Сила вернулась к закату — я физически ее ощутил, даже не выходя из дома. Кристалл утих. Стало спокойнее, и оттого странно: когда это я позволял себе отдых? Но выхода не было: я заперт, слаб и жду важной встречи. Я очень надеялся, что важной. И не только для Рэйдана — для меня.

Уже начало темнеть, когда тишину разрезал гул двигателя. Издалека. Орлица приближалась, как ракета, и я ее поджидал на крыльце.

У дома, закружившись в пируэте с жалобным свистом, затормозила ее низко посаженная тачка. Тюнинг, подсветка, все дела. Узнать бы, что там под капотом: насколько отличается от того боевого монстра, которого Арсений прятал в чертежах? Ну и вообще, всю эту кухню с машинами: наверняка же тоже какая-никакая иерархия была.

Меня обдало ветром, как ураганом, что пришлось закрыться. Тачка моргнула, но тут же потушила фары. Из салона вышла она — Орлица. С чемоданчиком.

Ее взгляд был сосредоточен, губы сжаты, волосы убраны в высокий хвост. Решительным шагом она направилась к дому, но, увидев меня, враз изменилась в лице. Морщинка на лбу разгладилась, глаза вспыхнули, и улыбка сама легла на ее губы. Из суровой Орлицы она только что превратилась в цветочную нимфу. Поразительно! И как ей это удается?

Я спустился и протянул ей руку, принимая чемоданчик. Она не отдала. Пару мгновений мы перетягивали его из стороны в сторону, без слов выясняя, чья теперь это ноша. В итоге Орлица не выдержала и шутливо ответила:

— Отпусти, Арс. Ты же знаешь, что я не могу передать тебе имущество лаборатории. Даже несмотря на то, что ты вдруг стал джентльменом.

— Вдруг? — спросил я, отпуская рукоять и скрещивая руки на груди. Она смущенно уронила взгляд и кокетливо повела ресницами — ни грамма от грозной хищницы!

— Ну-у… вдруг ты повзрослел?

— Повзрослел, — кивнул я. — Что будем делать?

— Мне надо пробы твоего кристалла взять, — вмиг выпрямилась она. — А дальше… у меня есть немного времени, хочу побыть здесь. Если ты не против.

— Хм! — Я скрестил руки на груди и оперся спиной о лестничные перила. Сощурился: — В прошлую нашу встречу ты не была такой… милой.

Она вспыхнула:

— Ты чуть не умер, Арс! — всплеснула она руками. — Я думала, что приеду на опознание трупа! И… прости, но… Кенрик по-прежнему так думает. Просит пробу особой чистоты — будет лично следить за ходом реакции.

— Реакции?

— Они с Рэйданом думают, что состав кристалла изменился, не только внешний вид. И это сможет помочь тебе определиться с силой рода.

Она держала чемоданчик двумя руками прямо перед собой и покачивалась с пятки на носок. Ее легкое платьице развевалось под ленивым касанием ветра, грудь покачивалась, из хвоста выбилась одна непослушная прядь. Ну точно другой человек! Ее там не подменили? Как мне теперь из нее что-то выпытывать? Это же беззащитное дитя!

— Чего? — смущенно спросила она. — Смотришь так… странно.

— Другая ты, — признался я. — Без этого своего… боевого костюма.

Она кивнула:

— Да, я сегодня из дома, поэтому и приехала поздно. Но мне так даже больше нравится.

— Мне тоже, — улыбнулся я, поведя бровью и не скрывая взгляда на ее фигуру. Ее щеки стали пунцовыми. Я сказал: — Пойдем уже пробы брать, а то окажется, что зря приехала.

— Не окажется, Арс, — прошептала она и последовала за мной в беседку с другой стороны дома.

Внутрь не хотелось, жизнь была здесь. И видимое отсутствие рамок. Кем бы в итоге не оказалась Орлица, мне было бы интересно ее разгадать.

— Положи руку на стол, — строго сказала она, когда мы разместились под крышей. Затем надела защитные очки и полезла в свой чемоданчик: профи! Достала ампулы, скальпель, шлифовку, губку и… рулон полиэтилена. Я наблюдал.

— Сверлить нельзя, — пояснила она, заметив мой недоуменный взгляд на странные приспособления для отбора проб. — Если кристалл повредить, можешь инвалидом остаться: или сила взбунтуется, или просто… потеря крови, заражение и последствия всякие неприятные.

— Понял, — кивнул я. — И что делать будешь?

— Соберу пыльцу шлифовкой. Пленка запомнит грани, — она пожала плечами, будто проворачивала это каждый день. Хотя… откуда я знаю? Может, так оно и было?

Ее прикосновение было горячим и мягким — жаль, что в перчатке, мне вдруг захотелось почувствовать прикосновение ее кожи. Улыбнулся. Так странно: пять минут вижу, а уже в фантазиях! Спокойно, Призрак, она скорее всего не та, за кого себя выдает.

Она закрыла лицо маской, и я наблюдал за ее сосредоточенным взглядом. Ресницы едва подрагивали, брови сжались у переносицы, но твердые руки делали свою работу без лишней суеты: шлифовали поверхность, собирались пыльцу, переносили в пробирку. В конце этого странного действия она обтянула мою ладонь пленкой и с силой надавила. Я чуть сморщился — остаточная боль напомнила о себе, но тут же встрепенулся: заметил ее руку. Без наруча.

— Эй! — Я дернул руку, но она удержала. Сказала раздраженно:

— Не шевелись, еще пару соскобов, хорошо?

— Никаких соскобов! — Я сжал кулак, чем вызвал ее безмолвное возмущение: ее гнев читался по острым глазам. Орлиным.

— Ты в своем уме, Лазурный?! — воскликнула она, откладывая инструменты. — Меня уволят! Я же сказала, что ректор сам будет следить за реакцией! Совсем обо мне не думаешь?

— Именно! — Я вскочил. — Именно, что думаю! Это что вообще такое?!

Теперь она просто пожала плечами, будто говорила: ой да что связываться с этим невменяемым? А я выкрикнул:

— На твоей руке! Что это за хрень?!

Она опустила взгляд на предплечье. Оно все исходило волдырями и красными ожогами. Кажется, в первую нашу встречу она говорила что-то про новую разработку или что-то такое.

— Прости, я… не подумала, — произнесла Лорея устало и полезла в свой чемоданчик. Достала белый халат, накинула на плечи, влезла в рукава. Я метнулся к ней, схватил ее запястье и, глянув в глаза, прорычал:

— Что это за эксперимент, а? Где твой наруч? Почему ты сегодня из дома?

Мгновение она осмысливала мои вопросы, в ее глазах читался ступор. Не ожидала реакции или что? А я не мог понять, что мной руководило: чутье Призрака к подвохам или искреннее сочувствие.

— Мне пришлось восстанавливаться после нашей последней встречи, — сказала она с неохотой. — Мне дали больничный, но… уже лучше, не переживай.

— Лучше? — Я задрал ее рукав. — Ты уверена? Да от радиации волдырей меньше! Что это за излучение?

— Спрячь, — тихо сказала она, осторожно убирая руку. — Дай мне… доделать. Пожалуйста.

Она посмотрела убедительно, я протянул ладонь, но за стол не вернулся — пусть скорее доделает то, за чем пришла, и признается, что это все значит.

— Готово. — Она сняла пленку, перенесла ее на какую-то прозрачную пластину, свернула и положила в свою сумку. Затем убрала инструменты. Я неприкрыто следил, ожидая, когда она закончит и снова взглянет на меня.

Лорея не взглянула. Сняла перчатки, маску, бросила в урну и уронила взгляд. Я скрестил руки на груди:

— Почему тебе пришлось восстанавливаться? Что с тобой было?

— Арс… — протянула она и попыталась отойти, но я прижал ее к ограде. Запахло свежестью и чем-то фруктовым. Она со вздохом подняла взгляд: — Тебе не надо это знать, правда.

— Ты снова уходишь от ответа. Почему? Я что, тебя чем-то обидел?

— Арс! — Она воскликнула и, надавив мне на грудь руками, попыталась оттолкнуть, но я прижал ее сильнее, не оставляя пути для отхода. — Не надо. Просто не спрашивай, и все. Я разберусь.

— Ага, а потом со второй рукой красной приедешь. Или… без руки.

Теперь она замерла. Подняла взгляд наконец и посмотрела как-то иначе. Изучающе. Я позволил ей разглядывать, но и сам ответил тем же. Ее густые ресницы дрогнули, родинка над губой шевельнулась. Красивая, чертовка! И помогает… вроде. Но что-то недоговаривает, прикрываясь моей безопасностью. А это ничего хорошего: либо она не за ту себя выдает, либо… ее хорошо запугали. Но робкой девицей я бы ее не назвал: у нее была четкая цель, и она ее достигала. Знать бы еще ее личный интерес.

Но она спросила первая:

— Что с тобой случилось, Арс? — прошептала она. На ее лицо легли тени: солнце уже скрылось. Но я ощутил прилив энергии. — Я не узнаю тебя. Я…

Она хотела что-то еще сказать, но задохнулась, затем отвела взгляд и покачала головой.

— Так сложно ответить? — пожал я плечами.

— Нельзя.

— Опять устав?

Она резко повернула голову и вдруг сказала твердо, без всякой робости:

— Хуже. Мой муж.

Ее глаза выражали решимость, она явно ожидала, что это поставит точку в диалоге, но мое тело решило иначе. Это словно бы все объяснило, и потому… сняло все рамки. Я приблизился еще и накрыл ее пальцы, отчаянно вцепившиеся в ограду. Она не отвела взгляда, будто ожидала моего следующего шага.

— Я обнаружил купол, — тихо сказал я. Она стрельнула глазами по моему лицу и попыталась оторвать ладони, но я удержал.

— Так принято, когда назначается бдение, — сухо сказала она. — Не воспринимай на свой счет.

— По-моему, сегодня это счет в нашу пользу. — Я надавил еще, она подняла взгляд: мы уже касались телами, но она не отстранилась. Я прижал ее бедрами к ограде. — Нас… никто не увидит?

Она протяжно выдохнула, но я поймал губами ее цветочное дыхание, и она поддалась моему напору. Между нами повисло напряжение, пора было его снять. Ее мягкие губы явно истосковались по ласке, я вел, она следовала, отвечая тихими стонами и попытками вырвать руки из моих. И лишь когда я овил руками ее талию и бескомпромиссно притянул к себе, она позволила себе встречные объятия.

Изогнулась, подалась вперед, я нашел подол ее невесомого платья, повел вверх, коснулся внутренней стороны бедра. Она оторвалась и посмотрела с ожидающим азартом: хотела продолжения, но словно не могла признаться. За нее говорило тело: она тянулась ко мне, я это чувствовал. И кожей впитывал жар ее дыхания. Интересно, у них с Арсом что-то до этого было?

— Мы пожалеем, — прошептала она, глядя на меня огромными глазами, будто надеялась, что я ее переубежу. Я крепче сжал ее бедра, она впилась ногтями мне в спину. Я прорычал:

— Но это будет завтра, верно?

Она подалась вперед, невольно разводя ноги и становясь еще ближе. Я снова поймал ее губы, одна рука легла ей на спину, нащупала молнию на платье, Лорея в ответ неловко повела лопатками, ее пальцы на моей шее стали жесткими.

— Все нормально? — спросил я, а сам уже теребил под ее платьем кружевную линию трусов. Она поцеловала страстно, но кротко.

— Боюсь, что… после этого я не смогу уйти, — прошептала она, и в ее глазах отразилась глубокая печаль. — А когда все-таки уйду, мне будет больно возвращаться в следующий раз… просто по работе.

Ох уж эти женщины… разве не может быть все так просто?

— Просто по работе на тебе не будет этого чертовски красивого платья, — ответил я. — И вообще… вдруг ты снова метнешь в меня диском?

Она улыбнулась, но в этот раз отстранилась.

— Ты мне нравишься, Арс, — сказала она тихо. Я по-прежнему держал ее руку. — Но ты сам все понимаешь. Нам не дадут быть вместе, а сейчас… лучше не привязываться.

— А что с тобой произошло? Не скажешь?

Мы расцепили объятия, хотя губы еще горели, и мозг отчаянно кричал не упускать добычу, но она вдруг поникла, и я не мог настаивать. Мне нужно было ее понять. И то, что было между ней и Арсом.

— Нет, прости.

Она поправила платье, распустила растрепавшиеся волосы, как-то неловко повела плечами. Я прижал ее к себе:

— Прости за настойчивость. Этого больше не повторится.

Лорея помолчала, мы простояли в обнимку буквально несколько мгновений. После чего она тихо сказала:

— Я привезла тебе кое-что с “большой земли”, поможешь разгрузить?

Она улыбнулась, и, прихватив ее чемоданчик, мы подошли к ее машине.

Я засмотрелся. Таких в Эребе не было. У нас в целом почти не осталось наземного транспорта — разве что автобусы для работяг. А сам я перемещался на сверхзвуковом глидере или ногами, через тень. Но то, что я увидел здесь — что сейчас, что на чертеже Арса, — мне понравилось.

Низкая посадка, широкие колеса с низкопрофильной резиной, рубиновые диски просвечивают сквозь спицы. Белая, с черно-красными винилами на капоте — агрессивная, хищная. И три буквы между фарами: BMW. Я такие в Эребе только на картинках видел.

Лорея усмехнулась:

— Ну, чего встал? Ни разу мою машину не рассматривал?

— По-моему, что-то изменилось, — нашелся я.

— А, заметил? — выпрямилась девушка. — Поставила ксенон. Но ты как-то раньше не интересовался автомобилями…

— Ну, знаешь! — вспылил я. А сам в уме складывал пазл: выходит, о тайном увлечении Арса не знал вообще никто? — Поживешь тут отшельником, и не таким интересоваться будешь!

Она легко рассмеялась, я принял сумки — с продуктами в большинстве своем — и унес в дом.

— Это что, ты меня снабжаешь? Запасы на месяц?

Лорея пожала плечами:

— Напиши, как что-то понадобится. Академия платит, с твоей семьи не спишут.

Я помрачнел. Никак не запомню, что у меня тут “родственники”. Но для виду воскликнул:

— А, телефон!

— Да. Пиши. Я привезу. Или отправлю курьера.

— Лучше ты.

Мы задержали внимание друг на друге чуть дольше, чем следовало. Сумерки накладывали свой отпечаток: атмосфера теплого вечера в уединении склоняла к близости. Я потянулся к ее губам, но она склонила голову:

— У меня для тебя еще кое-что есть. Тебе понравится.

— Сегодня праздник? Отмечу этот день красным в календаре.

Она открыла дверцу автомобиля и полезла в салон. Я старался не смотреть на открывшийся в коротком платье вид. Вот она, женская логика — привязываться нельзя, а на крючок подсадить надо. К тому же, как выяснилось, не на один.

Лорея показалась из салона и с радостной улыбкой ребенка протянула мне… капюшон.

Ворох вопросов выстроился в ряд один за другим. Что это? Намек? Она знает, кто я, или просто… заботится? Странно это — даже если Рэйдан передал ей мою просьбу. Они же вроде как вместе работают…

— Спасибо, — сказал я, принимая подарок. — Заботишься, значит? И как прошла через главного бюрократа Империи?

— У меня есть… связи, — промурлыкала она, опираясь плечом о корпус своей тачки. И демонстрируя свой соблазнительный изгиб. Играет она!

— Выходит, с тобой полезно иметь дело, — улыбнулся я, а сам метался: стоит ли надавить и оставить ее у себя на подольше или же отпустить? А потом напомнил ее слова: — Ты хотела задержаться, передумала?

— Боюсь, что это может привести к катастрофе, — мягко ответила она. — Я справлюсь, правда. Но мне приятно, что ты обо мне думаешь.

Я кивнул, Лорея села в машину, завела двигатель. Мотор зарычал — низко, мощно, как живой зверь. Неоновая подсветка запульсировала в такт двигателю. Мощь! Настоящая боевая подруга.

— Береги себя, Арс, — сказала она сквозь опущенное стекло.

— Ты тоже, — ответил я, сжимая в руках капюшон. — И приезжай еще. Без повода.

Она улыбнулась, и машина плавно вырулила на дорогу. Наши взгляды снова встретились, но из салона вдруг донесся звонок. Лорея взяла трубку. Я не слышал слов, но видел, как напряглись ее плечи, а она сама сжалась, будто ожидая удара. Как когда я коснулся молнии на ее спине. Проклятье, Призрак! Ты идиот!

— Да, милый. Уже еду. — Ее голос сквозь стекло был тихим, но на этот раз я расслышал. — Нет, ничего не случилось… Я просто задержалась.

Она бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида и подняла стекло. Но я не прятался. Пусть видит. Пусть знает, что я здесь. И если надо, остается.

Машина дернулась, чуть притормозила и с ревом мотора рванула вперед. А через мгновение исчезла за поворотом.

Я остался один. С капюшоном. И с засевшей злостью внутри.