Рэйдан специально испытывал тишину, я это видел. Сидел и нарочно медленно размешивал сахар в чае. Чтобы ложка ударялась о фарфор и звенела как можно тревожное.

А может, просто думал, не обращая внимания ни на что вокруг и уставившись в кружку.

Кроха, между тем, показывала полную беззаботность. Наворачивала сладости, добавляла кипяток и мазала четвертый бутерброд шоколадной пастой. К которым никто не притрагивался. А я прекрасно понимал, для чего на самом деле вся эта видимая суета: сбросить напряжение и разговорить Рэйдана. Впрочем, он, скорее всего, понимал то же. И потому молчал вот уже четвертый нетронутый бутерброд подряд. А мы не вмешивались. И даже не пересекались взглядами друг с другом. Ну, понятно: обиделась. А меня почему-то это тяготило.

— Тебя отправят в рабство, — наконец, выдохнул он и поднял взгляд на Кроху. — Уже безо всякого контракта, просто по умолчанию. И вычеркнут из родословной. За неподчинение главе клана.

— Это он не подчинялся, я просила, чтобы он меня не трогал, — спокойно ответила Кроха. — Есть свидетели, посмотрите по своим кристаллам слежения.

— Увы, это ничего не изменит. Скандал разгорится нешуточный, Лазурных лишат шахт, статуса, влияния при дворе. Даже ваш дед не разрулит. Слишком большой резонанс и слишком высокое влияние Амов.

— А что Рубины? — включился я. — У них не очень отношения, как я вижу!

— Получше, чем с Лазурными, уж точно, — буркнул Рэйдан и наконец отпил. Поморщился. Потянулся к сахарнице. Кроха участливо подсобила. Я воскликнул:

— Серик вмешался! Он прекратил разборки! У него есть слово!

— Серик такой же сопляк, как и ты, — отрезал Рэйдан. — И он ничего не решает. Вас спасла его глупость. Ну и… возможно, страх перед тобой, — он хмыкнул. — В последнюю тренировку ты здорово его впечатлил.

Кроха перевела удивленный взгляд на меня, но тут же сделала вид, что поправляет волосы, и отпила из чашки.

— Ну так не чужие люди, надо полагать! — удостоверил я, но Рэйдан ответил сурово:

— Не надейся ни на чью благосклонность, положение Лазурных очень хрупкое, тебе нельзя появляться в городе еще месяц, пока длится бдение. Для твоей безопасности. — Он посмотрел убедительно, я развел руками: и что тут возразить? Как скажете! Раз уж я вам выгоднее в изоляции…

— Амелия, поедешь со мной. До разрешения ситуации.

— Чего? Куда это? — Амелия нахмурилась, скрестила руки на груди и глянула исподлобья.

— В полицию. Нужно описать все, что ты видела, и что сподвигло себя отказаться от контракта. Это смягчит наказание тебе лично, но клан все равно не отмоет.

— Пф-ф! — воскликнула Кроха и отвернулась. — И не надеялась! Все эти ваши законы для бюрократов, а не для людей.

— Что с ней будет потом? — я спросил как можно мягче, не глядя на девушку. Она заерзала на стуле, подтянула к себе колени и закрылась. Рэйдан развел руками:

— Перераспределят. Отправят куда-нибудь в шахты или на добычу, или… в постель к какому-нибудь властному главе клана.

— Адам на это пойдет?! — воскликнул я.

— Он уже пошел, так и не понял что ли?! — огрызнулась Кроха, но у меня уже созрел гениальный план:

— Так, стоп, Рэйдан. Почему бы нам не оставить Кроху здесь? Это же отличный перевалочный пункт, база… да здесь ее никто не хватится! Купол скроет от лишних глаз…

— Благодаря тебе, ее ищут именно здесь. — Он посмотрел с укором. — Кто-то из молодежи видел хвост машины. Значит, снятие купола — дело времени. И это первое. А второе, важнее, чем первое: академия не укрывает преступников.

Он расправил плечи и гордо отпил чай, с аристократическим видом. Ах вот как, значит, мы заговорили? Я еще брехню по Кристалл ТВ тебе не простил, сволочь! И как вообще простак Лева оказался твоим племянником?

Я перевел взгляд на Кроху, молчаливо спросил, что будем делать, она опустила взгляд в кружку. Ну да, конечно, упрекать — это всегда пожалуйста, а как искать решения, будь добр, сам…

Но я знал, кто сможет помочь.

— Тогда я уведу ее к тем, кто укрывает. — Я проговорил это твердо, с нажимом. Отставил кружку с чаем и навалился на столешницу: — Если и правда все настолько серьезно, как ты заявляешь, то мы пойдем другим путем. На другую сторону.

— Даже не думай, Арс! — воскликнул Рэйдан впервые, но словно забывшись, что проявил эмоцию, снова понизил голос. — Всем навредишь. Не надо.

— Разве есть выбор? В шахты вы ее не получите, а в постель она сама решит, кому ложиться!

Кроха спешно отпила, ее глаза забегали по корзинке с конфетами. Рэйдан звучно выдохнул и покачал головой:

— Ты слишком наивен, думая, что та сторона — это панацея от всего. Там свои законы, гораздо суровее. Если ты выжил там, то уже счастливчик.

Я подался вперед и зло зашептал:

— Зато там нет неравенства и вседозволенности господ. Там люди… друг за друга держатся, а не выживают со свету!

Рэйдан покачал головой и покрутил в пальцах фантик из-под конфеты:

— Я должен оповестить об этом главу клана…

— Он разрешил ей все. Своей рукой. Стоит ли терять время?

Теперь он замер, будто взвешивая все “за” и “против”, ну или продумывая все пути отступления, если его прижмут. Такие, как он, всегда страхуют свой зад. И он сказал:

— Оденьтесь только нормально. Возьмите теплые вещи, там… несколько прохладнее, чем здесь.

* * *

Уходя, Рэйдан прижег мне рану, и плечу стало чуть легче. Он осмотрел авто Некриуса, с подозрением глянул меня и, убедившись, что нет повреждений, отогнал за купол.

— Автомобиль ищут. И найдут, — сказал он. — Но сюда не сунутся, это территория Академии. Искать будут в городе и окрестностях. Насколько смогу, я отгоню подозрения, но это дело времени: рано или поздно правда вскроется. И ваша задача быть к этому готовыми.

Он растворился уже по обыкновению, и мы начали сборы. Кроха по-прежнему была немногословна и делала вид, что ищет одежду. Я пытался договориться со Светом и Тенью, что пора снова строить мост. Ждать до заката было слишком опасно — могли и правда обнаружить, как предостерегал маг. Проверять не хотелось, и, значит, надо было как-то найти в себе силы действовать прямо сейчас.

— Буду у обрыва, — бросил я, выходя из дома. Надел куртку, капюшон, захватил перчатки. Чем больше тени, тем лучше. Особенно когда она еще не проснулась. И особенно, когда давило чувство, что кто-то за нами следит. Вообще и сейчас в особенности. Если есть хоть сколько-нибудь людей, кому легко пройти купол, мы автоматом под угрозой.

Солнце стояло в зените, и, пока обходил дом, взопрел, как овощ. У обрыва было прохладнее: ветер, вода внизу, холодная тьма с другого берега… М-да, Тьма. Встречать не хотелось.

Но на мой неосознанный страх отреагировал кристалл. Лучи вышли наружу, коснулись другого берега и натянулись упругой струной. Он запоминал энергию пространства?

Тень отозвалась легким уколом: напоминала о себе, что и она рядом. Но вырываться наружу не спешила, экономила ресурсы: это не ее время, пусть крепнет. Да и после вчерашнего… требовался жесткий опохмел.

Я сильнее натянул капюшон, нащупал темные нити и пропустил вдоль лучей. Да, не так крепко, как в прошлый раз, но сработало — чувствовал. Даже кота отправлять протестировать не придется. Он же вообще гуляет сам по себе: то рядом, то пропал. Без разрешения.

Пока я затягивал нити покрепче, пришла Кроха — в мужских джинсах, слишком широких для ее худощавого тела, толстовке, слишком жаркой для живого полуденного солнца, и с рюкзаком за плечами, слишком крохотным по меркам женских сборов. Но другого не было, и она, вроде как не жаловалась.

— Я порылась там у тебя, — сказала она без капли стеснения. — Ну и хлам! Всего месяц не дома, но уже можно свалку устраивать. Ты там что, ракету строить собрался?

— Чего? — нахмурился я, проверяя, насколько натянуты нити для перехода.

— Чего-чего? Столько запчастей, говорю! Шестеренки, металлические пластины, инструменты… из дома натаскал или откуда?

— Ах, это… — сделал вид, что задумался. А сам судорожно пытался вспомнить, почему я ничего из этого не находил? Ох уж эти женщины, до каждой мелочи докопаются! — Да, из дома. Ну, и ребята помогли. Будем строить машину будущего.

Я хмыкнул, подмигнул и указал на дорожку:

— Готова к переходу?

— Что, вот прям так? — спросила она с недоверием. — И ты со мной пойдешь?

— Пойду, — кивнул я. — Как, думаешь, на другой берег попасть?

— По специальным мостам. Официальным, — подчеркнула она. — Но возле таких мест постоянно идут бои, они же под контролем Империи, повстанцы пытаются прорваться. Один мост продавили.

Она заявила с гордостью, я намотал на ус. Даже жаль отпускать сестрицу, она же кладезь информации!

— Считай, что у нас персональный.

Я улыбнулся и подал ей руку. Она закатила глаза и мой жест проигнорировала. Летящей походкой прошлась по натянутому лучу. Я следом. Ступал — и мост позади таял. Все верно, луч исходил из кристалла. Но чем ближе становился к лесу, тем сильнее давила тревога: следят. Давящая тишина, темнота и чувство, что нам здесь не рады. Вообще везде не рады, если точнее. Что ж, не впервой.

Другой берег встретил темнотой и прохладой. Это уже хорошо, моя колея. Сейчас дойдем до наемников, а дальше… неплохо бы напитаться. Перед возвращением на солнце. Ну, и смотреть в оба.

Тень изнутри почувствовала мой порыв и радостно засуетилась, я придержал ее прыть: юная она еще, как девчонка — лишь бы резвиться! Ну а я, как старый дед, все ей позволял. Благо, что не угощал мороженым.

— Я думала, ты как дед, — прервала мои мысли Кроха и посмотрела с вызовом. Я аж опешил, но тут же бросил:

— В смысле, как дед? Дед при дворе Императора служит!

— Ну! А я про что? Консервативен, как столб. Ему же начни говорить про свободу, он начинает беспокоиться о безопасности и подыскивать выгодную партию для замужества.

Она закатила глаза, я огрызнулся:

— Зато смотри, как прогрессивный братец решил этот вопрос: ни замужества, ни безопасности, ни свободы!

— Сказала же, не трогай Адама! — она процедила. Я прислушался к шагам: нельзя кричать, здесь даже шепот слышно за километры. Здесь уши даже у деревьев, я не сомневался в этом. И Кроха это тоже понимала (научили повстанцы?) и понизила голос: — Ты ответил Рэйдану про равенство и вседозволенность господ. Ты… такой же, как и я. Тебя завербуют.

— У меня бдение, — развел я руками. — И тренировки с золотой молодежью Империи.

— Вот именно! Точно завербуют. Ты ценный кадр.

— А ты чего такая уверенная? Как сама туда попала?

Я протиснулся сквозь поваленные деревья, осмотрелся: никого. Махнул Крохе, чтобы следовала за мной. Лес другой стал сейчас, какой-то подозрительный. Будто пережил революцию за прошедшие несколько дней.

— Привела рабов куда надо, дальше не думала, — пожала плечами Кроха. — Но согласилась: знала, что это доброе дело. Но ты, кстати, далеко от Адама-то не ушел: договорился о моем спасении, а мое мнение кто спросит, м?

Я аж обернулся. Многозначительно обвел сестру взглядом:

— А то тебя не было, когда мы договаривались! Могла бы встрять, предложить альтернативы. Вы вообще, где предпочитаете укрываться от преследования, ваше величество? В имперской тюрьме или в объятиях Мариса и Валерия Амов?

Она поджала губы, в ее взгляде промелькнул гнев, и что-то хлесткое и горячее прилетело мне по щеке.

— Хам, — сказала она и пошла впереди. — Говорят, бдение хорошо влияет на воспитание! Врут.

И направилась по узкой тропинке, виляя бедрами. Сучка. Дареному коню, как говорится…

Ладно, Призрак, стоп эмоции, надо осмотреться. Направление вроде бы то же, даже поваленное дерево и намеки на перевалочный пункт, как в прошлый раз — тут был мальчишка с огромными сумасшедшими глазами, рядом — труп добряка-наемника. Отсюда мы шли минут десять, значит, уже близко. Но так не давило ощущение чужого взгляда. Да что это со мной?!

— Почему ты думаешь, что меня здесь примут? — снова заговорила Кроха. — Им самим помощь нужна, а ты им лишний рот приводишь!

Я сдержал ухмылку: Алиса говорила точь-в-точь так же. Но за ними был должок, так что в том, что не откажут, я не сомневался. Другое дело, что я, кажется, совсем сбился с пути. Странно.

Тень под пальцами тоже почуяла неладное: наемники ушли? Но куда? Что, если их разбили?

От этой мысли стало не по себе: ну нет, решительная Алиса не отдала бы своих без боя. А если так, то…

Черт! Не могло так быть! Их не убрали, они просто… ушли на задание. Да. Все.

— Кроха, стой, — сказал я и тронул ее за плечо. — Не все чисто. Надо проверить.

Я закрыл ее спиной и ушел в сквозной взгляд. Тревожная тень обмотала мое тело, соединилась с кожей, чтобы видеть моими глазами, а затем заструилась по узким дорожкам леса. Я шагнул в этот поток.

Лагерь наемников, оказалось, был буквально в ста метрах, мы не дошли совсем чуть-чуть. Но основное здесь — “был”. Частокол был разрушен, мелочевка и утварь — брошена как есть, земля истоптана жесткими сапогами. Ушли.

Костровище едва теплилось, значит, потушено совсем недавно. Не только что, но, может быть, вчера утром? Расколотые грани дисков намекали на прошедшую стычку. Ох, ребята, непростая у вас задача — выживать. Для меня это не новость, это мой обычный день дома. Но я один. Вас целый батальон.

Значит, им нужно было новое место дислокации. Значит, либо ищут, либо нашли, но… не дошли. Вряд ли за сутки они успели далеко переместиться.

Я посмотрел еще. Лес сгущался, раскинуться широким лагерем в условиях тесной посадки было бы трудно. Но необходимо. Значит, нужна была вырубка.

Я пошел по звукам и по следам. Тишина и правда сменилась шумом работающих пил, глухими ударами топоров и командных криков. Следы уводили в гущу. Ладно, Призрак, они меньше чем в сутках пути, плевое дело, но… вот незадача, ты теперь не один.

— Они ушли, — выдохнул я, возвращаясь. Ощущения, как будто не дышал. Закашлялся, в груди запылало. Тень окружила меня заботой. — Придется поплутать. Не замерзла?

— Издеваешься? — огрызнулась Кроха. — У меня целый рюкзак с теплыми вещами и едой. Но не больше, чем на сутки. Если нам чапать на другой конец леса, лучше давай вернемся. Ты кстати знаешь, где конец леса? Я нет!

— Никто не знает, что на этой стороне, — уверенно сказал я. Мне казалось, это правда. — Так что будем выяснять. Готова?

Я подмигнул, Кроха сложила руки на груди и посмотрела с подозрением.

— Я ведь и правда могу уйти к Амам, Арс, — проговорила она без эмоций. — Это всем будет на руку. И ты это понимаешь. Только почему-то хочешь навредить своему клану.

— Я тебя спасаю, дура, — процедил я, осматриваясь. Сквозь густую листву дневное солнце сюда не проходило. Оно вообще тут было, солнце-то? Под куполом оно палило нещадно.

По телу прошел холодок. Вся атмосфера буквально трубила в ухо, что что-то нечисто. Но раз нечисто, надо выяснить. И, в случае чего, спасать товарищей.

— Твои наемники ушли, — констатировала Кроха. — Это ли не знак, что лучше вернуться?

— А как же “свобода-равенство-братство”? — подмигнул я, ловя морозец по спине. Незачем сестре знать мои сомнения. — Ты же за это борешься со своими повстанцами? Наемники недалеко ушли.

— Те же рабы, но без господ, — фыркнула Кроха и уселась на поваленное дерево. Сложила локти на колени и скучающе протянула: — Но все лучше, чем в фамильном особняке. Там уже нафталином воняет.

Я снова осмотрелся сквозным и обычным взглядом: кажется, никого. На слух — тишина, только карканье ворон разбавляет застывшие темные дебри. На запах… свежесть, сырость, костер. Свежий или отголоски старого?

Когда в Эребе еще оставались леса, чутье и ориентирование на местности не раз вытаскивали меня из передряг. Спасибо позапрошлой жизни, выходит?

Я махнул Крохе, чтобы поднималась. Несмотря на давящее чувство внутри, все было чисто. Странно, но надо идти. Некогда терять время, остальное решим по мере поступления вопросов.

Но та не успела даже пошевелиться, как чей-то грубый голос из-за спины нарушил все наши планы:

— Оставаться на месте, вы задержаны за пособничество наемникам!