернулся от солнечных пятен на полу. — Идем.

Элька, приободрившись, поскакала впереди. Вместе с проводником. Авелька пошла рядом с матерью, подхватив её под локоть. Солнце, словно вселило в них надежду. И к тому же развязало языки. По сводам запереливался смех и девичий разговор. В протяжности пещеры были видны освещенные солнцем участки. Морхей приободрился. Конец виден.

— Эй, Морхей, — раздался повеселевший голос Вилея. — Чем планируешь заняться в купеческой стране.

— Не знаю пока, — отозвался тот. — Может, коней разведу. Портал откроют, завезу хельмского иноходца, кеньша. Должны понравиться. Думаю, выгорит дело. А ты чем займешься?

— Да вот, подумываю пока. Может, в ополчение подамся. Или вот к тебе пойду. Возьмешь?

— Возьму, отчего ж не взять. Проверенные люди всегда нужны, — улыбнулся Равес. Я молчал.

— Тебя, черный бес, не спрашиваю, — Вилей толкнул меня в бок. — Кажется, знаю.

— Не знаешь ты ничерта, — усмехнулся я. — Это как судьба распорядится.

— Хочешь, пойдем со мной, — Предложил Морхей, но видно было, в душе надеясь на отказ. Стершу бы взял. Без вопросов, без сомнений. Аверта Эволу страшно приглашать на службу. Но не предложить тоже нельзя. Совесть его не давала ему покоя.

— Нет. Теперь не пойду, — отозвался я.

— Почему ж? — Улыбнулся Вилей. — Господская доля слаще?

— Одинаково. Нельзя мне.

— Это еще почему? — На это я ему не ответил.

— Ишь, барышня. Нельзя, — фыркнул Вилей. Равес с облегчением вздохнул. И хорошо. И славно. Вилей говорил потом еще что-то. Про славных гордарских барышень, про свое желание вступить в гордарскую стражу.

— Может, пересечёмся с тобой, — хохотнул он, снова тыча мне в бок локтем. Тут уж я улыбнулся.

— Моли своего Бога, чтоб не было такого.

— Это почему еще? — Вилей надулся. — Что ж ты себя считаешь непобедимым? Нету таких.

— Верно, нету, — согласился я. — На каждого найдется сильный поединщик.

— Тебя-то вон, тоже в колодки определили, — продолжал Вилей. — Значит, и ты слабость явил. Значит и впредь такое случиться может. Не боишься? Что за грехи свои ответить придется.

— Ты, Вилей, меня не совести. Не ведаешь, о чем говоришь, — отмахнулся я. Опять у него язык рахлестался, да теперь не от выпивки, а от усталости. Но и я приободрился. Солнечный свет, он, знаешь, успокаивает. Словно из темнушки на свободу выйти.

— Может и так. — Согласился Скалка. — Очень мне интересно. Кругом ты сухим вышел. И из подвала, и с мертвяками этими, будь они не ладны, даже город этот, чудище зловонное, и тот тебя переварить не смог. Как же ты на невольничьем рынке оказался? Не выбрался оттуда?

Я пожал плечом.

— Отстань, Вилей.

— Не отстану. Все одно расстанемся. Скажи напоследок.

Я сморщился кисло, сплюнул в пол.

— Магики, бесово семя.

Вилей расхохотался.

— Магики? Это от этого у тебя на них зад чешется?

Я кисло посмотрел на Вельку, хохочущего так, что загудели своды над головой.

— Что смешного сказал?

— Магики? — Смеясь, переспросил Вилей. Равес с тревогой оглядел гудящие стены. — Магики? Эти книжные черви? Тебя?

— Дурак ты, Вилей. — С досадой проговорил я, прибавляя шагу. И тот бросился догонять.

— Ну, прости. Не ожидал. Правда. Думал, числом взяли. Сколько было-то их. Трое? Пятеро?

— Один, — спокойно ответил я. К тому времени, уже успел взять себя в руки.

— Один? — Вилей фыркнул, точно конь.

— Бился ты с магиками? — Легко спросил я, не глядя на Вилея.

— Нет пока. Если вон нашего Огневика взять, так их и два десятка положить можно, — весело проговорил Вилей.

— Ваш-то Огневик, — с нажимом сказал я. — Червяк в навозе в сравнении с мастерами. Один такой может целый город с землей сравнять. На пласты тебя распустить, а ты и не заметишь, пока он этого не захочет. Многое им доступно. За то и цену платят немалую.

— Какую? — С интересом подступил Морхей. Но уж не стал говорить. Что я видал? Многое, да не ко всему надо чужое любопытство подпускать.

— Я слыхал, некоторые кровь пьют человеческую, вода их жажды не утоляет, — проговорил Вилей. — Но, думал, слухи только. Правда, чтоли?

— Может и так, — неопределенно ответил я, решив, пусть они себе придумают, а я уж им помогу. — Не ведаю. Мне интереса нету.

— Оно конечно! — Фыркнул Вилей. — Тебе и нету. Не поверю ни за что. Зря что ли ты перед двойнецами про возмездие расписывал. Наверное, уже решил все? Потому и в Гордарию. Так?

— Ты, Вилей, точно барышня! — я усмехнулся. — Придумал себе историю, а теперь мне её сватаешь. Нет. Не будет возмездия. Правило второе. Оценивай шансы. Забыл? Мне и одного раза хватило с лихом.

— Что ж, даже в похлебку ему не плюнешь? — Вилей торопился, стараясь приноровиться к быстрому шагу.

— Незачем, — я подтянул лямки. — С меня и так довольно.

Вилей замолчал, вспоминая прошедшее. Какое-то время шли молча, слушая девичий разговор об одежде.

— Прости мой смех, — сказал Вилей тихо. — Нашло что-то. Словно пьяный. Не хотел.

Я кивнул.

— С тобой частенько такое.

— Опять скажешь, что я дурак?

— Скажу, — согласился я, Вилей ухмыльнулся. Впереди началось какое-то замешательство. Элона с Авелией встали. С ними встал и Юлис.

— Привал! Привал! Последний, — замахал руками проводник.

— Идти ж чуть осталось! — Возразил Вилей.

— Выходить! Каждый свой дорога. Выходить, сразу идти. Не спать возле пещера.

— Резонно, — тихонько проговорил Морхей.

— Отдых. Отдых. Здесь круглая зала. Здесь отдых.

Вилей с восхищением начал оглядывать большую круглую пещеру, словно рукотворной работы. Идеальные своды сходились на потолке у большой круглой дыры в которую светило закатное солнце. Близость светила окончательно сломала всех. Зала хорошо освещалась, играла на ожиданиях, звала к свету, но проводник настоял, что возле пещеры опасно отдыхать, могут нас там подхватить стражницкие разъезды. Лучше так, а потом разойдемся каждый в свою сторону. И все согласились. В центре, в круглой каменной чаше бил природный ключ.

— Отдых до утра. Завтра идеть! — Проводник кивнул на сложенные у стены поленья. — Завтра поутру.

В последних лучах заходящего солнца развели костер. Поставили на огонь воду. Госпожа Элона приободрилась. Вместе с девочками начали мечтать о новой жизни в новой стране. Морхей слушал и улыбался. И как будто, все шло к лучшему.

— Что там темнеется? — Спросил Юлис, показывая пальцем на черные пятна по кругу пещеры. Попарно на равном расстоянии, они были расположены на уровне плеч взрослого человека.

Морхей пригляделся. И верно, как он их раньше не заметил. Странные пятна. Всю залу кольцом опоясывают.

— Что это? — Снова спросил Юлис, повернувшись к проводнику. Тот не смутился.

— Раньше жертва. Давно. Старый культ. Здесь жили, здесь жертва. Потом их били. Всех. Сожгли на площади. Теперь просто зала.

Юлис с опаской посмотрел вокруг.

— Точно убили?

— Точно. Мертвый. Мертвый, — закивал проводник. — Не бояться. Спать.

Морхей оглянулся. По всему, взглянул на залу другими глазами. Жертва. С какой тоской, наверное, смотрели несчастные в этот круглый фонарь, на последний свой закат. Или рассвет. Обреченные на смерть. Каково это видеть, как к тебе приближается твоя кончина, знать, что помощи не будет, а тело твое послужит кому-то для еще более жестоких убийств. Зал скорби. Зал страданий. Здесь, поди, и призраков встретить можно.

— А привидений здесь нет? — Элька. Точно мысли прочитала.

— Нет. Духов нет. — сказал проводник.

— Странно, — протянул я, глядя в глаза проводнику. Не нравилось мне это. — Если жертва, так и место, наверное, сильное. А такое без духов не обходится.

— Нету, нету, — замахал руками проводник. — Давно хожу, нету.

В молчании поели, вздрагивая от каждого шороха. После ужина стали укладываться спать. Девочки с замиранием сердца прижались к матери, рядом улегся Юлис, по другую сторону — Морхей.

А я не мог поддаться общей неге. Что-то сверлило мне внутри, зудело, как комар. И я решил глянуть ближе. Начал мерить шагами залу эту проклятую. От чаши до стены, по кругу, по диагонали. Разглядывал в полумраке темные пятна на стене. Проводник тоже смотрел на меня из-под складок своего плаща. Я подошел к очередной паре пятен, остановился, внимательно присмотрелся. Ковырнул носком сапога нанесенный ветрами песок на полу, потом провел пальцем по пятну. Бурая крошка. То ли ржа, то ли кровь. Попробовал на язык. Кровь.

А далее всё случилось быстрее, чем вдох. Проводник наш сорвался с места и рванул к выходу, но я был быстрее. Метательная стрела проткнула ему ляжку, и боров тотчас охромел.

*****

— Ещё чаю? — вдруг прервался хозяин с любезной улыбкой.

— Нет! Ты дальше рассказывай! — гость в волнении даже отставил кружку. — Предал он тебя? Проводник?

— Дальше… — хозяин улыбнулся невесело, — не гневись на меня дальше. Ибо явил я худшее в своей натуре, чем отвратил от себя всех, кто был мне приятен. Не хочу сделаться и перед тобой негодяем. Давай-ка всё-таки чаю!