Она меня ждала. Оделась в темное полуголое платье, уселась на мощный ствол поваленного дерева и пускала свои дурманящие темные чары. Игривый разрез до бедра открывал ее сильные стройные ноги. Волосы-плети развевались под невидимым ветром. И наводили ужас.

Вместо земли под ногами струились черные клубы дыма — Тьмы. Ступая, я проваливался в огромное черное облако, и оно совсем не против было меня объять. Но эти уловки на меня не действовали. Я стянул перчатку и сразу обозначил свои намерения:

— Отпусти дозорных, — прохрипел я. — У меня есть против тебя средство.

— Не боюсь, — сказала она игриво, выгнулась и проследила, как сползает с худощавого плеча тонкая бретелька. Волосы откинула назад, и от них заструились новые потоки прямо мне под ноги. — Потому что у меня для тебя тоже кое-что есть. Подойди.

Она протянула руку с длинными черными ногтями. Ладонь обматывали тугие темные нити — как моя Тень, только гуще и концентрированнее. И они тянулись ко мне.

Непроизвольно я отошел, но разжимать кулак со светом не решался. Он вообще отчего-то притаился: боялся? Она настолько была мощнее? Или просто помнил свой предыдущий проигрыш? Ах да, а где же Снежок? Кот явно в связке со светом, Тьме от его лап никуда не деться. Но он, как подобает чести, гуляет сам по себе.

— Не противься, — проговорила она томно, от движения ее пальцев нити закрутились и устремились к моим ногам. Тело пробил озноб. — Вот так, видишь? Это не больно.

— Где дозорные? — повторил я, готовя световой кулак для удара.

— Забрала их в Адепты, — хихикнула Тьма и перекинула ногу на ногу. За ее спиной появились потухшие силуэты Треуголки и Берета. Они смотрели прямо, но взгляд был стеклянным.

— Тогда что ты хочешь от меня? — прохрипел я, ощущая, как теневые щупальца обвивают мне шею. Нужно было всего лишь дождаться лучшего момента. Понять, когда она уязвима.

— Твоя… теневая сторона. Она меня манит.

На ее губах выступила загадочная улыбка, я напрягся всем телом: путы затягивались на шее, груди, бедрах, пальцы холодели. Момент ускользал.

Теневое щупальце скользнуло по моему бедру, и я ударил. Собрал все силы и вмазал прямо по черной спирали. Тьма дернулась, будто ее скрутили. Щупальца взмыли вверх, вмиг меня высвобождая. Я стрельнул лучом. Он ударил прицельно. Одно щупальце растаяло. Вот еще бы понять, как сделать такую же волну, как у Тени. Чтобы свет стал таким же гибким…

— Дурак ты, Арсений Лазурный, — прошипела Тьма, выгнувшись змеей и собирая все нити в единый теневой пучок, — от такого предложения не отказываются.

— Предложи кому-нибудь другому! — процедил я и, собрав все силы, нацелил луч в теневой концентрат. Вот бы усилить на дистанции, без светового кулака! Но как? И откуда здесь черпать силы?!

— Тебе не уйти, — томно прошептала она и одним движением щупальца рассеяла яркий белый свет. Кристалл словно потушили. — Ты на моей территории…

Она сделала бросок, как змея: точечно в солнечное сплетение, я ушел в сторону. Кристалл иссяк, тень здесь не помощница, она притаилась, но мне надо было добраться до дозорных! Они попали сюда по моей вине, Алиса мне не простит…

Тьма посмотрела хищно, выгнулась и придержала свои плети, готовя взмахи обеих рук. Я перевел взгляд на кристалл. Тусклая полоска света расстелилась у меня под ногами. Я в нее шагнул, и…

Кто-то мне ударил по лбу, либо я отрекошетил от какой-то невидимой стены на границе света и тени. Тело задрожало, голова стала на удивление ясной, но я оказался в каком-то безвременьи и пространстве. Между Тьмой и Светом.

Ненадолго. Через пару секунд я стоял в центре своей гостиной.

Миг. Второй. Отдышался. Осмотрелся: не глюк. Чьи-то фокусы?! Ну то есть понятно, чьи, конечно, но… почему? И как?

Посмотрел на беспокойные тени под ногами и ответил себе сам:

— Теневой столб… или на этот раз световой? Выходит, это не защита? Это работает как портал?

Метнул взгляд по полу: никаких зацепок, что я пришел сюда не своими ногами. Чудесно. В тот раз я едва шевелился, в этот — даже твердо стою на ногах. Прогресс!

Но тут же одернул себя: надо вернуться! Тьма забрала невинных!

Я стрелой вылетел из дома, нащупал первые тени теплого вечера, накрутил на запястья, приготовил руку с ноющим кристаллом и… встал как вкопанный. Обрыва не было. Теперь он весь был единой густой струящейся Тьмой.

— Твою мать, — протянул я, глядя на черное плещущееся море глубиной с бездну. И на поверхности снова те самые щупальца.

Теперь они не тянулись ко мне, они взмывали в воздух, как языки черного пламени и заражали собой остывающий воздух. Тьма просто заявляла свои права на это место. На всю границу между Светом и Тьмой. Но если на той стороне хозяйничала она, то кто ответит за эту? Где хваленые имперцы или кто тут еще? Знаменитый ректор Кенрик с его персональным магом?!

Я выпустил световой луч, но он утонул в густых клубах Тьмы. Моя тень тихонько сжалась у ног, принимая превосходство старшей по рангу. Надо натаскивать: пока она сильнее моего светового кристалла, но тушуется при встрече с большей силой. Но сейчас надо просто вернуть все как было.

Левая рука чуть запульсировала, нагреваясь. Из нее выходил тусклый свет, и в целом, наверное, можно было разрезать это темнеющее поле — как я строил мост, переплетая свет и тень. Но проблема была в том, что Тьма не оставляла компромисса: она поглощала.

И снова ухмылялась:

— Ты не достанешь меня, Арсений. Ты мой.

Темные клубы нарисовали ее лицо, волны обволокли руки, и я протянул к ней ладонь. Пусть дотронется до раскаленного кристалла.

Ладонь пылала, будто ее охватило пламя: моя вторая сила рвалась в бой.

Наши руки переплелись, Тьма непроизвольно метнулась назад, но на этот раз я сам удержал ее. Нечего приходить на мой берег и строить свои порядки. А раз пришла, будь добра, отвечай.

Она ответила. Выплеснула свои темные волны мне под ноги, скрутила щиколотки. Кривясь от света, овила мою руку с кристаллом. Я пошатнулся: тело пронзил холод. Ладонь по-прежнему была горячей, но мне не хватало мощи. Я не знал своей второй силы, а она требовала прямого руководства.

— Бей, — прошептал я. — Это наш берег. Пусть уходит.

В груди застучало, пальцы напряглись, правая ладонь сжалась в кулак. Нити Тьмы поднимались по моим ногам выше. Одного приказа было мало.

— Там Кроха, — прошептал я. — Алиса. Смешные дозорные. Они ни в чем не виноваты…

Этого хватило. Луч вырвался не из ладони. Он пошел из груди, сплошной ровной стеной на трепещущие волны Тьмы. Он не вился, как она или Тень — теперь я это понял. Свет был беспрекословен и тверд. Ему нужна была внутренняя сила.

И у меня, наконец-то, она была.

Тьма оскалилась. Но тут же закрыла лицо. Наши руки расцепились, и она зашипела:

— Мы еще встретимся, Арсений Лазурный. На тебе моя метка…

Показала на своем темном полотне очнувшихся дозорных, взмахнула черной пеленой, как веером. Закрылась. И ушла. Берег снова стал чистым.

Я осел. Закрыл глаза. Выдохнул. Тело пробил озноб. Закатные лучи, словно в знак благодарности, окутали мои плечи, но в руках скопилась слабость. Ладони я не чувствовал. Вместо ощущения тела пришло ощущение силы: в левой руке горделивый свет, в правой — встревоженная тень. Они обе — мои. Раз уж я в этом теле и в этом мире. И теперь я понял, что неспроста.

Лиса что-то знала, отправляя меня сюда. Что-то, что я, кажется, начал понимать только сейчас. Что не имперцы и, тем более, не Кенрик и не Рэйдан — хранители этого берега в противовес Тьме на том. Это я, Призрак. Или Арсений Лазурный? Ответственный за Свет.

* * *

Метка Паука. Якорь, высеченный на моей ладони в Эребе. Он давал мне право действовать от имени клана Пауков. Я был их Тенью. Призраком. Невидимкой…

По сути, просто клеймо. Моя кровь, запеченная на моей же коже. Просто знак, который, как будто бы ничего не значил сам по себе, но теперь, в этом мире… Проклятье, это обретало какую-то связь.

Я лежал в своей спальне и разглядывал световой кристалл. Впервые, наверное, как я здесь очутился. Ну или уж точно впервые, принимая его в себе. Без злости. С благодарностью. А как иначе? Если он спас, как минимум, две невинные жизни.

Но сначала я подумал о Крохе: что, если бы в объятия Тьмы попала она?

О, они бы спелись. Кроха — та еще штучка, но… черт возьми, она же моя сестра!

От этой мысли тело холодело, но в горле копилось странное ощущение — не ком и не горечь, а… тепло. И это было странно. Обычно это чувство возникало от тени, а теперь само по себе?

Кристалл на руке изменился. Не нужно было внимательного взгляда Рэйдана, чтобы это понять. Я сам видел пульсирующие капли Тьмы, растекающиеся по граням. Она оставила свою метку. И теперь эти капилляры расходились по моей ладони в знак Паука.

Я выругался сквозь зубы, откинулся на подушки и закрыл глаза. Спокойно, Призрак. Тебе надо выспаться. Хватит с тебя потрясений на сегодня. Нужно просто принять это новое понимание и ощущение себя: я хранитель двух сил, защитник светового берега, пришелец из мира, пропитанного радиацией, и также я… выпускник магической Академии Вердана, чей солнечный диск украли.

Я открыл глаза резко. Сел. Солнечный диск… он сам выбрал меня, за ним охота, а я в бдении на окраине Светового Вердана! На самом краю бездны! Совпадение?!

Слишком много совпадений на один вечер! Жизнь научила меня не верить в подобные вещи, а сейчас, в этом мире, такое тем более было слишком подозрительно.

Ладно, Призрак, выдыхай. Все не так плохо. Ты наконец начал понимать скрытый замысел Лисы… наверное. Ну, или какую-то тайную миссию, о которой тебе не сказали.

Я разжал до сих пор пульсирующий кулак и подскочил на месте: ладонь легла на что-то мягкое, теплое и пушистое. И мурчащее. И… белое.

— Да неужели?! — воскликнул я. — И где мы пропадали?

Кот довольно щурился и терся головой о мою ладонь — требовал, чтобы гладили. Его шерстка светилась, и кристалл словно подпитывался от его силы. Зарядка что ли?

А это интересно, кстати. Кот непростой — световой. Вытаскивал меня из Тьмы, вел по теневому лесу, был проводником через мост. И не отбрасывал тени. Адепт Света?

О, если так, то у Тьмы нет шансов. Таких пушистых Адептов она точно не найдет! Еще бы знать его логику… или это я уже губу раскатал? Для котов это чересчур.

Улыбнувшись мыслям, я снова откинулся на подушку. Пора выспаться и принять внутри себя эти силы. Ну, и погладить кота. Все остальное подождет.

* * *

На следующее утро я донимал голографическую доску — пытался найти адреса заводов и лабораторий. Она не пускала, все время вылезало предупреждение “Вы не производитель, в доступе отказано”. Да что это за секретность такая? Там что, правда что-то запрещенное? Но “Кристалл ТВ”, однако же, очень радостно об этом вещал.

Кот все время терся о ноги, периодически я поглядывал на левую ладонь: без изменений. Капилляры Тьмы успокоились, но четко рисовали на поверхности знак Паука. Мы были в связке.

Хорошо это или плохо, придется выяснять опытным путем. Может быть, этот символ усилит Тень? Но будет ли срабатывать световой луч, когда это требуется? А мое новое умение “световой кулак”? Будет ли бить так же сильно?

Последствия будут, я это понимал. И надеялся, что оставил подобную отметину на ладони темной красотки.

Пересилив внутреннее сопротивление, залез в телефон. Мелкие кнопки выводили из себя, но значки висящих сообщений заставили открыть папку с входящими.

Сообщения от “Абонент скрыт”: ага, проснулся Лева. Интересовался своим диском, отчитывался, что все хорошо, благодарил, что вернул диск через Рэйдана, спрашивал, куда я пропал, почему не отвечаю, почему не захожу в ВК. ВК?? Это что еще за зверь такой?

Пролистав от него тринадцать сообщений, понял, что проснулся я, а не он. В Эребе все самое важное приходило на браслет, а здесь… чтобы не отставать от жизни, приходилось таскать с собой странную раскладушку. Яркого лазурного цвета. Мило. Впрочем, я впервые про себя отметил, что готов быть в курсе событий местной молодежи. Хотя бы потому, что я тоже… уже молодежь.

Пролистал ниже. До абонента “Лорея”. Логично, у кого надо было выяснять про адреса. Может, даже лаской и совместным ужином, и она бы не отказалась, я знал это. Несмотря на то, что что-то скрывала. Но чат молчал. После того, как уехала три дня назад, она не писала. А я… ну, я это я. “Молодежь”!

Но сейчас медлить было некуда. Психуя, что тыкаю мимо кнопок, я с трудом набрал: “Привет. Ты как? Увидимся?”. А потом задумался: так бы написал Призрак. А Арсений? Она ухаживала за ним, он раскрывался с ней, от единственной принимая поддержку. У них было милое общение, может быть, легкий флирт, а у нас?

Глядя на отправленное сообщение, я решил ничего не добавлять, прокрутил до абонента “Кроха”, но там так и висело ее письмо-признание. И своей робостью и криком о помощи оно совсем не сочеталось с той дерзостью, которую показывала на людях девушка. Со мной она могла быть слабой. Она доверяла Арсению больше, чем Адаму. А теперь?

Рыкнув на себя, я со злостью захлопнул раскладушку. Чужая жизнь — потемки. Но что, если теперь она моя? И вообще, не жизнь, а целый мир — новый. А я чужак.

Скрестил руки, закусил губу, глянул на беззаботно умывающегося кота, затем на доску, затем — на телефон. Открыл крышку и нажал “Позвонить”.

— Привет! Ты что? — раздалось на другом конце удивленно. — Что-то случилось?

— Э-э, да нет. Почему должно что-то случиться?

— Ну, ты сам звонишь… а на сообщения не отвечаешь. Вот я и думаю — странно.

Лева на том конце трубки задумался. Я пожал плечами: ну не признаваться ведь, что меня бесят эти дурацкие кнопки?!

— Да это… панель набора сломалась, — уверенно соврал я. — Можешь приехать?

Молчание. Потом пытливое дыхание. Шаги. И заговорщицкий шепот:

— Ты это… не ударился там? У тебя же бдение!

— Плевать. Дело есть.

Снова молчание. На заднем плане женский голос:

— Лева, кто там? Если ремонт, скажи, что открыто!

— Да, мам, ремонт! — голос в сторону. А потом в трубку шепотом: — Если она узнает, мне голову откусят. Рэйдан прикроет, конечно, но мать… это беда.

— Мне договориться с Рэйданом?

— Не надо, — сдержал смешок тот. — Что-нибудь придумаю. — Он помедлил, как будто решая, говорить или нет, но вдруг стал серьезным, скрипнула дверца, и он заговорил еще тише: — Ты не заходишь в ВК? Тебя совсем от внешнего мира отключили?

— Куда? — поморщился я. Вникать в термины местной молодежи совсем не хотелось. Но одернул себя: я уже почти свой и я принял эту жизнь, так что… надо вливаться.

— Ну, “ВКристалле”, наша соцсеть, там все общение. Обсуждение выпускного и все такое…

— А, это… — Я вздохнул и ухватился за легенду: — Да, меня отключили.

— Ну я так и понял. Короче. Новость. Сирин Турмалин сосватали Серику, ты прикинь? Свадьбу прям на выпускном играть будут. Там щас все кланы от мала до велика на ушах…

— Этому… толстяку?

— Оказывается, он давно к ней клинья подбивал, она воротила нос, но перед выпускным не устояла. Ты прикинь, новость! Я и не замечал…

Я выдохнул и судорожно думал. Дело не в “не замечал”, милый Лева. Дело в том, что у Турмалинов долги, а у Рубиновых сынок лицом не вышел. Проблема одних нашла решение у других. Взаимовыгодная сделка. И, кажется, для меня тоже.

— Думаешь, спесивый Серик уже водил ее на свидание на заводы?

Лева заржал:

— Не удивлюсь, если они там и сосватались.

Точно, друг! Все ты понимаешь. И потому я только сказал:

— Надо поздравить девчонку лично. Жду вас через два часа у купола. Отгуляем девичник.