Обрыв.

С него начинался и кончался каждый дом в городе.

Резкий спуск с платформы, переходивший в один из множества тоннелей, сплетавшихся в единую транспортную сеть. Полупрозрачные сплетения огибали дом за домом, охватывая весь город, от края до края пещеры. Только редкие огоньки напоминали, что по трубам этим несутся живые потоки, яркие и шумные, будто забывшие о едва произошедшей катастрофе.

Под скалами промчался витиеватый фиантиз. Массивный транспорт полз по стене пещеры, затем по подпоркам зданий, вниз, всё ближе, неся благую или худшую возможную весть. Он нырнул, исчез под мостами выпавших из громадных стабилизаторов зданий и пропал из виду.

Значит, опять не тот. Значит, нужно дольше ждать.

Но ещё пара мгновений — здание дрогнуло, одна из колонн затрещала металлическим голосом, вздрагивая при каждом шаге ползшего вверх фиантиза. Всё громче, ближе к уровню, где покоился один небольшой дом, где жили только двое.

— Рершер, — сказала Звеифель. — Рершер!

Она знала, раз транспортник остановился, то он там, живой.

Дверь поднялась, и на платформу ступил мужчина, высокий, пыльный и грязный. Рершеру помогал какой-то незнакомец: они вдвоём вытащили из фиантиза громадное тело, в полтора раза крупнее людского.

— Звеифель, помоги.

Незнакомец отступил обратно в транспорт. Многоногий фиантиз на краю платформы двинулся, развернулся и помчался дальше вниз, к руинам. Ветер ударил Рершера со спины, подтолкнул вперёд. Звеифель хотела придержать его, коснуться, но подскочила сбоку, подхватив неизвестную фигуру.

— Случился обвал, там много наших задавило, — заговорил Рершер. — Вот ведь… дотащил. Принёс его. Это главное, я боялся, что не довезу до дома.

Он шёл с трудом. Почти не поднимал ног во время шагов. Звеифель хотела остановиться, осмотреть Рершера, понять — правда ли он цел, но тот двигался, прижатый весом раненого семиолоида, шёл, кряхтел и продолжал говорить:

— И ещё, центр восстановления рухнул. Столько всего разрушено. Здесь уже нельзя оставаться, ну нельзя. Ещё день-другой и сами… не важно… главное дойти. Главное спасти его, тогда всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

— Рершер, притормози, — Звеифель уже с трудом двигалась, пусть и сделала лишь пару шагов. — Это слишком. Скажи главное — ты цел? Не ранен? Может, тебе стоит прийти в себя, а после мы вызовем помощь этому… кто он?

— Он с поверхности! — тяжёлые слова переросли в долгую паузу. — Понимаешь? Оттуда, сверху. Это солдат Империи. Это наш шанс выбраться наружу.

Она не ответила. В глазах Звеифель блеснула искра и в миг угасла, не найдя ответа в тёмном взгляде мужа. Минувший час она провела на гигантской платформе под скалистым потолком, смотря на дрожавший в страхе город. Разбивавшие всё в прах валуны сыпались к нижним уровням, дробили дома и всех, кто не успел добраться до убежищ. Тысячи живых. И из всех в городе, она переживала только об одном человеке. О том, чей взгляд спустя годы вновь поднялся кверху, пытаясь за рыже-серыми камнями увидеть небеса.

— Хорошо. Идём. Тебе нужно снять форму, — сказала Звеифель. — Прошу, только скажи, это же не твоя кровь?

— Я не ранен, не волнуйся, воды бы только выпил. Но это потом, сейчас надо его вытащить… и думаю нужен хороший ксено-переводчик.

* * *

Всё началось с самого верха. Лёгкие удары пошатнули здания, прошлись по стабилизаторам и опустились вниз. Я слышал гул, и треск, и крики. Система опор моего дома выдерживала любые нападки, в то время как уровни в низине гибли, жильцам которых не довелось найти укрытий.

А я в то время ждал. Смотрел, как каменное небо дрожит, как стены сжимаются над улицами и обращают сограждан моих в прах. Смотрел и ждал, пока отчёт мне донесёт вести о раненых иль о погибших.

Однако всё переменилось, когда мне пришло послание, какого точно я не ждал: «ваш центр завалило обломками, восстановление займёт более десяти суток, вы…». Не помню, что в остатке.

Пока весь мир погибал под грудами камней, я лежал в тени дрожащих окон. Что было в голове моей? Страх, что не сумею никого спасти? Что не исполню долг свой? Что предстану перед Гвардией за это? Я лишь лежал и слушал грохот смерти, что охватил наш Лацифинь.

Сейчас мне кажется, что лучше было бы остаться там, на том узорчатом полу, во мраке мыслей. Минул час, и тогда на гзацион мой пришёл запрос. Рершер о помощи просил. Разве мог я тогда помедлить, отступить? Не должно отказывать старому другу, особенно когда тот не о мелочи, а об исполнении долга просит. Все мысли мои забились тогда этим.

И клянусь, себе самому теперь клянусь! Не знал я тогда, что он привёл в дом свой врага Империи. До встречи нашей я не представлял, что Рершер спас солдата из Сашфириш.

* * *

— Прошу, расскажи ещё раз, что произошло?

— Да не могу, Звеифель. Всё было как в городе, но хуже. Кошмар какой-то. Там уже никакие убежища не спасали. Я пришёл в себя только когда его увидел, по форме. Сейчас даже не помню с кем и что случилось…

Он потирал потные ладони, глаза упёрлись в пол. Звеифель сидела рядом, её пальцы слегка касались плеча Рершера, дыхание следовало за словами, согревая ухо под колючими волосами.

— Мне главное, что ты цел. Всё это… когда такое было в последний раз? Землетрясение такой силы… не к добру это, — второй рукой она вцепилась в собственную ногу, ногтями скребя серую штанину. — И не понимаю, Рершер, не понимаю почему он здесь? Почему ты принёс солдата сюда, а не в центр, не отдал Гвардии? Почему на нём шахтёрская форма?

— Мёртвым одежда не нужна.

Его холодный взгляд перешёл из угла комнаты к лежащему на кушетке телу. Плоская грудь под бронёй тяжело вздымалась, длинный рот рвано хватал воздух.

— А он ещё жив. Один из наших его увидел, закричал, паниковать начал. Я и накинул куртку, не стоит другим знать кто это.

Рершер выдохнул, расслабил плечи.

— Скоро придёт Ферниц’Гал, думаю, он поможет.

— Посмотри на меня, — Звеифель обхватила его голову мягкими пальцами, повернула, встретилась с ним взглядом блёклых глаз. — Что происходит? Ты, живой, целый, но думаешь только об этом солдате. Ты знаешь, как я испугалась? Ты представляешь, что было, пока я ждала? Весь город остался без связи. Я даже не знала где ты. Просто… поговори хоть со мной.

— Но я ведь тебе уже сказал. Он с поверхности. Сверху, понимаешь? — вспыливший на миг Рершер выдохнул, остыл, собирая в кучу мысли, после чего заговорил тише. — Мы видели только таких горожан как мы, видели иногда гвардейцев. Но ведь там, над нами, совсем другая жизнь. Далёкие планеты, города, звёзды. А солдаты… они же видят все эти миры, защищают их. Мы спасём его, Звеифель, а он — спасёт нас.

— Спасёт? Ну да, ты прав. Мы ведь всегда этого хотели, — её руки задрожали. — Мы с тобой как-то забыли, что наверху всё намного страшнее. Там и без землетрясений хватает проблем. Три тысячи лет войны в двух галактиках. Я понимаю тебя, ты хочешь как лучше, но посмотри на него. Может, туда не стоит идти?

Она ткнула пальцем в израненную фигуру. Длинные четыре руки незнакомца лежали неподвижны, его доспехи покорёжились и вгрызлись в протянутое тело, от ноги превратились в перекрученное месиво.

— И потом, откуда он здесь взялся? Наверху нет воздуха, нет жизни, там ведь одна дурацкая пустыня? Что там забыл солдат?

— Да какая разница, что ты вообще говоришь? — Рершер шагнул к раненому. — Вспомни наши мечты. Ты ведь сама хотела выбраться отсюда. Мы вместе смотрели на скалы над головой, говорили о небе, какое оно, сколько в нём звёзд, холодное оно или тёплое, светлое или тёмное. И что теперь?

— Теперь я не хочу, чтобы ты умер. Я хочу жить. Сама. С тобой.

— Нет, Звеифель, тут жить нельзя. Наверху не нужно будет стоять, бояться и ждать. Всё будет хорошо, там мы сможем быть вдвоём.

Их спор прервал краткий треск за дверью.

— Хоть там, хоть тут, — Звеифель хмыкнула и направилась к двери. — Мне нужно прийти в себя. Давай потом поговорим. Может, доктор Ферниц’Гал Орайним и правда разберётся с солдатом.

Она выскочила на внешнюю платформу, открыв дорогу гостю. Фигура вдвое выше людской ступила внутрь, проскользила под поднявшейся дверью и вытянулась в свете голубоватых ламп. Изогнутая шея доктора покачнулась и двинулась вперёд. Он опустил взгляд, встретившись глазами со старым другом.

— Ферниц’Гал, спасибо что пришёл.

— Таков долг мой, — маленькое летающее устройство вторило словам доктора, переводя их на людской язык. — Кого же нашёл ты, Рершер?

— Ты не поверишь. Он, как и ты, семиолоид. Посмотри: доспех, форма, кажется, даже оружие есть. Это солдат. Точно солдат с поверхности!

Доктор подошёл к раненому и провёл двумя парами рук по изрубленной броне. Комната утонула в молчаливом мраке, предвещавшем холодные, столь редкие для гостя эмоции. Его серая кожа потемнела, лицо исказила странная гримаса, скрывшая привычную улыбку с плоского лица.

— Подумать, что за глупость? Видел ли ты, друг мой, кого спас? — доктор вцепился в плечо Рершера. — Ты знаешь, кто это?

— Солдат Империи, его броня, его раса, он же… как ты…

Горящий взгляд семиолоида угас. Он хмыкнул, усмехнулся. Чуть обождав, доктор спрятал две руки за спиной, две иные выставив перед собой. Из одной в другую он энергично перебрасывал что-то маленькое, металлическое. Четыре пальца прокручивали блестящий предмет, после чего перебрасывали его в иную руку.

— Посмотри на мелочь эту, её нашёл я в верхней ране. Геральдика с его доспеха, — Ферниц’Гал говорил расслаблено, неспешно, но Рершер вжался в стену, приметив краем глаза то, что показал семиолоид. — Пылающая сфера, по бокам от которой раскрылись трёхпёрые крылья, над каждым из них же сияет пара звёзд. И звёзды эти окаймлены двумя дугами. Герб Сашфириш. Браво, друг мой, браво. Ты нашёл солдата, но что за весть — солдат этот наш враг.

Последние слова лезвием впились в голову. Дрожь от ног пробежала по нервам, скребясь вверх до самого мозга, где и отдалась чередой резких ударов. Насмешливый взгляд доктора расплылся перед глазами, исчезнув в завороте мыслей.

— Он — враг? Как же… — Рершер посмотрел на лежащую фигуру и, после, на Ферниц’Гала. — Ведь семиолоиды всегда были за нас. Ваша раса — главная в нашей Империи. Ведь семиолоиды — семья Ниривин, наши правители. Почему тогда он — за Сашфириш? Это неправильно.

— Неверно аристократу дружбу иметь с шахтёром, друг мой. Но что же, солдаты по обе стороны — солдаты. Ты ошибся, что теперь поделать?

— Тогда… его нужно сдать? Или просто выдать Гвардии? Или… — он замялся, проглотил слова. Пришелец, пусть и враг, мог как-то помочь. Но риск давил всё больше. — Не знаю. Пустота. Ну почему так? Это же преступление, да? Измена. Пустота. Если хочешь, то уходи, я никому не скажу о тебе. Можешь рассказать Гвардии. Не говори им только о Звеифель, я притащил этого солдата.

Раненый лежал без движения. Песочно-жёлтая кожа его побагровела от ран. Изогнутая шея подрагивала в немом кашле.

— Оставить это теперь уж не могу. Я доктор, друг мой, доктор, пусть храбрец этот и зарубил, должно быть, с сотню нам подобных, — семиолоид склонился над солдатом и медицинским лезвием поддел измазанный кровью доспех. — И всё же его жизнь в моих руках. Попробую спасти я эту трижды попранную Пустотою жизнь.

По светлой коже солдата заскользили руки в перчатках. Аккуратные движения извлекали обломки брони, пока мелкое устройство в верхних руках врача прижигало раны.

— Он ещё жив, форма герметизировалась. Подумать только, сам взгляни. Не видел прежде подобной технологии, ибо она соединилась в местах разрыва. Какая прелесть, этот внешний вражий мир.

— Ты всё же поможешь ему?

— Ему помог доспех, раны прижало, кровотечение останов… простите… замедлилось. Как я мог оговориться? Ходить ему теперь по силам лишь в протезах, — Ферниц’Гал снова улыбнулся, повёл рукой над телом. Прибор меж серых пальцев поблескивал раскалённой дугой. — Я извлеку осколки и раны прижгу. Твой гость, быть может, проживёт ещё немного.

Рершер беззвучно наблюдал за операцией. Звон упавшей на пол брони резанул по ушам. Редкие полосы крови пробежали по открытому телу, прежде чем раскалённый металл заскользил над очередной раной.

— Даже не дёрнулся.

— Верно, но не в выдержке его секрет. Знаешь ли, он крови много потерял, безумно много. Сейчас он даже чувствовать не в состоянии, нет-нет. Не в выдержке тут дело.

— И что будет теперь?

Ферниц’Гал убрал небольшой инструмент, встал и подошёл к Рершеру. Доктор склонил острую голову, спасая ту от низких, по меркам семиолоидов, потолков. Его взгляд быстро переметнулся с покрытого потом человеческого лица на форму, лежавшую у стены, длинный рот блеснул привычной ухмылкой.

— Полагаю, никаких доспехов тут быть не могло. Как жаль, что я не успел довершить осмотр да помочь раненому, — Ферниц’Гал говорил спокойно, ровно. — Возможно, он был солдатом, но по силам ли нам знать это? Тело пришлось спешно утилизировать, ведь оно наполнилось ядовитыми парами, что высвободились в шахте во время ударов. Я заполню отчёт, что неизвестный скончался и, друг мой, вам придётся побыть какое-то время здесь, на карантине. Пещерные испарения опасны, потому я буду приходить ежедневно. Проверять вас.

Яркие глаза семиолоида не сходили с раненого, пока слова его расползались по круглой комнате.

— Ждите меня завтра, друг мой.

— Спасибо, Ферниц’Гал, спасибо.

Врач покинул дом, оставив Рершера наедине с полуживой фигурой.

Тишина. Блёклые тени скользили под оконным светом.

Шаг за шагом, человек кружил возле лежавшего на койке солдата. Редкие вздохи того сотрясали воздух. Он ещё держался за жизнь.

— Вот Пустота.

Рершер вышел на окружавшую жилище платформу. Фильтрованный ветер ударил в лицо, вытолкнув из ноздрей кровавую вонь. Металлический стук зазвучал под ногами, разнося гулом весть, что кто-то решил прогуляться почти под вершиной мира.

Справа от Рершера тянулся город: порушенный, оживавший после ударов город. Из-под нависших скал блестели золотые лампы, в гуще каменных стен выпирали делившие гигантский лабиринт тоннели. И ни души. Лишь транспорт носился под блеском световых точек и редкие, обращённые тенями на окнах фигуры шевелились в своих домах.

Никого, только одинокая фигура, стоявшая под светом генераторов. Под тяжестью искусственного неба.

— Помнишь, как мы познакомились? — проронила Звеифель, почувствовав руку мужа на своей ладони.

— Конечно. Ты также стояла и смотрела на эти вспышки. Ни на что внимания не обращала, даже меня не сразу заметила.

— А ты встал рядом. Сказал, что их вид поражает. Изумляет и вгоняет в тоску. Мы смотрели на эти вспышки, стоя на мосту Алькиза Девятого, незадолго до отключения верхового света. Потом всю ночь сидели у тебя, ты ведь тогда меньше работал. Готовить любил. И знаешь, я это так вспомнила… сегодня тот мост рухнул.

— Правда? Даже не слышал об этом.

— Я сильно испугалась. Вспомнила, о чём мы говорили, чего когда-то хотели. Подумала, а вдруг всё также оборвётся. Случайно и незаметно, никто даже не узнает и не скажет об этом, а мы просто исчезнем. И какое тогда будет дело — мечты, не мечты?

— Звеифель, — он обвил пальцами её плечи, отводя внимание от чарующих вспышек. — Ты ведь всегда хотела увидеть их, настоящие. Услышать раскаты грома в небе, порывы ветра, не фальшивку эту. Почувствовать тепло звёзд и холод ночи. Увидеть, как утром вдали медленно поднимается свет.

— Ты прав, — она вырвалась из слабых объятий. — Мы оба хотели. Мечтали увидеть настоящий мир. Я правда всё ещё хочу почувствовать тепло звезды, но, теперь, боюсь. Часть моей жизни оборвалась. Нашей жизни, нашего прошлого. Мне очень страшно, Рершер. Не могу рисковать тобой, не могу я так. Но ты прав: здесь мы тоже остаться не можем. Этот город давит. Здесь нечем дышать.

Взгляд Звеифель оставался пустым, однако голос дрожал. Она вновь уставилась на всплески молний под скалистыми небесами.

— Мы выйдем отсюда. Думаю, нам есть куда идти, раз на поверхности что-то забыл солдат, — Рершер подошёл ближе, положив ладони на прозрачную грань между платформой и городом. — Ты обязательно увидишь всё что хотела. Я ведь обещал тебе. Я тебя не оставлю, и никогда не предам.

Её ответ пропал в шуме грянувшего разряда. Искры разлетелись над сотней зданий и угасли в воздухе за миг.

Рершер протёр глаза, качнулся с ноги на ногу и отступил к закруглённому дому, опускавшемуся от вершины мира к самому дну между сейсмо-фиксаторов. Выдохнув и прислонившись к стене, мужчина посмотрел на единственную фигуру, ослеплённую резким светом. Теперь их жизням грозила не мнимая опасность. Они легли на край острия, на другом конце которого оказался вражеский солдат.