Тень вела меня сама. Ночь окрепла, лагерь наемников остался позади. Но имперцы — нет. Я чувствовал их присутствие. Они были поблизости.

Тьма высосала тень. Как — непонятно. Возвращаться туда не хотелось. В Эребе я довольствовался первым слоем. Здесь что-то затянуло глубже, и это пугало.

Я брел по ночному лесу в максимально отстраненных мыслях — о том, что только что произошло. И даже позволил себе расслабиться не прислушиваться к каждому шороху. Притом, что иногда слышались голоса имперцев, иногда — наемников, но теперь ни те, ни другие мне не мешали. Я был сам по себе.

И пытался структурировать внутренний сумбур.

Итак, я в Империи Вердан, что бы это ни значило. Я попал под купол, но сумел перейти через пропасть и оказаться на другом берегу — без ограничений. Тут темный хвойный лес, лагерь наемников, где-то есть базы восставших и посты имперцев. Имперцы упрямо утверждают, что рабства нет и поэтому забирают пойманных рабов — чтобы не высовывались. Не доверяют кланам?

Кланы, выходит, тоже есть. Но наверное не здесь. Скорее всего, на другой стороне бездны. Там светло и, на первый взгляд, радужно. Но Скорпионы из моего мира все-таки как-то проникли. Чудесно.

В мою руку вживлен какой-то кристалл, кто-то украл мой наруч с супер редким солнечным диском, я не очень успешный студент некой академии. Поэтому меня оградили куполом — чтобы не ходил по тусовкам, а занимался делами. Наверное. Какими именно делами — неизвестно, главное готовиться к выпускному. Что это и как проходит — знать не хочется. Но, вероятно, надо. Исследовать другой берег мне по душе куда больше, чем выяснять все эти подростковые заморочки. Я уже давно не наивный юнец, а на этом берегу есть что-то знакомое, из дома…

Ну и о доме: меня отправила сюда Лиса — с неким заданием, которое я не знаю. Но решил, что первая ступень — это найти свой наруч и свой диск. Потому что без него я считаюсь неполноценным аристократом. Хорошо, что есть Тень.

Сейчас она снова окрепла, но я не спешил пользоваться силой: после встречи с Тьмой осторожность не помешает. Но стоило признать, что польза была и от моего внедренного кристалла: он указал мне, где свет, и вытащил из лап Тьмы.

Я углублялся в лес, и тень становилась все крепче. Неважно, куда я приду, но если к противному рассвету у меня будет полный запас теневой силы, все не зря. Важно напитаться.

Первый укол в левой руке я ощутил, когда проходил мимо невзрачного озерца. Задержался. Умылся на всякий случай — хорошо! Все-таки ночь — мое время, прости, солнечный Вердан. Пульсации вроде перестали, но возле протоптанной тропинки я насторожился, и второй укол не задержался с ответом. Тень притаилась.

Интересно. Свет пытался забрать свои права?

Характер его силы я так и не понял. Если вся ценность была в наруче и диске, то что значил кристалл в ладони? Материализовавшийся свет?

С тропинки я все-таки сошел: если тут кто-то ходит (а судя по свежим следам — да), то лучше остаться незаметным. Или вовсе уйти в другую сторону.

Но Тень сказала — сюда. Я ее послушал. И через мгновение ощутил третий укол, который согнул меня пополам: ладонь раскалилась, словно я коснулся кипящего котла.

Сила полезла из меня сама: слишком долго сдерживал. Лучи прожгли перчатку и вырвались наружу прожекторами прямо в небо. Тень под боком притаилась. Отлично, Призрак, ты сам лишаешь себя надежной силы. А то, что происходит сейчас, не сулит ничего хорошего. Этот луч мог выдать меня с потрохами, мог быть воспринят как сигнал любой из сторон, но также мог… отогнать Тьму.

Ответ ждать себя долго не заставил. Я распластался на земле в прожекторе своего же луча, позволяя ему меня поглощать. Тень тихонько заскулила, мое тело стало невесомым, боль в руке утихла: новая сила буквально требовала, чтобы я ее принял. Несмотря на жуткую ревность тени.

— Ну, хорошо, — процедил я и, сжав кулак, поднялся на колени. — Я понял, что тебе надо. Баланс, окей. Я честно попробую, но не обещаю.

С болью в сердце я посмотрел на лоскуты перчатки, но признал: теперь мне скрывать нечего. Особенно когда надо мной раздался дерзкий молодой голос:

— О-о, какие люди! Неужели это Лазурный собственной персоной? Тебя-то мы и ждали!

А потом другой откуда-то издали с усмешкой:

— Сомневаюсь, Керен. Он теперь максимум на раба тянет — без наруча.

Я вскинул голову: имперцы. Даже мне это стало очевидно по их белой кожаной с золотыми вензелями одежде и надменным взглядам. Человек десять, молодые. С металлическими наручами и вкрапленными минералами в центре. И все они намеревались меня сожрать в сыром виде.

Не подавитесь, малявки.

Я усмехнулся, а потом осекся: а сам-то я кто? Эти ребята, скорее всего, мои ровесники. Они были молоды. Наглы. Самонадеянны. Но диски в их наручах светились чистой, натуральной силой. Такие, как они, в Эребе правили бы кланами.

— Привет, парни, — уверенно сказал я и, расправив плечи, поднялся. — Заметили лучик?

— Держи его при себе, Лазурный, — фыркнул тот, кого назвали Кереном. Аметист на его предплечье сверкнул таинственным светом. На миг мне почудилось, что внутри него расходятся веером ломаные молнии. — И не забывай о правиле Света.

О-па, еще и правило Света до кучи. Не мир, а сплошные законы! Еще и устами молокососов.

— Чем ярче Свет, тем глубже Тьма, — подхватил второй и подошел сбоку. Его наруч светанул рубиновым. Я наконец поднялся на ноги. Что ж, это уже интереснее: дважды за ночь побывать на разных сторонах баррикад — это талант.

— Этот урок я усвоил назубок, — признался я, занимая расслабленную позу, но нащупывая клубок тени под правой ладонью. — А у вас что нового?

— Так мы тебе и сказали, неудачник, — ухмыльнулся Керен. Остальные скучковались у него за спиной. Его рубиновый друг не шевельнулся. Интересно, он тут за главного? — Ты там как вообще? Определился с магией?

— Хм-м, — я оскалился. Внутри взыграл адреналин. Ребята не в курсе что ли? Даже я уже знаю, что у меня уникальный диск. Был.

Я поднял пустую руку и светанул ему в лицо вырвавшимся лучом. “Случайно”, конечно же.

— Как видишь, дружище. Мой кристалл всегда со мной.

— Прихоть твоего полоумного отца, — фыркнул рубиновый и вышел вперед. Он был пухлым, широкоплечим, но невысоким, с носом-картошкой. Его глазенки-точки мельтешили туда-сюда слишком резво, как мухи над ведром с помоями. Что ж, пусть попытается задеть. Или… он уже попытался?

— Эй, Серик, попридержи коней, — раздалось из толпы, — не забывай, кто его дед.

— Да какой дед, ты о чем? — хохотнул главный Серик. — Без наруча ему теперь даже из дома не выйти. В опасный мир, где одни оборванцы.

На этих словах он закатил глаза, будто кого-то цитировал. Хотя в своем утверждении от истины был недалек: меня и правда посадили под купольный замок. Правда не учел, что в “опасном мире с оборванцами” я жил всю сознательную жизнь.

— Надо его задержать и сдать старшим, — прозвучало слишком высокомерно, но вроде как без злобы. Рядом с Кереном встал длинный, чуть ссутулившийся парень в очках. Заучка и ботан? — Пусть мы уже не в Академии, но формально, до выпускного, мы действуем по ее уставу. А решения относительно сверстников без учителя мы принимать не можем.

— Ой, умолкни, Бирюза, а? — фыркнул Серик через плечо и надвинулся на меня всей грудью. М-да, по сравнению с шириной его плеч я выглядел, как спичка. — Мы лучше проверим, чему он научился. Пробный экзамен, так сказать.

За его спиной послышались смешки и одобряющие восклики. Керен скрестил руки и с надменным видом ждал развязки. Остальные тоже расслабились и с интересом следили за нашей “стычкой”. Бирюза остался невозмутим.

— Ну, хоть одно толковое предложение, — развеселился я и принял боевую позицию. Тень была готова. Свет — просто был.

— Ты без наруча, придурок, — ухмыльнулся Керен. — Как ты ему противостоять собрался?

— Я тоже за тебя беспокоюсь, дружище. И как ты с ним уживаешься? — только ответил я. Откуда-то копился адреналин, и мне казалось, что я все могу и без приспособлений этого мира.

А Серик демонстрировать свои умения не гнушался. Рубин в его наруче крутанулся, будто отворяя засов — так это выглядело, — и высвободил кристальный чистейший диск из полированного алмазной крошкой монолита. Выглядело впечатляюще. Это была явно не синтетика. Значит, это кристалл рода?

Однако для победы мне не нужно выделяться. Достаточно вовремя уйти.

— Вообще-то, — вмешался зануда, — спарринги без присутствия учителя запрещены…

— Помолчи, — огрызнулся Серик. — Об этом никто не узнает.

— Вообще-то тут везде кристаллы слежения понаставлены, — не унимался тот.

— Я сказал, что об этом никто не узнает, — повторил нахальный малец и крутанул диск в его сторону. Тот отшатнулся, но кристалл на его наруче среагировал быстрее, выставляя бирюзовый прозрачный щит.

— Трус, — усмехнулся Серик, но тут же из-за спин собравшихся раздался молодой женский голос:

— Отступись ты уже от него! Ну сколько можно!

Девушка протиснулась сквозь юношей — ровно перед обороняющимся Бирюзой, но, выйдя вперед, вдруг застыла. Ее глаза округлились, губы приоткрылись на полувдохе, и она неловко попятилась.

— Ой… — промямлила она. На контрасте с прежней решимостью это казалось… мило. Я невольно улыбнулся, и она расцвела: — Привет, Арс.

— Привет, — сказал я, и ее щеки вспыхнули. Впрочем, может быть, тут смешал все карты рубиновый свет диска. И противный голос его обладателя:

— Ой-ой-ой, ну умница, ну Сирин Турмалин, сунулась-таки! Вся Академия знает, что ты в него втюрилась! Да только Лазурный у нас постарше предпочитает.

Ничего себе открытие…

Глазки девушки нахмурились, рот искривился, пухлые губки задрожали — словно не могли сказать что-то, что рвалось наружу, но зато мог сказать я:

— Главное, что девушек, умник!

Молодежь разразилась хохотам, вместе со свирепым взглядом в меня метнулся рубиновый диск. Я нырнул в тень и вышел возле моей “пассии”:

— Поговорим?

Сирин вздрогнула и захлопала испуганными глазками. Ботаник рядом протер очки и уставился на меня будто впервые видел. Рубиновый пухляш взревел:

— Ты мне сначала ответишь, гад!

— Мне это неинтересно, — развел я руками. — Калечить слабых не в моих принципах.

— Керен! — взвизгнул Серик. — Встань рядом. Он считает, что мы недостойны его силы! Силы, у которой нет ни наруча, ни диска!

— Так-то это он про тебя сказал… — протянул Керен, и по толпе снова пронеслись смешки. Ах, эта студенческая солидарность, разборки, группировки, “стрелки” за девчонку. Как хорошо, что в своем мире я этого почти не застал: учился сразу на практике.

Кудрявые волосы на макушке Серика зашевелились, щеки надулись, и диск побагровел: у них что, эмоциональная связь?

Мгновение он окидывал нас свирепым взглядом, а потом я услышал шаги. Тихие, почти незаметные, но уже до невозможности близкие — в ночную стоянку имперского тыла наведались гости.

— Стоп, ребята, — спокойно сказал я. — Давайте-ка по позициям. К нам нежданные гости.

И первый ушел с расчищенной поляны к деревьям, увлекая за собой Сирин. Она поддавалась. И поглядывала с интересом. Симпатичная. Светленькая. С огромными голубыми глазами. Я бы даже сказал… лазурными. Что бы ни значила эта кликуха в мой адрес.

— Что у вас здесь за сборище? — шепнул я ей, пользуясь общей суматохой. Девушка с участием так же шепотом ответила:

— Практика перед выпускным. Нашу группу отправили на другой берег Вердана. Прикрывать тыл имперцам. Они ведут борьбу с наемниками. Ну, ты знаешь, от них сплошной разбой и неприятности…

Она проговорила это с такой наивной верой, что я ощутил давление в груди. Но сказал только:

— Да. Знаю.

Мои сокурсники меня послушались. Разошлись по периметру поляны и встали полукругом. Даже Серик для приличия сделал шаг назад: тоже что-то почувствовал? Вряд ли признал авторитет…

Но спустя мгновение мне все стало ясно. В центр поляны вышли трое имперцев — тех самых, что я видел в лагере Алисы. Тех самых, что увели мальчишку. И этот же мальчишка ковылял рядом с ними.

Его глаза так же сверкали злостью, на теле прибавилось грязи и ссадин, и он постоянно оглядывался, явно хотел сбежать. Но теперь, оказавшись в замкнутом круге, обреченно выдохнул: понимал, что момент упущен.

— Где учитель? — сходу спросил у Серика главный.

— Ушел. На разведку. Но если что, я здесь за главного. — Он расправил плечи и глянул надменно. Имперец не отреагировал. — И я вижу, что вы привели моего раба. Отличная работа!

— Чего?! — не выдержал я и повернулся с ошалевшим видом к Сирин, и она, закусив губу, часто закивала.

— Наемники опередили нас, — сухо заметил парень. — Пришлось… — он замялся, подбирая слово, — наследить.

— Ничего. Отец заплатит. Этот товар стоит любой платы.

— Сволочь, — процедил я. — Малолетний ублюдок!

— Арс, — пискнула девушка и неловко стиснула свои тонкие пальцы у меня на запястье, — что с тобой? Ты… никогда не ругался.

— Арр-х! — рыкнул я и, осторожно высвободив руку, вышел вперед и обратился к имперцам: — Добрый вечер, господа! Мы знакомы, не так ли?

Все трое быстро перешли в боевую стойку, кристаллы у них в наручах сверкнули. Серик приготовил свой диск. Мальчик у его ног дернулся, но, увидев меня, съежился и закрыл лицо ладошками.

— Все-таки не показалось… — протянул главный из имперцев. — Наследник Лазурного клана. Не определившийся.

Серик хмыкнул, я на предплечье ощутил робкое прикосновение, но тут же дернул руку, высвобождая светящийся кулак. Если будет стычка, мне понадобятся любые силы.

— Зато я определился со стороной, — процедил я. — А не бегаю из лагеря в лагерь, прося милости. И, тем более, не краду детей!

— Не твое дело, парень, — сухо ответил имперец. — Не помешает разъяснительная беседа, я передам Рэйдану. Сейчас нам некогда тратить на вас время.

Они втроем убрали диски и, развернувшись, направились прочь из лагеря. В ночи светились теперь только диск Серика, мой сжатый кулак и бешеные глаза мальчишки.

— Объяснись! — воскликнул я, замахиваясь правой рукой и нащупывая длинный хвост тени. Детка была готова. Она хотела показать свою мощь.

— Перед тобой? — хмыкнул толстяк. — У тебя даже наруча нет! Я вправе тебя сковать и усадить рядом с этим отребьем!

— Ну попробуй!

Это вышло слишком яростно, что я сам от себя не ожидал: то ли этот пухляк так меня выбесил, то ли несправедливость по отношению к детям, но моя левая опять разгорелась, а правая разошлась в судорогах от овивающей ее тени. Уши заложило, дыхание застряло где-то в горле, но где-то на задворках слуха сквозь пелену шума я услышал тихое:

— Арс! Пожалуйста…

Моя неразделенная любовь, прости. Это все наглый пухляш! И вообще… вся эта ваша ситуация с рабством, которого якобы нет!

Рубиновый диск вырвался из наруча Серика со свистом. Я ушел в кувырок, пытаясь достать мальчишку. Не хватило полушага — перед ним выросли рубиновые прозрачные щиты. Ладно.

Я зашел с фланга, пользуясь нерасторопностью парня, но снова уперся в блок: рубиновые пластины выросли из воздуха и отбили мои удары. Выходит… диск работает и на защиту, и на атаку, так? И как найти слабое место?

Я ударил теневым рывком — проверить прочность. Стена выдержала, хоть и пошатнулась. Рубиновый диск взмыл в воздух и парил теперь у меня над головой, ожидая, когда я раскроюсь.

— Без наруча ты никто, Лазурный. Я одолеваю тебя даже на синтетике, а ты с вживленным кристаллом не можешь пробить мою защиту!

Чего?! Это — синтетика?!

Я зарычал, позволяя проявиться огню в моей груди. Занес левую руку для светового удара (ну, я надеялся, что это хотя бы как-то сработает), но рубиновый диск с легкостью отрекошетил мой луч. Синтетика… значит ли это, что ее ресурсы бесконечны? Но значит ли это, что ее носитель получит мигрень или свалится от смертельной жажды? Какие там побочки перечислял Берг?

Что ж, вся надежда на тень. Снова. Этот дурацкий световой луч, кроме как заглушения моей родной силы ничего не делал.

Тень, выйдя из моих пальцев, закрутилась ураганом. Я прыгнул навстречу разрезающему воздух диску. Душераздирающее “А-арс!” пронзило мой слуховой вакуум. Теневая воронка закрутила сияющий рубиновый диск.

Серик отлетел от отдачи. Я закрылся от ураганного потока локтем, уже не различая, где заканчивается моя тень, а где начинается его “синтетика”.

Наверное, это было уже неважно: я понимал, что теряю теневой ресурс, но вместе с тем во мне копился свет. С которым я, правда, не знал, что делать.

Но делать ничего не пришлось. Танцующая между нами черно-красная воронка резко замедлилась, крутанулась и, замерев на долю секунды, разлетелась вдребезги. Мне оставалось только закрыться и упасть ничком. Тело сковал мертвенный холод.