Я вдарил по тормозам. Тачку занесло, но я вырулил. Кроха ухватилась за сиденье и вперила в меня грозный взгляд:

— Совсем с ума сошел?!

Пальцы намертво вцепились в руль, я вглядывался в очертания за куполом: там точно был человек! Она что, не видела?

Я проморгался: сгусток тени, силуэт, не более — всего лишь очертания, как дух из прошлой жизни. Призрак.

— Черт!

Я выдохнул, бросил руль и откинулся на спинку кресла. Тут же подскочил от боли с криком: совсем забыл про свое ранение! И сейчас плечо адски пульсировало в такт левой ладони.

— А-арс… — протянула Кроха растерянно. — У тебя… кровь там. Может… достанем аптечку?

— Скоро приедем, — буркнул я, по-прежнему вглядываясь в Призрака. Это точно был он. Я. Но теперь я себя не узнавал. Вернее… не помнил.

— Зачем явился, а? — прошептал я, снова хватаясь за руль и поддавая газу. Кроха нахмурилась и увлеченно смотрела. Радовалась, что не задавал вопросов?

Мы плавно прошли границу. Легко. Купол за нами сомкнулся. Призрак остался в стороне. Следил.

Я притормозил и посмотрел в боковое стекло. Он не приблизился, но и не растаял. Ждал, что что-то скажу? Левая ладонь снова кольнула, плечо заныло: ах, да… кровь как усилитель. И он снова ждет у защитной границы. Место его обитания?

И Призрак протянул мне руку. Все в той же перчатке, под которой, я уверен, по-прежнему был мой якорь из прошлого мира. А может быть, уже кристалл? Лиса внедрила его в момент перехода, правда здесь все почему-то утверждали, что он врожденный.

— Ты чего? — спросила Кроха робко и выглянула из-за меня. — Что-то увидел? Но здесь пустыня, песок… видишь?

— Да… — выдохнул я, — красиво. Небо звездное.

Призрак кивнул, сжал кулак и отошел на шаг. Пропускал? На куполе за его спиной возникли очертания разрушенного Эреба.

— Да ты романтик, что ли? — хихикнула Кроха, опустила свое окно и задрала голову. — О, и правда красиво. Дух свободы, чуешь?

Призрак замерцал и исчез, я закрыл глаза и беззвучно выдохнул: что это было? Зачем он появился? Что значат его приходы и о чем он молчит? Или наоборот, негласно намекает?

Через минуту мы приехали к дому. И я понял, что имела в виду Кроха: несмотря на купол, это было самое свободное место, без предрассудков, чужих мнений, проблем и суеты. Место для бдения. И девушка, конечно же, оценила:

— Вау, Арс, да ты счастливчик! — Она по-хозяйски прошла на крыльцо и осмотрелась. — Какой вид! Как тут вообще все… по-другому.

— Заходи в дом, расскажешь, — поторопил я. — Ну и… посмотришь, что у меня на спине?

* * *

— Хорошо, что не насквозь, — говорила через полчаса Кроха совсем другим голосом — обеспокоенным и участливым. Горячий душ разрумянил ее, расслабил и смыл лишнюю спесь. Она стала домашней, вовлеченной и заботливой. — Диск прошел до кости. Хорошо, что диск Левы его вовремя отбил.

Рану нестерпимо щипало, и я закусывал губу до крови. Надо было крепиться, чтобы не издать лишнего звука перед сестрой. Она обработала рану и теперь увлеченно забинтовывала плечо. Для нее, казалось, это было не более чем игрой в доктора.

— Что за контракт? — выдавил я сквозь зубы, когда Кроха завязывала бантик. — Почему тебя продали, как рабыню? Ты из знатного рода!

— Я же уже объяснила! — воскликнула Кроха и убрала руки. Я обернулся: взгляд суровый, сосредоточенный, плечи выведены вперед, как перед атакой — поменялась мгновенно. Ну точно, кинется! А если так, выходит, есть что защищать? Личное пространство.

— Однако же Адам как-то до этого додумался, а? Или он знает о твоей связи с Носорогом?

— Ты что! Нет, конечно! Да он скорее меня из родословной вычеркнет, чем простит связь с повстанцами. Это предательство.

— Ну так и что? — Я потрогал тугую повязку, осторожно облокотился о спинку дивана. Время клонилось к утру, и после насыщенного дня лечь бы не помешало. Но пока было не время. Особенно когда Кроха выкладывала мне все свои грехи перед кланом. Любопытно. Выходит, настолько доверяла?

Она нахмурилась, но тут же сделала вид, что убирает бинты и целебные мази со стола, но видно было, что занимается обработкой ран впервые.

— Не суетись, я унесу, — остановил я ее, девушка подняла напряженный взгляд. — Я не пойму вот что: Адам не мог откупиться иначе? Подослать рабов, я не знаю…

— Я освободила рабов! — рыкнула Кроха. — И сама готова пойти под плети, чем подставлять невинных людей, у которых жизнь изначально не сахар.

— Это я уже понял. Но какой тебе прок?

— Разве у меня есть выбор? — Она отстранилась от медицинской утвари и, закинув ноги, поудобнее расположилась на другом конце дивана. В мешковатой одежде брата она выглядела мило. И не скажешь, что старше! — Разве хоть у одной женщины Вердана есть выбор? У нас нет наручей, мы — деньги, ресурс. Товар, если хочешь. И жаль, что мне приходится объяснять тебе такие простые истины.

— Нет, не жаль, — парировал я и решил надавить на боль. Какие у них прежде были отношения, еще понять надо: она раскрывалась, но своим напором словно ставила это в вину. Таила обиду? — Ты не должна была даже головы показывать из дома, поняла? Где был Адам, защитничек рода, м-м? Он подставил тебя, а ты служить готова! Еще и Носорогу!

— Не трогай Адама, — прошептала она, ее глаза расширились, и она подалась вперед, будто боялась, что не расслышу. — Ему сейчас хуже всего. На нем судьба всего нашего клана, он справляется как может, у нас слишком много врагов.

— Да он тобой прикрылся, как живым щитом! — не выдержал я и вскочил. Лопатка тут же откликнулась обжигающей болью, что онемели пальцы. Плевать. В этой семейке что-то нечисто, так с наскока не разберешься. — Почему он не пошел на переговоры? Почему, в конце концов, не обратился к наемникам, а?

— Арс! Тихо! — Она тоже поднялась, схватила меня за руку и робко заглянула в глаза. Ее голос смягчился. — Ты чего стал такой буйный? Бдение тебя так изменило? Не узнаю тебя…

— Да, изменило! И еще, знаешь ли, потеря уникального диска несколько… бодрит.

Я вырвал ладонь и скрестил руки на груди, она нахмурилась:

— А то, что было там, в гонках? Это что за сила? Ты ее обрел здесь?

— Да, здесь, — буркнул я, незаметно натягивая перчатки. — Практикую.

— Мне нравится, — улыбнулась она. — Тебе… идет.

Я только пожал плечами. Рассуждать о моем тридцатилетнем опыте сотрудничества с Тенью хотелось меньше всего. Но Кроха не отпустила. Потянула на себя ладонь и осторожно, боясь коснуться раненого плеча, приблизилась и крепко обняла.

— Как я рада, что ты живой, Арс… еще одну смерть я бы не вынесла.

Она уткнулась мне в грудь и глубоко вдохнула, ее тонкие пальцы собрали ткань футболки у меня на спине и сжали в кулак. Она замерла, я впитывал ее тепло. Странно это было как-то, слишком… по-человечески. После таких объятий обычно следовали удары в спину.

— Отец, он… понимаешь… не знаю. Он тает. С каждым днем ему хуже, Адам злится, что я переживаю: смирился, что его уже нет. Но это понятно: на него легли все заботы. А я надеюсь! Он же сильный, он… должен выкарабкаться.

Я промолчал. Не знал, как реагировать. Как вообще люди реагируют на боли близких? В Эребе мне некого было успокаивать. Да никто и не жаловался. Вроде. Да и кто мог мне что сказать? Там я был одиночкой, а здесь… и однокурсники, и учителя, и клан, и… враги. В Эребе мне даже врагов назначали. Ничего личного.

— Ты должен поговорить с ним, — всхлипнула Кроха. — Когда закончится бдение. Знаю, что вы не ладили, а после той ссоры из-за кристалла не разговаривали месяц, но… теперь он слаб. Не человек будто. Призрак.

Я вздрогнул и осторожно отстранился. Хватит с меня призраков. И этой… чужой реальности. К Вердану я вроде даже привык, начал понимать, что как устроено, но к людям… прости, сестренка. Даже твое слезливое письмо “против правил” надо проверить вдоль и поперек.

— Иди спать, — сказал я сухо. — Наверху спальня, я лягу здесь.

Кроха посторонилась и уставилась пустыми глазами, будто не поверила в то, что услышала. Я повторил:

— Утром поговорим. Мне покой нужен. Да и ты вымоталась за день.

— Не простил, да? — спросила она одними губами. — Ты… ты его не видел!

— Иди, Кроха, ладно? — вспылил я. Не знаю, от чего-то мне стало противно. И вообще… я впервые почувствовал себя не в своем теле. Это не Тенью управлять!

— Не называй меня Кроха! — Она взбежала по лестнице и в сердцах бросила: — Я Амелия! Для тебя и отныне!

Она вспорхнула по ступеням, оставив после себя запах земляники и сливок, а я застыл, так и не считав ее ультиматум: мы теперь сблизились, сбросив маски, или я наоборот выпал из числа ее доверенных лиц?

И что-то колючее под грудью подсказывало, что, скорее, второе.

* * *

Выспаться не удалось. Мало того, что ноющее плечо давало о себе знать, так еще и с рассветом мне вдарил в глаз солнечный луч (надо все-таки приобрести как-то занавески!). А следом комната раскалилась, как печь — янтарным, огненным светом. Проснулся диск!

Вчера я бросил его где придется, у лестницы, и думать забыл о Левином артефакте. А теперь, с утра пораньше, он напоминал о себе.

Диск раскрутился и нарезал по комнате круги, как мини-глидер из Эреба, и моя задача была устроить ему грамотную стыковку, чтобы сам не разбился и ничего не повредил. Только, проклятье, как?! Вчера я поймал его на чистом адреналине, а теперь надо было разбираться спокойно и учиться принимать чужие вещи.

И что ему не спалось? Что-то же его пробудило? Явно не ясное солнышко.

Ладно, Призрак, вдох-выдох. Давай, как по конспекту: сначала, вероятно, нужна рука с кристаллом. Тень тут не помощница, это точно. Особенно когда ее время уже ушло. Затем выразить свою готовность, принять, зафиксировать, и все, можно радоваться. Принято, пробуем.

Я выставил левую руку навстречу диску. Да, у меня нет наруча, но вчера я доказал себе, что можно управлять и без него. Было бы желание.

— Иди сюда, зараза, — процедил я, глядя, как диск приближается к моей руке и, словно принюхиваясь, как привередливый кот, решает, стоит ли доверять новому хозяину. Кем я себя отнюдь не ощущал: скорее воришкой или нашкодившим школьником.

И пока он завис надо мной, я его рассматривал: тонкий, как лист бумаги, изящный, как дорогое украшение, с гравировкой и острыми краями. Красивое и опасное оружие. Ненароком можно и пораниться.

Но кристалл защищал, я понял это по вдруг разлившемуся по ладони теплу. Он словно говорил: я твоя защита, хватай его и бери свое. Тем более, что наши силы с Левой уже входили в синергию.

И диск меня признал. Стыковался с кристаллом и лег мне в ладонь, как родной. Хм, так это происходит? На уровне “слаженности” двух носителей? Или природы их сил?

Диск был легкий, почти невесомый. Но его разрушительную мощь сложно было переоценить: все-таки он и атаковал издали, и служил в ближнем бою, и даже защищал носителя. И… выходит, лечил?

Тут я вспомнил Лорею, затем ее тачку вчера, Серика, перепалку с Аметистовыми… ох, нутром чую, так просто это мне с рук не сойдет. Особенно когда за мной под куполом ежесекундный надзор.

Поэтому увидев мерцающий контур у двери и световой круг на полу, как от прожектора, я не удивился: пожаловал утренний гость — единственный, кто входил без ключа. Рэйдан.

— О, ну конечно! И как я не догадался сразу? — начал он сходу. — Вот все стрелки и сошлись. И что это я магию трачу на поиски? Когда надо было просто задать курс “самый бедовый ученик”!

Он испепелял меня взглядом, я равнодушно перевел взгляд с диска на него:

— И тебе привет, Рэйдан. Что-то ты рано, предупредил бы! Я бы хоть чайник вскипятил.

— И ты еще иронизируешь? Сейчас?!

Он вышел из круга, мерцание пропало. Запахло озоном и свежей листвой после дождя — до головокружения. Да, дождей этому миру не хватало. Но мои отстраненные мысли закончились тотчас, стоило ему поднять наруч.

Из него вылетел точно такой же янтарный диск, только большего диаметра, и какая-то сила потянула у меня из рук Левин. Я послушно отпустил, диски соединились и четко вошли в наруч Рэйдана. Ого, и такое бывает?

Он резко опустил руку и пронзил меня взглядом насквозь. Я просто сел. Представил, что сейчас начнется. Но мне есть что ему ответить. На все.

— Ушел за купол, — он начал ровно, я ухмыльнулся, — виделся с сестрой, находясь в бдении, устроил перепалку с кланом, высшим по статусу, ввязался в драку, нанес увечья двум благородным мужам, нарушил контракты, угнал машину, оставил… друга! И украл его диск. Ну как?

— Еще пил алкоголь, — добавил я. — Мерзость редкостная, силу забирает. Не рекомендую.

— Не в том положении, чтобы паясничать, Арсений, — сказал Рэйдан холодно. — Все очень серьезно. Боюсь, в этот раз твой дед не сможет замять дело.

— А не надо ничего заминать! — воскликнул я и поднялся. Уставился суровым взглядом в учителя. — У вас там понатыканы кристаллы слежения, так вот пусть они покажут, что там вытворяли эти ваши “благородные мужи”.

— Вытворял только ты, Арсений, — ответил Рэйдан без эмоций. — Потому что ты нарушил контракт. Все. Точка. Это автоматом выводит твой клан из битвы за статус при дворе. То, к чему так долго шел твой дед. И добился! Впервые в истории Лазурного клана.

— Да они меня чуть не убили! Может, осмотреть плечо хочешь? Подшаманить там что-то с твоим диском, прижечь рану, нет?!

— Ты сам себя чуть не убил. — Рэйдан повел плечами и скрестил руки за спиной. — И заодно чуть не потянул за собой моего племянника. Кто вас надоумил скрестить силы? Подобное требует особого протокола и изучения в лаборатории. Это могло нести непреодолимые последствия.

— Если думаешь о непреодолимых последствиях, то представь, что твоего племянника бы уже не было в живых, — огрызнулся я.

— Хочешь, чтобы я пел тебе дифирамбы? — впервые Рэйдан проявил эмоцию, его глаза сверкнули. — Я все могу списать на юношество, гормоны, но… риск жизни друга! Не своей, заметь! О чем ты думал вообще?! Как бы ты потом смотрел в глаза его матери?

Меня как к стенке пришибли. Что это за семейные нотации? Будет учить меня жить по совести? Поздновато, Рэйдан. Жизнь меня уже всему научила — выживать. Остальное вторично.

— Я спас нас. Обоих, — отрезал я. — Точка. О средствах не думал, уж прости, было не до того.

— А пора бы. — Он заложил руки за спину и принялся расхаживать вдоль окон. — И думать не только о себе. Кто тебя надоумил унести его диск?!

Я закатил глаза: ну все, прекращай, Рэйдан, скучно. Сделка с условием “все что угодно” тебя почему-то не волнует.

— А угнать “Мустанг” Некриуса?! Это же додуматься!

— Кого? — сморщился я, пытаясь вспомнить имя. Вчера оно звучало не раз, но я так и не понял, в чем тут особенный трепет.

— Главного хакера Вердана! Он перепрошивает синтетику так, что не узнать…

О-па! А это нам надо! Я зевнул:

— Пригоню ему тачку лично. Дашь адресок?

— Арс!! — взревел Рэйдан и метнулся ко мне. Его лицо стало багровым, я сунул руки в карманы и смотрел спокойно. Меня не пробьешь пустыми угрозами. — Вождение без прав! Ночью! За купол! Ты совсем не понимаешь?

— Не понимаю, — согласился я. — Разве худшее уже не случилось? Я остался без диска, что с меня возьмешь? Меня даже за человека не считают.

— Вот именно, — процедил он. Его глаза забегали по моему лицу. — Вот именно, что все это ты проделал без диска и без наруча! Тебя изолируют, дружок. Или уберут.

На последнем слове он понизил голос так, что я скорее прочитал по губам, чем услышал. Вот только он меня не напугал: я всю жизнь провел под угрозой смерти, а теперь… очередной вызов. Я сказал так же тихо, глядя ему четко в глаза:

— Тогда сними этот купол и не смеши народ. Скрыться мне будет несколько… проще.

Рэйдан выдохнул. Пытался меня понять, оправдать мысленно, возможно, но не мог с собой договориться. Метался между долгом и чувством, будто думал, стоит сказать или нет. Но опустил глаза и покачал головой:

— Купол тебя защищает, что бы ты ни думал, и это первое. И второе: пройдя его единожды, ты можешь входить-выходить без ограничений. Но я тебе это не говорил.

Он отошел, отряхнулся, опустил взгляд на наруч, нажал что-то, янтарь мигнул. Маг развернулся, но посмотрел куда-то выше меня. На лестницу. А потом побелел, как по щелчку:

— Ты еще и рассекретил местоположение купола? — он прошептал осипшим голосом обреченного и проследил за легкими шагами Крохи. Она спрыгнула с последней ступеньки и звонко поприветствовала гостя:

— Привет, Рэйдан! Ты голодный? Поставить чайник?

Губы мужчины сжались, плечи поднялись, тело стало напряженным. Он вперился в меня и процедил сквозь зубы:

— Ставь, Амелия. Доброе утро. Очевидно, нам предстоит долгий разговор за чашкой чая.