— Чая не хочу, — усмехнулся гость. — Ты расскажи далее. Неужто и тебя можно одолеть?

— Тогда — да, да и сейчас можно, коль подойти с умом, но я тебе этой тайны не раскрою. Никто не ограждён от предательства, благородный асатр дома Лир. И я в том числе, — хозяин встал, пошевелил угли в очаге, подложил полено, оттягивая разговор.

— Я не думал, — гость смутился. — Я бы никогда…

— Я знаю, — хозяин вернулся за стол. — Твоему слову можно верить, иначе я б не доверил тебе своё сокровище. Но тогда я не верил никому, хоть и думал, что репутация моя, как щит, оградит от бед.

*****

Выехали, как и договаривались через три дня. Я принес Морхеям тёплые вещи. Пришлось позаботиться о снаряжении за всех, так как даже Вилей мало понимал, что нас ждёт.

Чтоб ты понимал, то не благостная прогулка. Нас ждали несколько дней пути по подземью, по прошествии которого солнечная Гордария сделала бы каждого счастливым. Причём, каждого по своему. Я знал, что будет не просто. Слухи доходили до меня обрывками, но говаривали про безглазых чудищ, живые камни и уродцев под камнями. А самое худшее, не все выбирались живыми. И это тот исход, которого я надеялся всеми силами избежать. Я взял с собой морхеев подарок, пару ножей и метательные стальные стрелы. Вилей тоже вооружился по своему разумению.

В назначенный час мы прибыли к пролому в каменной стене. Господа Морхей кривилась, как от кислого, глядя на меня. Юлис старался не встречаться взглядом, а госпожа Авелия пряталась за спиной отца, по всему решив, что я сотворю с ней страшное в темноте подземья.

Проводник по имени Гвидо Стоцци из южной Гордарской провинции говорил быстро, не заботясь, чтоб его кто-то понял. По-гордарски Велька и Морхей говорили с трудом. Мог поспорить, они и половины не поняли. Потому на мгне теперь лежала ещё и доля посредника меж круглым, как каравай проводником и моими попутчиками. Которые, впрочем, всячески делали вид, что идут от меня отдельно.

— Слушай, слушай. Я говорить, — проводник ткнул пальцем в меня. — Ты переводить. — И затараторил быстро-быстро. Я слушал, потом повернулся к своим.

— Его зовут Гвидо. Он просит делать все, как он просит, когда просит, иначе он не гарантирует безопасности.

Проводник снова затараторил.

— Переход займет два с половиной дня, если мы не задержимся в дороге. Отдых только у источников с водой, иначе не уложимся в срок. Идти придётся много. Просьба не отстать.

Проводник бросил мне, что за женщин он не ручается, а мужчины не выглядят выносливыми. Разве вон того здоровенного «мого». Так и сказал «мого». На гордарском, племенной бык. Услыхал бы Вилей, пырнул бы толстяка рогом, но я эту часть переводить не стал. Только кивнул, что всё приготовлено. Верёвочная лестница привязана. Можно спускаться.

Я пошёл первым, чтоб ни у кого не стало сомнений, что дело наше началось и оно общее. Как бы они ко мне не относились, исход предприятия зависел от каждого. Думаю, Морхеи прониклись. И даже Вилей молча спустился и принял самый большой куль с провизией. Морхею достался не меньше. Третий взял я. Юлису достался куль вдвое меньше. А Авелии и Элае и вовсе нести было нечего, только факелы да фонари. Впереди и сзади. Так велел Гвидо. Госпожа Морхей даже не посмотрела в сторону поклажи, словно её это не касалось. Так, вытянувшись змеёй начали свой путь в подъземье. Проводник замыкал шествие.

*****

— Что ж, все наши гробницы были разорены за века? — уточнил гость.

— Боюсь, так и есть, — согласился хозяин. — Они влекли разорителей богатством и убивали неосторожных гневом ушедших богов. В иллийских подземьях разломы имели мало силы, но заводилась от того другая нечисть, ту, что святым словом да огнём не вытравишь. Чудовища, искажённые древней магией были сильнее и, что говорить, довольно неприятны на вид. Ну, и не желали никого видеть. От того случались трагедии. Особенно здесь. Я знал о том, но думал, что был готов.

*****

Морхей быстро устал. Тюк тянул его к земле, лямки натерли плечи. Но он не жаловался. Проводник вел вперед по тоннелям, спускавшимся вниз, по огромной зале, за ним шла госпожа Авелия с факелом, потом госпожа Морхей, за ней юнец, Вилей, а позади младшая морхеева дочь Элька и я. Одно успокаивало, пока шли, холод не чувствовался вовсе. Пахло пылью и плесенью, а по стенам щелчками перебирались мелкие и не очень жуки-ползуны.

Поражал размер залы, по какой мы шли, таясь от всей неблагой силы на земле. Зала была гигантская. В высоту уходила так далеко вверх, что сводов не видно, не видать и противоположной стены. Не понравилась мне чистота пола из гигантских плит. Будто выметены. Словно здесь кто-то все еще жил. Закралось подозрение.

— Здесь еще живут? — Чуть повернувшись, спросил Морхей, стараясь, чтобы голос не дрожал. Видать, и ему то показалось подозрительным. Я поднял голову. Вопрос-то был ко мне, а что я знал? То же что и все.

— Возможно. Кроме иллиев, здесь много обитателей.

— А мы их встретим? — С любопытством спросила Элька. Я оглянулся. Вот, наивная душа. неужто ей хочется повстречать здесь кого-то. Уж не безобидные крольчишки это будут, можно точно сказать.

— Да не хотелось бы, — ответил я. Морхей прислушался к разговору. хоть мы и говорили тихо, эхо разносило наши слова далеко.

— Что? Неужели и ты кого-то боишься? — Развернулся ко мне Вилей, усмехнувшись.

— Ни к чему нам это, — ответил я. — Если мы не понравимся местным, то уж не выйдем отсюда. Такой исход не по мне.

— А кто здесь живет? — С дрожью в голосе спросила Элька. Проводник впереди зашипел, чтоб закрыли рты, и я не ответил. Морхей крепился изо всех сил. Это я видел и так. Тяжело старику, да, поговаривают, доктор в Махлейме прознал у него уставшее сердце. Я бы не желал, чтоб моя авантюра лишила его жизни иль здоровья.

Проводник замахал руками. Затараторил, как трещотка.

— Факелы пока гасим, — перевёл я. — Здесь будет светло.

— Где светло? — Запыхавшись, спросил Вилей. Впереди проводник загасил колпаком Авелькин факел. Я взял из рук Элаи второй, погасил и его, отдал обратно. Сразу стало темно. В тишине только капала вода где-то, да шаги отзывались эхом от сводов. Со временем проступили контуры окружающих нас стен: и толстые линии контрфорсов, и резьба меж ними, и чаши с начавшими светиться кристаллами. Мы подходили к стене с тремя черными зевами выходов. Проводник уверенно повел всех в левую дыру.

— Входим в погребальные камеры, — перевёл я тихий шёпот проводника, но тишина увеличила громкость во много раз, и все услышали меня. — Осторожно ступайте, след в след. Там могут быть ловушки.

Морхей крякнул, прижал лямки руками. Погребальные камеры представляли собой огромные полусферы, одна переходила в другую, рисуя причудливый узор. Внутри полусфер стояли статуи из камня, но глаза их, казались, живыми и, следили за нами. Я пригляделся. Подошёл ближе. В свете лежащих в чашах между статуями кристаллов стало видно, что глаза представляли собой цельные жемчужины, с вставленными вместо зрачка драгоценными яхонтами. Разных цветов. От того играли они при свете, как живые. И шептали мысли о мародёрстве. Безумные деньги. Часть некоторых изваяний была разбита, но ни одного глаза не утрачено. И это было странно. Потому от своего порыва я сдержался.

Возле статуй валялись множество иссушенных мумий незадачливых воров прошлого. Они перегораживали дорогу, подобно сушняку в лесу и покрывали пол возле статуй, не оставляя места для шага. Такое себе зрелище, скажу я тебе. И, кстати, возблагодарил тогда я всех богов за то, что мне достало разума не полез вынимать эти глазки.

— Что это? — В благоговейном страхе спросила госпожа Авелия.

— Воры, — коротко ответил проводник на арденском. Знал язык, поскуда, а не признался.

— От чего они умерли? От страха? Или они друг друга…? — госпожа Авелия спешно переступила через очередное тело. Словно опасалась, что сейчас встанут. Да, и я того боялся. Но демон молчал, отчего я сделал вывод, что тут и не пахнет ворожбой

— Это иллий, — ответил проводник, перешагивая через мумию. И снова на арденском. — Статуй убил.

— Статуя? — Авелия отошла на середину тропы, подальше от трупов и от меня. — Как такое возможно.

Проводник рассмеялся.

— Чик-чик, — показал в воздухе рукой, словно резал хлеб. — Мертвый. Все!

Морхей выдохнул.

— Нам ничего не грозит? — спросил, а сам на меня покосился.

— Нет, если мы не тронем статуй, — ответил я вместо него. Пока они вели беседу, я сложил два и два. У разбитой статуи лежало ополовиненное тело, а у той, что лишилась одного глаза, лежала высохшая мумия с выжженной глазницей. Око за око.

— А что с ними не так? — Вилей с любопытством оглянулся. — Они что, оживают, или как?

Я без слов подошел к одной из статуй, изображавшей мужчину с простертыми вперед руками. Достал нож. Вилей с любопытством остановился. Морхей всполошился.

— Что удумал!

Но я уж полоснул по руке статуи ножом, потом раскрыл свою ладонь. На ней точно в том месте, где была повреждена статуя, алел свежий порез. Хорошо, что для наглядности статую я лишь пощекотал, и она меня в ответ тоже.

— Ух ты! — Вилей усмехнулся. — Хитро.

Ещё б не хитро. Коль была б такая чудоверть в каждом могильнике, не сунулся бы никто. И Яргит со своей наукой тоже. Но на его счастье, такое чудо я видел лишь единожды.

— Представь, что случилось с теми, кто пробовал выковыривать глазки, — я натянул перчатку, подложив под порез платок. Вилей хихикнул, словно девица. Проводник помахал рукой из дальнего конца зала. За разговором мы сильно отстали от остальных.

*****

— Не слыхал о таком, — с сомнением протянул гость. — Точно ль иллийская та гробница?

— Не ведаю, — хозяин пожал плечами, — говорю, как было. Но поговаривали — да. С выдумкой сделано, не спорю.

*****

Вышли из погребальной камеры через проломленный в стене лаз. Выходило, что сама гробница-то и закончилась, и дальше пошли природные пещеры. Тут уж не знаю, чья вина, что под землёй проросли толпы чудовищ. Может иллии оставили охранять свои сокровища, а может, и сами народились в близости к первородной силе. Не ведаю.

К тому моменту, все уж устали. Тюки, хоть и сделаны для дальнего путешествия, а тяжесть давала о себе знать. Проводник повернулся к нам.

— Это зал Сталактид.

— Чего? — Вилей с трудом перешагнул через каменный порог.

— Сталактиды. Хранительницы тайн, — я о них слыхал мельком. Какая-то девка рассказывала сказку. И я её рассказываю Маре, когда просит. Но в той сказке они на стороне рассказчика. А эти… Твари, в общем. Как и всё в том подземье. Теперь-то я смотрел на них, как на те статуе в погребальной зале. И не понимал, как это возможно. Элая обогнала меня и поспешила за батюшкой, тогда как остальные ушли далеко вперёд. Морхей оглянулся.

— Не отставай, — прохрипел. Ступил на грубый камень пола пещеры. С невысокого потолка словно гигантские сталактиты спускались каменные наросты. У сосуль оказались женские лица, а при ближайшем рассмотрении и тела тоже. Они росли от высокого свода до самого пола, иногда врастая каменными патлами в пол. Не представлялось, как это ещё может быть живым, но судя по сказкам, так и было. Сталактиды, как гигантские летучие мыши висели, скрестив на тощей груди ладони. Тут мы все были в удивлении. Гордарец с таким придыханием говорил про них, на деле оказались просто бабы. Правда, каменные.

Морхей походил рядом, потыкал пальцем. И тут одна из них открыла каменные глаза. Под каменными веками обнаружились каменные же зрачки. Рот открылся, и раздалось шипение. Морхей шарахнулся в сторону. Элька взвизгнула. По цепи сталактиды начали пробуждаться. Теперь шипение раздавалось отовсюду. Оно затопляло сознание песком и подавляло волю. Тут-то я и оценил опасность каменных баб. Был риск остаться среди них, коль не достанет сил сопротивляться.

Проводник заторопился вперед, что-то выкрикивая на гордарском, чтоб баб не трогали и поскорее пробирались сквозь каменный лес дальше, к выходу. Только в таком хаосе и накатывающем приливе нечеловеческих голосов разве поймёшь, где выход? Уж все друг друга потеряли из вида. Морхей не заметил, как прижался тюком к лицу одной из Сталактид. Змеиное шипение за спиной заставило его отшатнуться.

— Ч-щеловек! — И эхом понеслось по пещере. — Век. Щ-щеловек.

— Прошу прощения, — Морхей отступил, уперся неповоротливой спиной в следующую.

— Щ-щеловек, — сталактиды вокруг шипели. Путники торопились покинуть пещеру. Вилей ушел вперед, а купец никак не мог заставить себя сделать шаг в нужном направлении. Он все крутился среди каменных изваяний. Сбоку прильнула и его Элька.

— Батюшка!

Морхей прижал её к себе, в безумном порыве метнулся в сторону. Тут я его ухватил за ворот. Не гоже метаться среди них, так они и зашептать могут. Худо-бедно я представлял направление, и даже, как мне казалось, видел за лесом каменных тел подпрыгивающего комично проводника.

— Стой! — Я перехватил Морхея за руку. — Не туда.

— Ш-шнец-с — шипели Сталактиды. Они сразу углядели мой секрет, видать, и верно, тайн для них не было. Морхей вцепился в Элькины плечи, покорно позволяя себя тащить между искаженных мукой лиц.

— Ш-Шнец-с-с, — шепот стал набирать силу. Он гремел теперь, словно прибой, оглушал, накатывая волнами. Морхей дернулся в сторону, но я оказался сильнее. Тянул Морхея за руку меж уже кричащих в голос изваяний. За гудящим шумом было не слышно, откуда и что кричат остальные путники. Морхей совсем потерял направление. Да и я, признаться, заплутал и начал метаться в стороны в посках просвета в сплошном каменном лесу. Они лезли своими голосами под кожу, как щупалами, в голову, заполняли меня целиком, заставляли остановиться. Отвратно, скажу я тебе. Я даже дыхание потерял ненадолго.

— Шнец-с. Вернулс-ся. С-собиратель душ-ш-ш, — визжали Сталактиды. — Вернулс-ся. С-сдес-сь. Ш-шнец-с.

Я решительно потянул Морхея в сторону, никуда не сворачивая, когда сам демон сжалился надо мной и подтолкнул прочь. Равес крепко вцепился в Элькину руку. Не потерять. Не потерять. Перед глазами мелькали перекошенные каменные лица с раззявленными ртами. И гремели визгливые голоса, сливающиеся в единый гул. Куль за спиной цеплялся за каменные руки. Я, не глядя, рвался вперед, казалось, что они вот-вот дотянутся до горла. Схватят ща плечи — не вырваться.

— Батюшка! — Мы оба услышали девичий крик. — Батюшка!

— Сюда! — Едва различимо в общем хаосе кричал кто-то. Я повернул на голос вопреки разуму. Сталактиды шипели на нас, когда мы проходили мимо, хватали за одежду, тянулись к лицу. Я стряхивал с себя каменные руки неожиданно легко, словно те с меня соскальзывали, едва касаясь. Морхею же едва удавалось оторвать от себя ледяные пальцы. Элька завизжала. Каменные руки поймали, тянули её к себе, а я тащил обоих вперед. Морхей вывернул ладонь из моих пальцев, вернулся, начал разгибать каменную руку на дочернином вороте. Тут и его прижали, схватили, спутали. Я повернул назад, не понимая, как бороться с ними, вытянул нож, единственную мою защиту, ударил по каменным плечам. По пещере раздался крик боли. Сталактиды отпустили Эльку и Морхея одновременно, словно не по одной руке мазнул клинок, а по всем сразу. Я крепко взял Равеса за локоть, повел прочь. Элька вцепилась в отцовскую одежду, посеменила за нами.

— Ш-Шнец-с, — шипели изваяния. — С-сдес-сь. Ос-станеш-шься. Ос-станеш-шься. С-сдес-сь. — Я спешил, дёрнул дернул Морхея так, что тот едва не упал. Наконец, впереди показались и наши спутники, прижавшиеся к стене пещеры. Проводник в волнении мял пальцы. За спиной успокаивался, переливался волнами шёпот.

— С-сдесь. Навс-сегда…

— Дурак! — Выкрикнул проводник, набросился на Морхея, комично подпрыгивая стараясь говорить в лицо. — Глупый! Глупый! Зачем трогать?

Повернулся ко мне. А я, как пьяный, никак не мог вытряхнуть из головы этот шёпот. Морок, не иначе.

— Зачем рубить? Плохо! — И заторопился выкрикнуть все гордарские ругательства, какие знал. Я слушал, в полуха, попутно убирал нож в ножны. Ответил, что его вина, он не поведал, как себя вести там, что все едва там не остались. Проводник поджал губы, замолчал. Элька кинулась к матери.

— Не трогать! Я говорю, не трогать, — выкрикнул проводник на арденском, оглядывая всех по очереди. И добавил, выделяя каждый слог. — Ничего. Отдых. — Ткнул пальцем в проломленный в стене лаз. — Там.

Наконец-то привал. Думаю, после такого все вздохнули с облегчением.

*****

Гость встряхнулся, возвращаясь к реалиям, к горящему очагу, да гостеприимному своему хозяину.

— Не знал…

— Да и я не знал, — виновато проговорил хозяин. — Говаривали, вокруг могильника иллийского всегда чертовщина творится, но чтоб камень ожил, такое для меня было в диковину.

— Они что-то охраняли? — уточнил гость.

— Да, скорее всего, — усмехнулся хозяин. — Только не пещеры от мародёров, а погребальный зал от пещер. Ибо, то, что там водилось к свету лучше не выпускать.

*****

Отдыхать сели у ключа, который бил прямо из стены и уходил в пробитую им за долгое время глубокую канаву в каменном полу. Расстелили одеяла. Достали съестное из кулей. Проводник сказал, воду можно пить.

Потыкал пальцем в старое кострище. И гору старого дерева приготовленного кем-то в углу.

— Костер. Костер. Долго идти потом. Здесь долго отдыхать. Спать!

Вилей принялся разводить костёр.

Морхей походил по гроту, наслаждаясь чувством легкости после тюка. Я и сам был рад отдыху. За то время, что шли, оттянуло мне плечи до самой земли.

— Что они кричали? — Несмело спросила Авелия, поднимая глаза на отца.

— Не знаю, — Равес потер плечи.

— Они кричали, что мы здесь останемся, — тихо проговорила Элька. — Я слышала.

— Нет, не останемся. — Морхей присел рядом с притихшей женой. — Мы движемся вперед, а значит выйдем отсюда, как и планировали.

Я в разговоры не мешался. То, что путешествие наше станет не таким лёгким, как планировалось, я уж понял. Понял и ошибку свою, потащив морхеевых родичей сюда. Не назад же возвращаться к Махлеймовой нищете. Но теперь выхода не было. Надо дойти до цели. А там уж, как получится.

Вилей распалил костер, и сразу стало легче на душе. Отступили тени, и проишествие в пещере Сталактид перестало казаться чем-то зловещим. Просто приключение. Я поставил котелок на огонь. Госпожа Авелия решительно отодвинула меня рукой и взялась готовить суп, или что-то вроде. Насмотрелась в харчевне на поварих, теперь решила, что может сама. Морхей обнял жену.

— Крепись, душа моя, скоро все закончится.

Проводник молчал, гоняя в зубах подхваченную здесь же щепу. Вилей поднялся.

— Куда? — Встрепенулся проводник. Вилей скосил глаза на склоненные над варевом головки девочек.

— По надобности, — проводник кивнул и начал махать руками, показывая, куда отойти. Вилей послушал, ушел. Варилось долго. Мясо и овощи распарились в кашу, но мы слишком устали, чтобы высказывать претензии. Съели так. Недосоленое. По очереди черпая из котла. Юлис после отправился мыть котелок. Сам. Морхей удивленно проводил его взглядом. Рядом устраивалась поспать госпожа Элона. Проводник снова начал махать руками, что-то говорить, что холодно, что одеяла надо сдвинуть и так будет теплее. И лучше поспать прежде следующего перехода.

Вилей с тоской повернулся ко мне.

— Чего ему?

— Говорит, сдвинуть надо одеяла, тогда спать будет теплее.

Авелия вздрогнула, скосила на меня глаза. Бедняжка, сколько ж ей стоило теперь находиться рядом? Но я не жалею, поверь. Лучше так.

— Спите пока, я покараулю, — я взял в руки длинный прут, начал перебирать угли по краю костра. Госпожа Авелия облегченно выдохнула, легла рядом с матерью на расстеленный спальник. Улеглась и младшая вместе с ними. Морхей тоже лег рядом. Вилей присел к костру.

— Ты меня разбуди. Я после стану, — сказал он, я кивнул, вытянул из тюка свою трубку. Отчего то вдруг мне стало боязно, что демон здесь возьмёт верх. От того решил я заглушить его тем, что знаю. Чёрным табаком. Да, паскуда поглумился надо мной. Веришь? Смеялся и говорил сквозь морок, что бесполезное это и все равно я ему отдамся, ибо жизнь моя покажется хлеще неволи, и приползу я сам, умоляя о милости. Вилей улегся, закрыл глаза. Я подумал, коль нету толку даже от последнего моего спасения, то травить себя уж бесполезно. Придётся справляться так. Покрутил свою трубку в руках, бросил в огонь.

— Бросил? Правильно. — Проговорил Вилей, приподнимаясь на локте. Не спалось ему. — От твоей отравы можно все нутро выблевать.

Я посмотрел на Вилея, вот скорбный, не знает, о чём говорит. А я, само собой, ему разъяснять не собирался.

— Нет от него проку.

— Верно, нету, — поддержал Вилей, укладываясь на спину. Посмотрел вверх. Сон как рукой сняло. Что за напасть? — Давно ты к нему пристрастился-то?

— Два года как, — я подпер щеку рукой, пошевелил прутком угли.

— У меня знакомый был, — Вилей сложил руки на груди. — Он эту пакость пять лет курил. Выхаркал потом все кишки, — я не желал обсуждать с Велькой это. Помолчали. В тишине Юлис поставил котелок на камни, тоже пошел спать.

— А кроме табака еще чего, может, кушаешь? — не унимался балабол

— Тебе зачем? — Ухмыльнулся я. Не пойми, интерес у Вилея праздный. Для чего ему чужая чернота, не ведаю.

— Интересно. Отчего ты такой чудной, — Велька привстал, подпёр голову рукой.

— Сейчас нет, — но спокойствие после зала Сталактид уж очень располагало к беседе. Тишина иначе давила на уши.

— А было?

— Было, — я вытер глаз пальцем, выковыривая невидимую соринку.

— Долго?

Я помолчал. Взметнул вверх своей хворостиной столб искр. Вилей невольно поднимал во мне память, что я желал бы затолкнуть поглубже. Да, видать, не получится. Память она и есть память, просто есть, и без неё нет тебя такого, какой ты получился.

*****

— Это то, о чём ты не хотел бы говорить? — мягко уточнил гость.

— Не хотел, — согласился хозяин. — Не стану и сейчас. Ни к чему оно. Пусть останется во тьме моей памяти и не тревожит чужую.

*****

Но Вельке я ответил, хотя и не всё.

— Двенадцать лет.

Вилей присвистнул.

— Ничего себе! Как не сдох-то?

— Пропорция слабая.

— Бросил?

— Бросил.

— Отчего ж? Там уж как лекарство, поди, шло? — всё, бесов сын не уймётся никак.

— Нашлись уговорщики, — усмехнулся горько я.

— Нравилось, что ль?

— Разум мутит, и воля слабеет. Не нравилось. — Помолчали.

— Где ты так гордарский выучил? Как родной, — спросил Вилей после молчания.

— Представился случай, — уклончиво отвечал я.

— Не в плену ли?

— Нет, раньше.

— А в плен за что?

Я помолчал. Что за магия тогда творилась со мною. Знал, что Вилею нельзя рассказывать ничего. Что трепло у него, а не язык. А всё равно отвечал.

— По глупости.

— Своей что ли? Или еще кого?

— Время покажет, — задумчиво проговорил я, опуская глаза.

— Из-за бабы? — тут я искренне рассмеялся. Ровно как госпожа Авелия сватал мне Вилей какую-то сказку.

— Ты, Вилей, всю жизнь мою решил выспросить?

— Не-е, — Вилей снова лег на спину. — Скучно. Ну, так что? Из-за бабы?

— Нет, Вилей, не из-за бабы, — раздельно сказал я. — Не гадай, не угадаешь.

— Может, попробую?

— Не надо. Спать ложись, твое время идет.

Вилей замолчал, отвернулся, и кажется, уснул.

*****

— Отчего ж ты не желаешь говорить про то время? — гость с любопытством склонился вперёд. — Оно ж прошло уже. И давно.

— Не желаю, благородный асатр дома Лир от того, — хозяин невесело усмехнулся, — что прознав о моих деяниях, ты можешь решить, что недостойно твоего положения не то что говорить со мною, даже ходить по одной земле. Хотя их и после хватало, деяний, о чём я тебе обязательно поведаю. Но тогда… — хозяин опустил глаза, — тогда я исполнял чужую волю, как и многие рядом со мною. И для воли этой был лишь орудием. Без страха, без сострадания, без жалости. Лучше уж слушай, как я обрёл власть над собственной жизнью. За то мне не стыдно ответить.

— Прости…

— Пустое, и тогда в моей жизни было много поступков, которые ты осудишь. Но я надеюсь на твое понимание. Иногда нельзя иначе. К тому же за свои деяния, какими бы они ни были, я получил сполна ещё при жизни. Потому не осуждай, и просто слушай, коль желаешь. Точно не хочешь чаю с мятой?

— Точно не хочу.

*****

Отсидев достаточно, я разбудил Вилея. Трубка моя уж догорела, поленья тоже.

— Чего? — Вилей подскочил, дрожа от холода.

— Вставай. Твой черед, — сказал я, проводник все также клубком дремал в углу. Скалка поднялся, растирая замерзшие руки.

— Холодно.

— Садись к костру, согреешься, — я быстро лёг на его место, завернулся в одеяло и отвернулся. Хотел уснуть, да сон не шёл. Велькин длинный язык рвал мою дрёму в клочья.

— Эй, сколько времени я спал? — Спросил бесов сын, да не получил ответа. Проснулся проводник. Потянулся, подошел.

— Хорошо? — Спросил, морща круглое лицо. — Спал? Отдых?

— Хорошо, — проворчал Вилей. — Только мало.

— Хорошо, — протянул проводник. — Потом пойти много. Долго. По старым тоннелям. Долго до привала. Воды взять с собой.

— Ну, да, — Вилей зевнул. — А эти-то всегда так?

— Нет, сегодня. Трогать, они кричать. Старые, — проводник помолчал. — Как эти пещеры. Растут здесь.

— Чего ж они здесь едят?

— Не есть. Они не человек. Камень.

— Да? — Вилей покачал головой. — А мне так не показалось. Кричали, как живые.

Проводник вытянул из недр плаща тряпицу, развернул. Сушеное мясо. Стал есть.

— Они хранить. Защищать.

— Чего тут хранить?

— Тайна. Хранить тайна.

— Что за тайна? — Вилей с интересом уставился в круглое лицо.

— Большая тайна, — авторитетно продолжил проводник. — Никто не знать, что. Хорошо хранить.

— Может, и нет никакой тайны. — Ухмыльнулся Вилей.

— Может, и нет, — легко согласился старичок. — Давно ходить. Не знать. Спокойно так.

— Ну, да. Спокойно, — помолчали.

— Пойди, спроси. Они сказать тебе будущее, — вдруг сказал проводник. — Они могут.

— Не думаю, что захотят, — Вилей покачал головой.

— Мне сказать, что стану богатый и довольный.

— Стал? — Вилей улыбнулся в кулак.

— Пока нет. Вас везти, и стану. Много денег дали, — проводник похлопал себя по карману. Уж сколько я ему отвалил, тут пожалуй станет он богатым, ровно на столько, ина сколько я снова остался без гроша.

— Сколько? — Хрипло спросил Вилей. Проводник покрепче завернулся в плащ.

— Не скажу. Не смотри, не дам.

— Иди в пекло, — отмахнулся Вилей.

— Пойду? — Вилей поднялся.

— Пойду, пойду, — Закивал проводник. Вилей пошел к пещере, пролез в лаз. А я, наконец, смог погрузиться в сон.

*****

— Они действительно предсказывали будущее? — с недоверием уточнил гость.

— Не ведаю, — беспечно отозвался хозяин, — я и без сталактид мог сказать, что встретит Велька бестолковый конец через длинный свой язык.

— Что так и было?

— Почти, но ещё не скоро. Пока мы не знали, что ждёт нас впереди. А если б знали… — хозяин пожал плечами. — Я поступил точно так же. Иль прибил проводника сразу же.

*****

После недолгого сна проводник велел всем подниматься. Сонные и помятые вставали, жевали сушеное мясо, запивали водой из ключа. Потом наполнили приготовленные меха водой, засобирались дальше. Пошли прежним порядком.

Шли природным туннелем, пригибаясь от пробившихся корней и провисших каменюк, размером с огромную дыню. Вышли через другой лаз в стене в круглую залу. Слева и справа высились огромные саркофаги, между ними поместилась стрельчатая каменная дверь. Закрытая. По обе стороны двери стояли каменные истуканы, изображавшие то ли собак, то ли львов, стоящих на задних лапах, и держащих в передних по плоской чаше.

— Чего это за катакомбы? — Вилей огляделся. — То постройки, то пещеры.

— Наверное, иллии хоронили своих мертвых, — я подошел к нему. Не обижайся, для нас каждый могильник был иллийский, коль становился прибежищем нежити. — Главным у них был культ смерти, потому и такие обширные постройки. А через тоннели ходим потому, что так короче.

Проводник сделал знак, что можно опустить поклажу. Морхей с облегчением поставил куль на пол.

— Плохо. Сталактиды нас помнить. Не пускать, — сказал проводник на арденском. Кивнул на закрытую дверь. — Пока нет жертва, нет пути.

— Какая еще жертва? — Вилей напрягся, вцепился в лямки своей поклажи. — Ты чего несешь?

— Жертва? — Авелия заступила за Морхееву спину.

— Что еще такое? — я подошел к проводнику. Не ожидал такого подвоха. Про жертвы речи не было. Мнилось, что путь хоть и будет нелегким, но преодолимым. Проводник то кивал, то тряс головой. Потом посмотрел на Морхея.

— Добровольная жертва. Дать часть от себя, — не отступал проводник. — Всегда так. Тревожить Сталактид — давать жертва.

— Чего? — Вилей подступил к старичку. — Ты в уме? Что еще за часть? — Повернулся ко мне. — Он о чем?

Проводник ткнул в Морхея пальцем.

— Он будить. Он принести жертва, — и улыбнулся гаденько, паскуда. — Обычно кровь дать.

— Бред! — Госпожа Элона схватилась за голову.

— Это как? — Морхей побледнел, — Руку резать, что ли? Аль ещё что?

Я посмотрел на Морхея, потом на проводника. Соображал, как выйти из этого с малыми потерями.

— Не пустить без жертва, — заявил старичок.

— Другого пути нет? — Хрипло спросил я, опуская глаза.

— Нет. Потом будет. Теперь здесь. Пусть даст свой кровь, — и с ожиданием уставился Морхею в глаза.

— Так? — Морхей растерялся. — Раз надо. — И вытянул из ножен кинжал. Но я задвинул кинжал обратно, положив свою руку на его. Глядя в глаза проводнику, легким движением выудил из рукава короткий нож.

— Жертва? Часть от себя? — спорить могу, он не ожидал такого.

— Жертва, — согласно закивал проводник. — Часть человека. Жертва.

Я одним движением срезал прядь своих волос, по-прежнему, не сводя глаз с проводника, бросил на одну из чаш. Волосы тотчас задымились, испаряясь сизым дымом. Глаза истуканов замерцали синью. Створки двери со скрежетом разошлись. Проводник всполошился.

— Зачем? Зачем? Он трогать. Он давать жертва. Старик! — Вилей подошел сзади ко мне зашептал в ухо.

— Если так-то, то я и отлить бы мог в чашу-то. С этой частью и расстаться не жалко.

— Зачем? — Проводник метался между истуканами, не давая прохода. Я отмахнулся от Вельки, сказал проводнику, коль он ещё надумает со мной играть, то плату его я ополовиню. Резко и тихо. Тот успокоился, пошел в проем. За ним потянулись и остальные. Морхей подошел ко мне.

— Чего это?

— Он же сказал часть от себя, — улыбнулся я. — А с кровью так, — махнул рукой. — Более для устрашения.

— Ты уверен, что это правильно? Мне было несложно.

— Я всегда уверен. Почти всегда, — я, более не оборачиваясь, подцепил свой тюк, пошел в открывшийся зев прохода. Морхей пошел следом, сгибаясь под тяжестью своей ноши.

Вошли в аккуратно проложенные тоннели. Своды были выложены прямоугольными камнями, вместо замкового камня были вставлены светящиеся кристаллы, потому здесь царил приятный сумрак. Ширина коридоров позволяла двум людям идти вместе. Где-то далеко раздался вой.

— Что это? — Госпожа Авелия вцепилась проводнику в плечо. Тот разжал девичьи пальцы.

— Ветер. Продухи дует.

— Что за продухи?

— Одна дыра, другая дыра, между ними продух. Там дует, воет. — Объяснил проводник. — Дальше будут пещеры. Очень красиво. Все смотреть, все говорить «Ах». — И послал путникам широкую улыбку. Элона слабо улыбнулась в ответ. Морхей оглянулся назад. Створки дверей теперь медленно сдвигались, отрезая путь назад. Я уже чуял всей кожей скорую неприятность. Даже меж пальцев зачесалось.

— Здесь жить арахниды, — продолжал проводник. — Давно. Строить себе дом. Теперь нет. Ушли. А дом остаться.

— Кто такие арахниды? — Авелия вцепилась в свой фонарь пальцами так, что они побелели.

— Трудно объяснять, — проводник пожал плечами. — Надо видеть. Первый раз страшно. Потом нет.

Меня дёрнуло молнией.

— Коль они ушли, где же ты их видел? Да не по одному разу? — Проводник застыл с открытым ртом. Скосил глаза в сторону. Закрыл рот, дальше пошел молча.

*****

— Выходит, соврал? — гость взглянул на хозяина потемневшими глазами.

— Выходит соврал, — согласился рассказчик. Пригляделся к лицу гостя в полумраке. — Да не единожды. Но то после скажу. Заварю-ка тебе пока чаю с мятным листом. Не обессудь.